Скандальная репутация - Нэш София - Страница 40

– О, я не знала, что ты… – сказала Сильвия и повернулась, чтобы уйти.

– Нет, не уходи. – Розамунда усердно намыливала волосы, распространяя аромат розмарина и лимона. – Я рада тебе – теперь у нас есть возможность поговорить до твоего отъезда.

Сильвия поставила картонку на пол. Выражение ее лица было абсолютно бесстрастным.

– Думаю, больше говорить не о чем. Все уже сказано. Я уезжаю с Чарити, чтобы не путаться у всех под ногами. Когда ты захочешь, чтобы я вернулась, пришли записку.

Розамунде был прекрасно знаком этот тон. Сестра была оскорблена, и ее реакция оказалась вполне предсказуемой. Ее следовало назвать Жанной д'Арк, потому что она была одновременно и мученицей, и святой. С неожиданной ясностью Розамунда вспомнила легкомысленную девчонку, которую когда-то знала. В ней не было ничего общего с унылой старой девой, в которую превратилась Сильвия. Когда она лишилась своей радостной живости? Об этом следовало подумать. Но с другой стороны, Розамунда понимала, что сама тоже изменилась.

– Сильвия, когда мы разучились смеяться?

– Что? – опешила Сильвия. – О чем ты говоришь?

– О нас. Неужели ты не помнишь, как мы с тобой часами болтали, хохотали, сплетничали и как нам было хорошо и весело вместе?

– Иногда ты говоришь странные вещи, Роза. Мы оставили наши детские привычки и забавы, когда ты вышла замуж. Именно так и пристало вести себя истинной леди.

– Но ведь нет никакого закона, запрещающего получать удовольствие от жизни. Обещай мне хотя бы попытаться, иначе я совсем согнусь под грузом вины. – Розамунда перестала намыливать волосы и взглянула на сестру. – Много лет я просила тебя вернуться домой, но ты пожелала остаться. А я все время твердила себе, что только эгоизм мешает мне настоять на твоем отъезде. Живя со мной, ты стала несчастной. Почему ты не уехала? – С каждым словом она говорила все медленнее, словно думала вслух.

Сильвия побледнела и опустила глаза.

– Я не могла позволить тебе страдать в одиночестве. Я думала, ты довольна, что я осталась с тобой. Ты моя сестра, и я тебя люблю. И всегда буду любить, что бы ни случилось.

– И я всегда любила тебя, дорогая. – Розамунда сделала паузу. – Ты ведь намерена принять приглашение Чарити и ее брата, разве не так?

– Да… – Сильвия немного расслабилась, и на ее щеки вернулся слабый румянец. – Они очень добры. Но я бы не хотела, – она запнулась, – питать напрасные надежды.

– Ты говоришь о сэре Роули?

– Да. – Сильвия снова отвела глаза.

– Но почему ты считаешь надежды напрасными? Ты должна знать – я больше всего на свете хочу, чтобы ты обрела счастье. А это твой шанс, и вполне реальный, поверь мне.

Сильвия начала рассеянно ковырять небольшую дырочку на своей перчатке.

– Я вовсе не уверена, что сэр Роули собирается сделать мне предложение. Но если даже это произойдет, я все равно не смогу ответить согласием. Викарий не должен жениться на одной из двух скандально известных сестер, и тебе это отлично известно, Роза.

– Именно этот твой аргумент всегда ставил меня в тупик. Есть только одна скандально известная сестра. Это я. А ты всего лишь преданная и любящая, может быть, даже слишком преданная, и все это видят. Почему же ты не можешь устроить свою жизнь? Я уже много раз говорила и еще раз повторю: твоя жертвенность заставляет меня еще больше страдать. Ты должна это понимать!

– Жаль, если я причинила тебе боль, – пробормотала Сильвия, – но я прошу, пожалуйста, перестань меня терзать. Я уже все обдумала. Много раз. Такое замужество будет невыносимым.

– Ты его любишь? – мягко спросила Розамунда. Сильвия глубоко вздохнула.

– Что же, я получила ответ, – понимающе сказала Розамунда.

– Нет! – воскликнула Сильвия. – Ты пока только задала вопрос.

– И твой ответ – «да».

– Только если ты спрашивала, действительно ли мне иногда хочется тебя придушить, – заявила Сильвия, высокомерно подняла идеальную бровь, совсем как в прежние времена, и рассмеялась. Боже правый, она была великолепна! Потрясающая красавица!

