Скандальная репутация - Нэш София - Страница 33

Розамунда повернулась к Люку. Ее глаза были сухими, волосы в беспорядке упали на лоб и щеки. Черные словно вороново крыло пряди обрамляли тонкое лицо, бледное до синевы. Вероятно, из-за этого ее дымчато-синие глаза казались неправдоподобно огромными – почти в пол-лица.

Люку потребовалась вся сила воли, чтобы не обнять ее. Что же ему делать, если эта женщина ненавидит прикосновение мужских рук?

А потом ее узкая ладонь неуверенно погладила его по груди. Фарфорово-белая тонкая кисть на черной как ночь ткани. Она водила пальцами вверх-вниз, легонько касаясь сорочки, словно стряхивала несуществующие пылинки. И внезапно ее рука замерла там, где часто и сильно билось его сердце.

– Могу я вас попросить о любезности? – прошептала Розамунда, не поднимая глаз.

– Да?

Она посмотрела куда-то в сторону. В этот момент яхта изменила курс, тень от парусов исчезла, и место на палубе, где они стояли, оказалось залитым теплым солнцем.

– Я хотела бы лечь в постель.

В постель? Боже правый, о чем она говорит? Что это должно…

– С вами.

Сент-Обин подался вперед, чтобы услышать слова, сразу заглушённые ветром. Она не может иметь в виду…

– Я знаю, это не сотрет ужасные воспоминания, но…

Люк пальцем приподнял подбородок Розамунды, чтобы видеть выражение ее лица. Она закрыла глаза и замолчала.

– Как же так, Розамунда? Почему сейчас вы хотите того, что всегда казалось вам отвратительным?

– Потому что это будет мой выбор. Мой выбор! Хотя бы раз я стану… – Она снова замолчала.

– Тем, кто требует, а не подчиняется? – закончил за нее Люк.

– Да.

Это была катастрофа. Вселенских масштабов. Более добродетельный человек непременно отказался бы.

«Более добродетельный человек был бы идиотом».

Но, вполне возможно, ничего не произойдет. Скорее всего она в последний момент изменит свое намерение. Тысяча чертей, да он первым пойдет на попятный, если увидит, что ей страшно или больно. Неплохое начало! Люк вздохнул. У него было множество причин отказаться. Но заглянув в глаза Розамунды, он увидел в них глубокую горечь. У этой женщины был затравленный взгляд человека, который всегда и во всем сталкивается только с отторжением и неодобрением. И у его светлости язык не повернулся отвергнуть ее предложение.

Люк нерешительно предложил миссис Берд руку.

Она доверчиво обхватила его локоть и позволила повести себя вниз, под палубу. Последним, кого увидел Люк, прежде чем ступить на трап, был Брауни, стоящий у штурвала. Он озадаченно смотрел на своего капитана. Дьявол разбери этого проницательного старика!

В каюте было темно словно в преисподней. Герцог видел, как гостья осмотрела скромную обстановку – прибитый к полу стол, скамью и койку.

– Передумали? – полюбопытствовал Люк, стоя за спиной Розамунды. Воздух в помещении сгустился от напряжения.

– Нет, – не оборачиваясь, прошептала она.

– Я уже давно заметил, что женщины часто не правы, но никогда не сомневаются.

– А вот тут вы не правы. Я отлично понимаю: то, что я хочу сделать, безумие. И я полна сомнений. Но одновременно я устала быть несчастной, постоянно испытывать чувство вины. Даже если я сейчас совершаю чудовищную ошибку, лучше уж держать в памяти это место и этот момент моей жизни, чем все, что было раньше. – Розамунду била дрожь, но ее голос был тверд. – Кстати, могу вас заверить, что впоследствии ничего не буду от вас ожидать. Я уеду вместе с вашей бабушкой в Лондон, и она поможет мне найти место компаньонки где-нибудь на севере страны. – Она повернулась к герцогу и впервые подняла взгляд. – Пожалуйста.

Страдание, отразившееся на ее лице, никого не могло оставить равнодушным.

– А если у вас будет ребенок?

– Нет, я никогда не беременела. Алфред постоянно повторял, что это моя вина. Его первая жена и ребенок умерли при родах.

