Твое прикосновение - Дьюран Мередит - Страница 62

Они долго лежали без сил, и их тела пронизывала еще не утихшая сладостная дрожь. Потом руки Лидии скользнули по мужскому телу, начиная от плеч и до ягодиц. Медовые женские губы прильнули к Джеймсу долгим страстным поцелуем. В этом поцелуе была вся Лидия, готовая отдать последние силы ради защиты своего отца.

– Мы теперь связаны навсегда, – прошептал Джеймс.

– И это прекрасно, – откликнулась Лидия.

Потом они надолго замолчали. Джеймс нежно убрал локоны ее волос с плеч. Лицо Лидии смущенно порозовело, и она забавно захлопала ресницами, протестуя против щекочущих прикосновений кончиков пальцев к ее бровям.

В следующее мгновение Джеймс вновь заметил обозначившуюся на подбородке так хорошо знакомую ямочку.

– Что ты хочешь сказать? – прошептал он.

– Мне очень хорошо с тобой.

Ямочка на подбородке исчезла, когда на губах Лидии заиграла улыбка. Глаза ее открылись шире. Она смотрела на Санберна, и у нее на лице появилось задумчивое выражение. Затем Лидия вздохнула.

– Теперь в отношении твоего отца, – мягко начал Санберн. – Обещаю тебе, мы что-нибудь выясним.

– Но дело не только в этом. – Взгляд Лидии скользнул мимо него. Джеймс проследил за ним и увидел, что она смотрит на графин, стоящий в дальнем углу комнаты. – Я беспокоюсь о тебе, – продолжила Лидия. – Я бы не решилась предлагать тебе забыть о сестре. Но эта вражда между вами с Морлендом должна прекратиться. Тебе нужно помириться с ним. Или это станет серьезной помехой для наших отношений.

К чему весь этот вздор? Джеймс помрачнел.

– Он к нам не имеет никакого отношения. Ответный взгляд Лидии был слишком пристальным,и это создавало какое-то напряжение.

– Вижу, ты не расположен даже выслушать мои предложения. – Лидия выскользнула из-под руки Санберна, наклонилась через край постели и потянулась за корсетом. – Помоги мне одеться.

– Какого черта?

Лидия попросила нетерпеливым голосом:

– Я должна уйти, Джеймс. Неожиданно его охватила настоящая злость.

– Во-первых, нечего было сюда являться. Но ты пришла. Ты находишься здесь, со мной. И, клянусь всем святым, ты здесь и останешься.

– Не будь ребенком, – спокойно бросила она в ответ. Джеймс схватил ее за локоть:

– Лидия, мы теперь вместе во всем. Она посмотрела ему прямо в глаза:

– И я так думала. Но сейчас мне кажется, что ты струсил.

Джеймс взялся за шнуровку ее корсета, заставляя себя успокоиться.

– Не понимаю, – заявил он, нервно дергая за концы шнурка. – Ты не собираешься отказываться от своего отца, а мне предлагаешь забыть сестру?

Лидия повернулась через плечо и посмотрела на Джеймса с нескрываемым удивлением:

– Ничего подобного, Джеймс. Это совсем разные проблемы.

– Ты просто ничего об этом не знаешь.

От улыбки Лидии у него похолодело на сердце. Она выглядела необычно смиренной.

– Да и ты не шибко осведомлен.

Глава 16

Она не хотела возвращаться в дом на улице Уилтон-Креснт. Теперь он казался Лидии совершенно чужим. Но и дом Джеймса тоже чужой для нее. По крайней мере пока он остается крепостью, возведенной с единственной целью – противостоять отцу.

Сестер дома не было, они уехали на какой-то званый ужин, о чем сообщил Лидии дворецкий. Она решила готовиться ко сну, но не потому что устала. Просто ей хотелось, чтобы этот день побыстрее закончился. Может быть, еще и потому, что в ней еще бурлило волнение от ожиданий, которые неотвязно всплывали у нее в голове и не желали внимать трезвым мыслям. Лидия ждала, что Джеймс все же приедет за ней. Наверное, надеяться на это было глупо, однако очень трудно подавить в себе ожидание хорошего. Несомненно, в столь поздний час Санберн не появится. Тем не менее Лидия продолжала лежать, не смыкая глаз и отсчитывая удары часов.

