Отчаянный шаг - Уэллс Анджела - Страница 24

— Который час?

Этот вопрос был настолько обычный и задан был таким спокойным, чуть хрипловатым после сна голосом, что она удивилась.

— Девять часов. — Она постаралась ответить приветливо, ожидая, что последует дальше.

Полуоткрытые глаза Сола смотрели на нее, мигая; по ним ничего нельзя было понять.

— Ты собираешься уходить?

— Хочу купить какие-нибудь сувениры, подарки. — Ей бы хотелось, чтобы то, что она говорила, звучало твердо и решительно, но голос дрожал, и она сама слышала в нем неуверенные нотки.

К ее удивлению, он кивнул.

— Ты найдешь дорогу одна, не заблудишься?

— О, конечно. — Пенни пыталась отвечать не слишком уж горячо, чтобы не обидеть его, явно выказав желание избавиться от его общества. — Мой французский вполне меня выручит, и картами я запаслась.

Она с бьющимся сердцем ждала от Сола одобрения ее планов и получила это одобрение без промедления и колебаний.

— Я не возражаю; правда, тебе нужно вернуться в отель к четырем тридцати, чтобы успеть уложить вещи и отправиться в аэропорт.

Задержавшись только для того, чтобы взять сумочку, Пенни вышла, прикрыв дверь, и тут у нее вырвался вздох облегчения. Ни злобы, ни упреков, просто равнодушная реакция человека, знающего, что все козыри у него на руках.

Следующие несколько часов промелькнули быстро. Пенни ходила по оживленным улицам Парижа, все ее мысли были заняты покупками.

К полудню она рада была усесться за столик в кафе на открытом воздухе на Монмартре. Заказав cafe creme [14], она осторожно разместила под столом свои пакеты с подарками, среди них — костюмчик для Люси лимонного цвета, который она будет носить сейчас, и нарядное платьице, которое будет ей впору на следующий год. Это была ее заявка на будущее, выражение ее намерения заниматься воспитанием племянницы, дочери погибшей сестры.

— Merci [15], — кивнула она официанту, когда он поставил перед ней чашку кофе.

Мешая темную ароматную жидкость, она смотрела, как сливки расходятся по поверхности концентрическими кругами. Несомненно, Сол не возражал против ее самостоятельного похода по магазинам, потому что догадался о ее желании купить вещи впрок, на перспективу. Если когда-то она лелеяла надежду, что он изменит свое решение и вернется к ее первоначальному плану фиктивного брака, то теперь эта надежда умерла, полностью исчезла сегодня утром. Он вел себя с холодной вежливостью, но она знала, что за этим скрывается решимость настаивать на своих условиях.

При мысли о Соле она содрогнулась и инстинктивно потянулась к пакету с платьем для Люси. Открыв его, она смотрела на тонкие кружева и думала о том, что ей необходимо принять какое-то решение, и незамедлительно. Она вновь и вновь мучительно возвращалась к мысли, что Сол предпочтет скорее отдать Люси на воспитание чужим людям, чем оставит ее на попечение Пенни — единственной тетки осиротевшей девочки, если эта тетка будет одна.

Дать Солу власть над ее телом? Была ли эта жертва столь ужасна по сравнению с вознаграждением, которым станет будущее Люси? Разве радость любить Люси и заботиться о ней не перевешивает цену, которую ей надо за это заплатить? И, кроме того, неохотно допустила она, Сол внешне очень привлекательный мужчина. Даже после пережитого прошлой ночью она вынуждена признать, что разрывается на части: ее сердце и разум ждут мужчину, который бы любил и уважал ее, в то время, как тело оживает рядом с Солом, отвечая на его присутствие, запах, вкус era поцелуев.

Она медленно, глоток за глотком, отпивала свой кофе со сливками. Вчерашней ночью она едва избежала бессмысленного падения, напуганная его силой и неистовством его страсти; она чувствовала зов мощного тела мужа и глубину желания, овладевшего им настолько, что разум и воля покинули его.

Горячность его ласк показывала, что он был уверен: она способна ответить ему такими же ласками, но не ответила... Ее нетронутое, неопытное тело разочаровало его и унизило ее. Не без горечи она вынуждена была признать правду.

