Скандальная репутация - Нэш София - Страница 54

Герцог покачал головой.

– Откуда ты все это знаешь?

– У тебя в особняке отличная библиотека. А мне делать нечего – только помогать в устройстве бала и держаться подальше от окон. – Они вошли в маленький парк, и Розамунда принялась разбрасывать сорванные ею цветы.

– Это, насколько я понимаю, для мертвых?

– Конечно, – пробормотала она, чувствуя себя довольно глупо. – Будь я прокаженной, мне бы хотелось видеть цветы, а не только землю и траву.

Герцог кашлянул.

– Мне очень жаль, – сказал он, – что тебе приходится проводить все дни в Хелстон-Хаусе. Понимаешь, если бы у нас была хоть малейшая возможность…

– Не стоит об этом говорить. Я стараюсь делать все, чтобы помочь вам. Это самое малое, что я могу сделать после всех усилий, предпринятых тобой и бабушкой. Мне только жаль, что я ничем не сумею отблагодарить за добро. Знай, что, даже если не повторяю этого ежеминутно, я вам очень благодарна. Наверное, мне стоило это как-то показывать.

– Думаю, тебе известно, – решительно прервал ее герцог, – что я предпочитаю благодарности любые другие проявления чувств. Благодарность – родственница жалости. А теперь, может быть, мы лучше поговорим о той дьявольской черной крысе, которую ты выслеживала?

Розамунда улыбнулась:

– Как скажешь. Кстати, и место для этого исключительно удачное, ты не находишь? – Грин-парк закончился у северного угла Сент-Джеймс-парка.

– Продолжай, – усмехнулся Люк, продемонстрировав тот самый слегка кривой зуб, который делал его улыбку обворожительной. – Я же вижу, что ты умираешь от желания объяснить мне почему.

– Потому что король Карл Второй всегда любил гулять со своей любовницей вокруг пруда Розамунды.

– А какая связь с черной крысой? – Его глаза выражали явное недоумение.

– Грешный аристократ, прогулка с любовницей, пруд Розамунды… Я считала тебя более сообразительным.

Герцог рассмеялся.

– Какой нормальный человек хорошо соображает в такую рань? Но может быть, ты расскажешь еще что-нибудь об этом очаровательном грызуне?

– Я сказала более чем достаточно.

Люк устремил на нее проницательный взгляд.

– Ладно, тогда, может быть, пойдем обратно? Или ты позволишь мне взять экипаж?

Потертые кожаные сиденья экипажа были немного влажными – каждое утро кучер их мыл. Розамунда и герцог молчали. Но Розамунда была довольна. Она сказала, что хотела, а Люк понял, что она все знает.

Даже если бы она сто раз прорепетировала эту сцену в своей комнате, у нее не получилось бы лучше. Ей хотелось создать впечатление, что ее совершенно не задевает его интрижка с графиней. Она уже давно убедилась, что лучше демонстрировать безразличие, чем эмоции. Алфред был прекрасным учителем. А вот Люк Сент-Обин оставался для нее загадкой.

Розамунда не была уверена, что сможет долго сохранять беззаботный вид. А еще раз заглянув в завораживающие голубые глаза, она сжала руки в кулаки и вознесла молитву Всевышнему. Пусть ее дома ждет письмо от Финна!

Глава 16

Люк позволил своему камердинеру, точнее, бывшему юнге, завязать галстук. Юноша пришел в восторг и, с гордостью поглядывая по сторонам, принялся сооружать нечто сложное и совершенно нелепое на шее хозяина, терпению которого быстро пришел конец.

– Корки, у тебя есть ровно три минуты, прежде чем я привяжу тебя к стулу с помощью этой самой тряпки, в которую ты превратил мой галстук.

– Извините, капитан, то есть ваша светлость.

– «Капитан» в отсутствие посторонних вполне подойдет. – По правде говоря, Люк продолжал отдавать предпочтение именно такому обращению. К новому он так и не привык. Слишком уж оно напоминало об отце и, хуже того, о безвременно ушедшем брате, который должен был носить титул намного дольше.

– Как скажете, капитан.

Люк подавил улыбку. Корки изо всех сил старался стать настоящим герцогским камердинером, но Люксам не давал ему шанса научиться.