Софи и Антония возвратились в половине третьего ночи. Лидия все еще не спала, и ей пришлось выслушать произнесенные шепотом пожелания доброй ночи. В доме снова стало тихо, и спустя какое-то время старинные часы в холле, по-видимому, остановились из-за того, что закончился завод механизма. Во всяком случае, их боя больше не было слышно. Теперь Лидии оставалось лишь вслушиваться в удары собственного сердца. Эти мерные звуки наконец-то и убаюкали ее.

Когда она проснулась, комната была уже залита светом и над ней стояла улыбающаяся Антония.

– Скорее пойдем вниз! Ты не поверишь, кто там. Через несколько минут они спустились по лестнице, и Лидия услышала, как из гостиной доносятся радостные возгласы. Ноги сами понесли Лидию туда. Огорчало лишь то, что долгожданная встреча с отцом будет омрачена теми неприятными новостями, которые придется ему сообщить. Но едва только звук отцовского голоса – знакомого, успокаивающего, как колыбельная, – послышался из коридора, беспокойство сразу отхлынуло куда-то в сторону. Лидия ворвалась в комнату, и родной отец предстал перед ней: те же седеющие усы, загорелая кожа, покатые плечи, небольшой животик, который никак не хотел уменьшаться, несмотря на все попытки отца проявлять умеренность в еде. Он нисколько не изменился за время их разлуки.

– Папа!

Отец быстро прервал разговор с Софи. Лицо его просияло, и он с распростертыми объятиями пошел навстречу Лидии.

– Лидия! Дорогая моя, да где же ты была?

Он заключил ее в объятия, и она сразу поняла, что никогда в жизни так сильно не нуждалась в отце.

– Папа! – прошептала она, уткнувшись ему в лацкан сюртука. – Слава Богу, ты вернулся.

– Нам надо поговорить наедине, Лидия. Как можно скорее.

В ту же минуту радостное настроение Лидии улетучилось.

Позднее, когда закончился продолжительный обед, за которым отец развлекал всех историями о своей поездке и смешными случаями на раскопках, Лидия уединилась с ним в спальне для гостей. Здесь лежал сложенный багаж отца.

– Я даже не знаю, как мне тебе все объяснить, – начала Лидия. Отец молча прижал ее к себе и положил руку на плечо.

– Просто расскажи мне, – подбодрил отец. – Ты можешь откровенно поведать мне обо всем, моя дорогая.

Но как только Лидия пересказала ему все непонятные и неприятные события – клевету мисс Маршалл, появление странного молодого человека с ножом, нападение на нее на вокзале и, наконец, предложение Эшмора (здесь она колебалась, прежде чем сообщить отцу шокирующую новость, и говорила о ней с ощущением крайней досады и огорчения), – он отодвинулся от нее. Вначале отстранилась его теплая щека, затем отец убрал застывшую на ее плече руку, и она безвольно опустилась на подлокотник стула. Лицо отца побагровело до такой степени, что Лидию охватило беспокойство. Она умолкла.

Внезапно и резко отец вскочил со стула так, что ножки стула приподнялись и глухо ударились о ковер.

– Но это же полный абсурд! – закричал он. – Кто такой этот Эшмор? Откуда ты его знаешь? Как он посмел забивать тебе голову такой гнусной ложью?!

– Он приятель одного моего… друга, – смущенно ответила Лидия. «Мужчины, которого я люблю». Она надеялась, что сможет поведать отцу и эту новость. Однако, видя, как сердито он расхаживает по комнате, Лидия решила сосредоточиться на главном вопросе их откровенного разговора.

– Что он о себе возомнил? Почему этот Эшмор берется судить на основании каких-то ничего не стоящих случайных совпадений?

– Не знаю. – Чтобы скрыть нервное напряжение, Лидия спрятала ладони под коленями, вцепившись в сиденье стула. – Он… он производи впечатление человека, имеющего доступ к работе государственных служб.

Отец резко повернулся к Лидии и уставился на нее:

– Значит, он из тех же мерзавцев? Из тех, что не постеснялись наброситься на тебя средь бела дня? – От этих возмущенных слов у отца на усах даже появилась слюна. – Это просто возмутительно! Неужели наше правительство докатилось до такого? Лучше бы они занимались более важными проблемами! Франция уже захватывает Египет, Россия активизирует свою деятельность у границ нашей Индии. А они вместо этого охотятся на девушек, одержимые параноидальными фантазиями про какие-то поддельные драгоценности!