Твое прикосновение - Дьюран Мередит - Страница 67

– Успокойтесь, – сказал он и протянул к ней руки.

– Я не нуждаюсь в вашей жалости. Мне просто трудно свыкнуться с мыслью, что я заслужила то, что произошло.

– Во мне говорит вовсе не жалость к вам. – На самом деле Джеймса в эту минуту переполняла ненависть к Генри Бойсу. – Ведь я узнал вас достаточно хорошо.

Лидия проглотила подступивший к горлу комок.

– Вы знаете, я ведь нашла эти самые драгоценные камни. Оказывается, они все время преспокойно лежали в упаковочном ящике, отправленном на адрес Хартнетта. Но находились именно в упаковке от подлинных древностей, а не в том ящике, который мне прислал Карнелли.

У Джеймса вдруг возникло желание взять Лидию на руки и унести ее прочь из этого дома. Но он чутьем понимал, что действовать нужно с большой осторожностью.

– Я вам сочувствую. – Господи, какое бессмысленное и бесполезное выражение! В нем сейчас кипели такие эмоции, что передать их привычными словами было невозможно.

Лидия тяжело вздохнула.

– Я должна теперь подумать, что мне делать дальше. – Ее глаза были подозрительно влажными, она неожиданно повернулась и бросилась к лестнице. После недолгого замешательства Джеймс последовал за ней. На втором этаже дома стояла полная тишина. Одна из дверей, выходивших в коридор, была распахнута. Это ее гостиная. Уже с порога Джеймс догадался, что совсем недавно Лидия учинила у себя большой беспорядок. На полу валялись несколько десятков книг. На ковре стоял раскрытый чемодан, в который Лидия уже положила кипы каких-то бумаг. Далее, в спальной комнате, виднелась груда одежды, наваленная прямо на постель.

Лидия стояла на коленях возле чемодана и продолжала укладывать туда свои бумаги.

– Это все мои статьи, – прокомментировала она и грустно рассмеялась: – Возможно, это последнее, что я написала.

– Не говорите глупостей, – спокойно возразил виконт. – Во всем виноват только ваш отец. Это его грех. Вы здесь совершенно ни при чем.

Руки Лидии замерли.

– Грех. Подходящее слово. Но только ли он один согрешил? Я не перестаю думать об одном – какой я была дурой. – Она подняла голову. – Невероятно забавно, не так ли? Я ведь всю жизнь считала себя умнее многих людей. И отец подогревал во мне такую самооценку, хотя сам, вероятно, был совсем другого мнения обо мне. И вот теперь мне остается лишь злиться на себя, потому что… – Лидия вновь стала укладывать свои бумаги. – Потому что это такой эгоизм – чувствовать себя несчастной и обделенной, когда так много людей попросту погибли из-за этих махинаций, – торопливо выпалила она. – Вы знаете, сколько народу было убито в Александрии? Нет, пожалуйста, не подходите ко мне… – Джеймс шагнул было к ней, но Лидия протестующе покачала головой. – Просто я… слишком измучена всеми этими новостями и открытиями. Я ведь и с вами вела себя совершенно неправильно, вы же помните. Читала вам морали, словно я идеальна и безгрешна. Слепая дура…

Джеймс подумал, что ему придется проигнорировать просьбу Лидии. Всем своим существом он стремился к этой женщине, как парусник, подгоняемый ветром.

Джеймс решительно шагнул вперед, не обращая внимания на возражения Лидии, ее попытку отступить назад. Под его ногами захрустели переплеты книг, их страницы сминались и даже рвались. Не важно, он купит для нее новые. Как только Джеймс прижал Лидию к своей груди, она прошептала:

– Джеймс, вы были так добры ко мне. Слишком добры. – Ее горячее дыхание обжигало ему шею. – Но я сейчас не могу ни о чем другом думать. Только о себе и об отце.

Виконт улыбнулся и прижался губами к волосам Лидии.

– Не забывай, кому ты все это говоришь. Я прекрасно понимаю, как себя чувствует человек, которого предали, причем это совершил тот, кого любили больше всего на свете. И с этим чувством я жил каждый день на протяжении четырех лет. Оно испепеляло меня. И в конечном счете убило мою веру. И мою надежду. – Он помолчал, ожидая, что Лидия снова посмотрит на него. – Ты помогла мне проснуться от этого кошмара. Когда ты пришла ко мне, ты дала мне обещание. Так что теперь ты не сможешь отвернуться от меня.