После их первой, совершенно ужасной встречи, у Сола создалось о ней неверное впечатление, позволившее ему относиться к Пенни с презрением; она же была тогда слишком ошеломлена, чтобы объяснить ему, в чем дело, да и гордость не позволяла ей оправдываться. Впрочем, какое это имело значение, если тогда же она решила избегать встреч с ним!

Позднее, в сравнении с трагедией, происшедшей в Мексике, этот случай казался ей ничтожным и не заслуживающим внимания. Теперь Пенни видела, какую ошибку она допустила, не внеся ясность в эту нелепую ситуацию, перед тем как лезть в логово зверя! Размышляя так, она закончила пить кофе и поставила чашечку на блюдце. Совсем ни к чему доказывать, что она невинна, это не самое лучшее решение.

Сол может презирать ее за положительное отношение к случайным связям, их первая встреча дает ему основание так к ней относиться, но сам-то он явно не против. Где гарантия, что жену-девственницу он воспримет, как желанный подарок?!

Решив не давать Солу повода для очередных упреков, она поднялась и отправилась в отель, хотя в запасе было еще много времени.

Прошло только два дня с тех пор, как она на прощание поцеловала Люси, а уже скучает по ней, будто Люси — ее собственная дочь. Возле телефонной будки она подумала, почему бы не позвонить Маргарет и не узнать, как у них с Люси дела, ведь теперь так просто позвонить в другую страну! В ее нынешнем состоянии услышать дружеский голос — это так поднимет ей настроение...

— Пенни? О Господи! Что-нибудь случилось? — В голосе Маргарет звучала тревога.

— Нет, конечно, нет! — Пенни поспешила успокоить добрую женщину. На самом деле действительно все обстоит из рук вон плохо, но она, ни в коем случае не должна расстраивать Маргарет. — У меня оказалось немного свободного времени, и я просто хочу узнать, как вы с Люси поживаете.

— О, у нас все в порядке, — немного суховато ответила Маргарет. — Моя дорогая девочка просто прелесть. Не волнуйтесь за нее и не портите себе медовый месяц.

Как можно еще больше испортить и так уже испорченное? Пенни закусила губу.

— Я не волнуюсь.

— Послушайте меня, моя милая, — тепло проговорила Маргарет, которая относилась с явной симпатией к молодой тетке своей подопечной. — Пока у вас есть возможность, старайтесь получить, как можно больше удовольствия в эти дни с вашим чудесным мужем. В будущем у вас еще будут неприятности и разочарования. Я знаю, как вам хочется быть с Люси, как вы по ней скучаете, но послушайтесь моего совета, делите вашу любовь между ними обоими, но никогда не ставьте мистера ван Димена на второе место. Быть на втором месте — это не для такого человека, как ваш муж!

Слишком тронутая таким пониманием и сочувствием Маргарет, чтобы обидеться на эту маленькую нравоучительную лекцию, Пенни крепче сжала телефонную трубку.

— Я все еще беспокоюсь, что суд не позволит мне опекунство над Люси, — горестно призналась она.

— И совершенно напрасно беспокоитесь. — Маргарет твердо проговорила эти такие нужные Пенни слова. — Любому станет ясно, что вы и ваш муж будете прекрасной семьей для девочки. И поверьте мне, в суде не дураки.

— Надеюсь. — Эти слова Маргарет, которые, конечно же, должны были подбодрить Пенни, прозвучали для нее как удар в спину. Если судьи не дураки, можно не сомневаться, они поймут, что у них с Солом дела совсем не так блестящи, как должны были бы быть. Только если она полностью подчинится желаниям Сола, то добьется его поддержки, которая ей так необходима. — Передайте Люси привет от меня и скажите, что я постараюсь завтра ее навестить. — Пенни заставила себя все это проговорить весело и непринужденно.

Конечно, Люси не поймет того, что ей скажет Маргарет, но ей будут приятны ласка и поцелуй, которыми сопроводят эти слова. В малышке уже чувствуется теплый, приветливый характер ее матери, который делал Таппи неотразимой. При этой мысли Пенни улыбнулась, повесила трубку, повернулась, чтобы выйти из телефонной будки, и оказалась лицом к лицу с Солом.