– Вот так, а теперь не шевелитесь, пожалуйста, капитан. Ее светлость дала мне это.

Люк скосил глаза и увидел булавку для галстука с крупным рубином.

– Даже не думай, если дорожишь жизнью, – пригрозил он.

– Ее светлость сказала, что вы должны носить красное для «огня».

Ата, Грейс и Розамунда становились невозможными, когда собирались вместе. Они заказали и разослали приглашения, даже не поставив его в известность. Герцог пробормотал что-то не предназначенное для чужих ушей, и Корки проказливо хихикнул. Ну, в чем-то они, конечно, были неплохи, да что там говорить, великолепны. Надо же придумать такое – «Бал Огня и Льда»! И ведь ни одно из четырех сотен приглашений не было отклонено. Похоже, скандальная репутация все же обладает для общества особой привлекательностью.

Люк мужественно отбил последние атаки Корки и направился через площадь в дом номер тридцать четыре. Еще на подходе он услышал гул женских голосов и с трудом подавил желание убежать. Похвалив себя за мужество, он открыл дверь.

– Люк, – простонала Ата, – что нам делать?

– Пейте и резвитесь с напыщенными лизоблюдами.

– Ах, оставь свои шуточки! – взмолилась Ата. – Ты обязан нам помочь.

– Половина оркестра, – объяснила Грейс Шеффи, – то есть все струнные инструменты, еще не прибыли. Дирижер сказал, что они должны были сегодня играть на приеме в саду у леди Айви – это на краю Хэмпстед-Хит.

– Что ж, – не задумываясь, решил герцог, обращаясь к дамам, смотревшим на него с надеждой, – тогда нам придется удвоить заказ шампанского, иначе мы погибли. – Интересно, где Розамунда и ее сестра?

В этот момент дверь в бальный зал открылась и вошла Розамунда. Ее сестра и перепуганный молодой человек со стопкой нотных листов шли следом. И Люк неожиданно оглох. Он больше не слышал встревоженного голоса бабушки, как, впрочем, и всех остальных.

Она была великолепна.

Восхитительна, изумительна, бесподобна. Она выглядела как невеста. Его невеста.

В белом платье, с бутонами красных и белых роз в черных волосах, она плавно скользила по залу и в отличие от других женщин явно пребывала в хорошем настроении. А ведь она должна была быть перепуганной до смерти. Однако вместо нее таковой выглядела ее сестра. Того и гляди, рухнет без чувств.

Герцог поклонился и сцепил руки за спиной, чтобы не заключить ее в объятия.

– Ата, Грейс, надеюсь, вы ничего не имеете против, – сказала Розамунда, – что я взяла на себя смелость и поручила мистеру Брауну отправить два экипажа к особняку леди Айви. Возможно, произошло что-то непредвиденное. А Сильвия согласилась играть на арфе, пока не прибудут остальные струнные. Тогда начнутся танцы.

– А если они вообще не прибудут? – Люк прилагал огромные усилия, чтобы не смотреть слишком пристально на ее прелестное лицо.

– У меня есть еще одна идея, но об этом потом. Огромное спасибо, мистер Уинн, – сказала она, отпуская дирижера, а потом, наклонившись, негромко проговорила, обращаясь к группе устроительниц: – Мистер Браун предлагает подкупить нескольких скрипачей, которые сегодня играют на музыкальном вечере в доме графини Хоум – это недалеко отсюда. Конечно, я не могу рекомендовать подобный выход, но все же его следует иметь ввиду. А в самом крайнем случае…

Ата ухватилась за идею, как кошка за несчастную мышь.

– Да! Я согласна! Давайте так и сделаем! Сколько скрипачей обычно бывает на музыкальном вечере? Такие концерты все равно никто не любит. Как ты считаешь, Люк?

– Я бы хотел услышать идею, оставленную вами на самый крайний случай, – сказал Люк, не сводя глаз с Розамунды.

Та не проронила ни слова, зато отозвалась Сильвия:

– Я скажу. В крайнем случае Розамунда будет петь. Новость была встречена молчанием.

– Вы что, серьезно? – недоуменно осведомился герцог, но увидев, как сузились глаза Розамунды, вздохнул: – Ну да, серьезно.