– Ах, значит, ты не разучилась шутить, это хорошо, – пробормотала Розамунда.

– Наклонись вперед, – скомандовала ей Сильвия.

Сестра подчинилась, и тут же на ее намыленную голову хлынула ледяная вода. Отдышавшись, Розамунда взвизгнула:

– Ведьма!

– Ты заслужила встряску, – невозмутимо сообщила Сильвия и поставила кувшин, в котором некогда была холодная питьевая вода.

Розамунда расхохоталась.

– Может быть, ты и права. – Вздрогнув, она встала и вылезла из ванны, взяв из рук Сильвии полотенце. – Извини, что так резко разговаривала с тобой в присутствии всех, Я должна была проявить больше сдержанности. – Она натянула чистую сорочку и повернулась к Сильвии, чтобы та помогла ей надеть и зашнуровать корсет.

– Все в порядке. – Сильвия затянула шнуровку Розамунды так сильно, что у той перехватило дыхание.

– Если это поможет тебе чувствовать себя лучше, продолжай в том же духе. – Настроение Розамунды резко улучшилось. Сестра, пожалуй, осталась такой же, какой была в юные годы.

Сильвия снова потянула за шнуры.

– Что ты делаешь? – едва дыша, спросила Розамунда.

– Нет, это я хочу узнать, что делала ты?

– Не имею ни малейшего представления, о чем ты говоришь.

– Я не ослаблю шнуровку, пока не скажешь, куда ты исчезла вместе с герцогом. Жених Аги Фелпс перед отъездом говорил всем и каждому, что видел, как ты с его светлостью уехала в карете.

– С тобой хорошо разговаривать, – сказала Розамунда, тщетно пытаясь вздохнуть. Она попыталась сама распустить корсет, но сестра шлепнула ее по рукам. – Может быть, все-таки позволишь мне дышать? Спасибо. А где ты была во время венчания? Ты ведь не виделась ни с отцом, ни с братьями.

Сильвия выпустила из рук шнуры, и Розамунда полной грудью с шумом втянула воздух.

– Наш отец был там? – ошеломленно пробормотала Сильвия.

– Да, он присутствовал на церемонии, но не сказал мне ни слова и сразу уехал. Его приглашали на свадебный завтрак?

– Не знаю, – ответила сестра. – Я его не заметила, да и никто не упоминал в разговорах членов семьи Лэнгдон. Но ты стараешься уйти от ответа. Где твоя одежда?

Розамунда через голову натянула темно-красное платье и застегнула две пуговицы на корсаже. Это было ее первое платье в греческом стиле, и ей казалось, что оно слишком обнажает грудь.

– Я отправилась на морскую прогулку с герцогом… и мистером Брауном.

Она прервала Сильвию, уже открывшую рот, чтобы заговорить.

– Сначала отец выказал мне свое презрение на виду у всех, потом гнусный жених Аги Фелпс решил прижать меня в темном углу и облапить. Его светлость был настолько добр, что избавил меня от необходимости общаться с гостями после всех этих неприятностей. Знаешь, Сильвия, этот день, пожалуй, стал кульминацией всех бед, случившихся за последний месяц, или даже больше. Мне очень жаль, если я тебя расстроила.

Розамунда в душе молилась, чтобы сестре хватило такта не продолжать допрос. Она не любила ей лгать, но хотела сохранить в тайне свою мимолетную близость с Люком Сент-Обином. Розамунде казалось, что, поделившись воспоминаниями об этих кратких мгновениях, определенно самых светлых в ее жизни, она бросит на все случившееся тень грусти и раскаяния. И она ни за что не смогла бы объяснить Сильвии, зачем сделала это. Розамунда ни разу не рассказывала сестре, что ее супружеские обязанности ассоциировались для нее только с болью и унижениями.

– Что ж, – сказала Сильвия, развешивая мокрое полотенце, – мне жаль, что я бросила тебя на произвол судьбы в церкви. Но я бы не смогла вынести всеобщего внимания. К тому же я предчувствовала, что наша семья будет там. И еще приметы – ты же знаешь, я в них верю – тоже были очень плохие. Сначала я услышала твое пение до завтрака, а потом увидела сову средь бела дня.

Как же Розамунде хотелось выкинуть из прелестной головки сестры все глупые суеверия! Это было единственное, что до крайности раздражало ее в Сильвии.