Губы Лидии едва заметно дрогнули, выдавая внутреннюю борьбу.

– Я не смогу, – прошептала она. – Я держу свои обещания. Однако…

– Однако ты боишься, – бесстрастно закончил за нее Джеймс. – Если даже твой отец мог предать тебя, можно ли надеяться, что я не предам? Но ты забываешь самое главное: ведь я люблю тебя, Лидия. И надеюсь, что ты тоже меня любишь.

Некоторое время Лидия молча смотрела на него с удивленным и обрадованным видом. Но затем, тяжело вздохнув, нахмурилась и спросила:

– И что из этого?

– А ты не понимаешь? – Джеймс недоуменно рассмеялся. – Сейчас я объясню: я хочу жениться на тебе. Боже милостивый! Наверное, мне не стоит удивляться, что такие события происходят вот так буднично. Я бы хотел прожить оставшуюся жизнь с тобой, Лидия. Я предлагаю тебе руку и сердце.

Лидия посмотрела на виконта таким взглядом, что было невозможно понять, какие мысли вертятся у нее в голове в эту минуту. Когда же она заговорила, ее голос был печальным.

– Мне нечего дать тебе.

– Замечательно, потому что мне и не нужно от тебя ничего, кроме тебя самой. Ведь это и есть любовь, Лидия.

Такая резкая перемена в Джеймсе не доставила Лидии радости. Она отвернулась от него и опустила голову.

– Я еще не рассказала тебе самое ужасное.

Санберн положил ладонь на плечо Лидии. Он стал вглядываться в ее лицо и печальные глаза.

– Я весь внимание. Лидия вытерла слезы.

– Я отдала отцу «Слезы Египта».

– Ну и хорошо. А что еще было с ними делать?

Лидия высвободилась из рук Джеймса.

– Разве ты не понимаешь? Он останется безнаказанным. Престиж его имени ничуть не пострадает. Наверное, мне нужно радоваться этому. Благодаря этому будущее моих сестер не будет ничем омрачено. – У нее на глазах выступили слезы. – Но это будет несправедливо. Несправедливо!

– Лидия, ведь у тебя не было другого выбора.

– Ничего подобного, выбор был! Разве не я всегда заявляла о себе как о принципиальном человеке? Я должна была вернуть драгоценности государству. – Она скорчила недовольную гримасу. – Пусть бы он почувствовал, каково это, когда тебя предают.

– Нет, – возразил Джеймс. – Это все эмоции. Я тебя хорошо знаю. Ты не стала бы навлекать на своего отца неприятности. Он твой отец, и этим все сказано.

– Но ведь ты сам постоянно критикуешь человеческое лицемерие. – Лидия попыталась засмеяться, но осеклась. – И сейчас представился случай для такой критики. Неужели после всего случившегося ты еще сможешь смотреть на меня с уважением?

– Легко. Разве ты пропустила мимо ушей мои слова, которые я сказал совсем недавно? То, что я говорил о любви и тому подобных вещах?

На лице у Лидии появилось отстраненное выражение.

– Наверное, я не заслужила твоего доверия, твоей любви. Любовь иногда просто сбегает, как кипящее молоко. Достаточно посмотреть на мою сестру Софи.

– Наша любовь никуда не денется.

– Откуда в тебе такая уверенность?

– От тебя, – ответил Джеймс. – Дело в том, что когда ты веришь во что-то, ты сражаешься за это. Чего бы это ни стоило, ты борешься за свою мечту. Поверь, ты сможешь простить своего отца. Вспомни, кем он был для тебя. И все это время я буду рядом с тобой. Я помогу тебе преодолеть эту черную полосу в твоей жизни.

Лидия посмотрела на него таким взглядом, какого Джеймс еще не видел.

– Вот уж не думала, что когда-нибудь доведется услышать такие слова от тебя, – сказала Лидия. – От человека, который всю свою жизнь посвятил мести родному отцу.

– Ты считаешь меня ужасным лицемером, да?

– Нет, – ответила Лидия. Однако в ее ответе не чувствовалось убедительности.

Но Джеймс уже принял решение.

– У меня еще кое-какие дела. – Он усмехнулся, заметив встревоженный взгляд Лидии. – Но наш разговор не закончен. Завтра я намерен снова прийти к тебе.

– Завтра здесь будет мой отец, – мрачно заметила Лидия и отвернулась к своему чемодану.