В уме Люк прокручивал бесчисленные возражения и тут же их отбрасывал; слишком легко, как ему подумалось. Он протянул руку и вытащил из прически Розамунды заколку, каким-то чудом еще державшуюся в блестящих черных волосах.

Ее глаза следили за его движениями, и вдруг расширились от страха.

Люк сразу отдернул руку.

– Ничего не получится.

Розамунда схватила его за обе руки и положила их на свои плечи.

– Нет, – сказал герцог, – вы боитесь даже прикосновений. Полагаю, все остальные составляющие процесса близости с мужчиной испугают вас еще больше.

– Люк! – взмолилась она. В каюте повисло молчание, нарушаемое только плеском волн, бьющихся о борт судна, и скрипом мачты.

Услышав свое имя, слетевшее с уст Розамунды, Сент-Обин понял, что сделает все. Он знал, что найдет способ избавить ее от воспоминаний о супружестве. Он сделает это непременно, даже если ему потребуется целый день, ночь, неделя, месяц. Он подарит ей удовольствие, покажет сладостный путь. Для этого ему вполне хватит опыта и самонадеянности.

– Полагаю, для начала вам следует усвоить несколько простых правил навигации, если можно так сказать, – сказал герцог, предложив Розамунде сесть на скамью. – Первое из них заключается в следующем: вы капитан в этом… отчаянном путешествии. – Его губы скривились в усмешке. – Теперь второе: вы должны провести меня через все рифы, говоря о том, что вам нравится, а что неприятно. И немедленно сказать мне, когда надо остановиться, в какой бы точке маршрута мы ни находились. И третье. Я не стану использовать руки, пока вы сами не направите их в то место, где вам хотелось бы их чувствовать.

Глаза Розамунды округлились.

– Боюсь, я не поняла последний пункт.

Но теперь Люк уже был на своей территории.

– Скоро поймете.

Герцог присел перед скамьей, где сидела Розамунда, на корточки и приготовился ждать. Мышцы его бедер ныли от напряжения, желание становилось болезненным.

Но он только пожирал Розамунду глазами и не предпринимал никаких действий.

Медленно, очень медленно она наклонилась вперед, неуверенно и осторожно, словно птичка, желающая склевать зернышко, но опасающаяся сделать это, потому что оно лежит слишком близко от притаившейся кошки. Закрыв глаза, Розамунда хотела поцеловать его в губы, но в последний момент отклонилась от курса и неловко ткнулась ртом в щеку.

Люк едва не закричал.

Чтобы снять напряжение в ногах, он изменил положение и опустился на колени.

Конечно, миссис Берд может думать, что владеет ситуацией, и лишь опытный в плотских утехах человек сразу поймет, кто здесь главный.

Не приходилось сомневаться, что она не знает, что делать.

– Прикоснитесь ко мне, Розамунда.

Она осторожно погладила его по голове. Ее пальцы скользнули к шелковой ленте, стягивающей волосы Люка. Она развязала ее, и длинные вьющиеся пряди рассыпались по его плечам.

Робкая улыбка совершенно преобразила лицо этой девочки-женщины, сделав ее похожей на невинную школьницу. Теперь все будет хорошо, Люк в этом не сомневался.

– Что, черт возьми, вас так внезапно развеселило?

– Ваша прическа.

– Если скажете, что я выгляжу как женщина, мне придется вас убить.

Розамунда рассмеялась.

– Не могу представить никого менее похожего на женщину. Пожалуй, больше всего вы похожи на пирата. Просто… – Она задумчиво накрутила черный локон на палец. -…я всегда мечтала о таких красивых кудрях.

– Ах, вот оно что!

– Вы никогда не носили короткую прическу? – полюбопытствовала Розамунда.

– Носил, но только одному человеку в мире я позволял меня стричь. – Едва герцог произнес эти слова, на него нахлынули детские воспоминания о матери. Обычно он не позволял себе этого.

– И кто был этой Далилой Самсона?

Люк постарался вернуть голосу легкость и насмешливость.

– Я всегда считал: в мужчине должно остаться немного тайны, чтобы возбуждать любопытство женщины, – медленно сказал он. – Но я расскажу вам об одной игре, которую постоянно затевал в море Брауни. Он обещал королевский паек на все время рейса тому, кто сумеет заставить меня подстричься.