Искушение герцогини - Уайлдс Эмма - Страница 49

– Ты совсем выжил из ума? – взорвался Роберт. – Не вмешивайся в это дело.

– Роберт, с тех пор как мы вернулись из поместья, ты очень изменился, я едва тебя узнаю. Твой характер столь же отвратителен, как парижская сточная канава. – Дэмиен откинулся на спинку сиденья. – Не вздумай отрицать. Все это заметили. На днях меня выследила Брианна и спрашивала о тебе. Послушай, братец, ты не желаешь изменить свою жизнь, прекрасно, но, уверяю тебя, твоя жизнь уже изменилась. Где тот обаятельный, беспечный Роберт Нортфилд, который беззаботно и щеголевато порхал по жизни и каждую ночь проводил в постели с разными женщинами?

– Я никогда не порхал по жизни! – твердо возразил Роберт.

– Теперь уже нет. Могу поклясться, за последние дни ты вообще не уделял внимания этим готовым на все красоткам, которые так и бьются за твое внимание.

– Тебя не касается, с кем я сплю или не сплю, – отрезал Роберт.

Дэмиен оказался очень проницателен, черт бы его побрал. После того злосчастного праздника Роберт ни разу не был с женщиной.

У него не было ни малейшего желания развлекаться – чрезвычайно странно, учитывая его прежде беспутный образ жизни.

– Ты мой брат. Твое благополучие волнует меня, хочешь ты этого или нет. – Дэмиен поправил перчатку и оглянулся на дом. – Подумай вот о чем. Мы оба приехали сюда, чтобы нанести визит семье. Мать Ребекки благоволит ко мне как к поклоннику ее дочери, поэтому нам будут рады. Ей и сэру Бенедикту придется примириться с твоим присутствием в гостиной. Не дадим им захлопнуть перед нами дверь, как говорится.

– Тебе все известно, – процедил Роберт. – Боже, если я войду в этот дом, скорее всего меня выставят силой. Я не хочу этого и меньше всего желаю, чтобы Ребекка стала свидетелем сцены.

– Сомневаюсь, чтобы такое произошло, – беззаботно продолжал Дэмиен. – Думаю, тебе также стоит пригласить мисс Марстон на вальс хотя бы раз на завтрашнем балу у Филлипсов. Только не спеши и не давай повода сплетникам. Когда Марстоны удостоверятся в твоей честности, они станут относиться к тебе намного снисходительнее. В конце концов, они могли заставить Ребекку выйти замуж и раньше, но не сделали этого. Из этого я делаю вывод, что ее мнение им небезразлично.

Роберт все еще размышлял над словами Дэмиена.

– Почему ты считаешь, что сэр Бенедикт не выкинет меня из дома? – Он подозрительно посмотрел на брата, пытаясь понять, на какие еще уловки мог пойти Дэмиен в течение последней недели.

– Доверься мне.

– Не то чтобы я не доверял…

– Робби, Герцог Веллингтон верит мне, когда жизни тысяч солдат висят на волоске. Мне кажется, родной брат мог бы рассчитывать на меня.

Что можно было на это ответить? Роберт промолчал и лишь едва заметно кивнул.

– Если же, – Дэмиен поднял указательный палец, – ты окажешься образцом приличного поведения, достойным ухаживать за их дочерью, и Ребекка примет твои ухаживания, думаю, их возражения отпадут сами собой.

– Образцом приличного поведения? – повторил Роберт, не зная, смеяться или сердиться. – Звучит заманчиво. Но я понятия не имею, как это сделать. Не уверен, что даже хочу попытаться.

– Но ведь ты и не против, а это о многом говорит. – Дэмиен с самодовольным видом указал на дверь. – Идем?

Выругавшись, Роберт покинул экипаж и через несколько минут уже сидел в уютной гостиной Марстонов, почти не слушая взволнованного голоса хозяйки, пытавшейся поддерживать светскую беседу. Он что-то отвечал невпопад, но все его внимание было приковано к Ребекке.

Роберт, который мог легко бросить любую женщину, сейчас был не в силах даже отвести взгляд. Что, черт возьми, с ним происходит?

Ребекка выглядела восхитительно в бледно-розовом шелковом платье, оттенявшем ее темные блестящие волосы и манящие синие глаза. Она грациозно, но не без легкого оттенка смущения, сидела на краешке стула, и когда Дэмиен, извинившись, отправился побеседовать с ее отцом, ее глаза чуть заметно расширились.

Роберт с иронией подумал, что, будучи безнравственным распутником, способным с легкостью соблазнить женщину, он сейчас с огромным трудом поддерживал вежливую беседу с почтенной матроной и ее невинной дочерью. Хорошо хоть, эта неловкость была обоюдной.

Ему все же удалось отделаться банальными ответами на несколько вопросов, прежде чем он сумел задать свой.

– Я хотел поинтересоваться, где вы нашли эти музыкальные произведения, которые так прекрасно исполнили в Ролтвене? – Роберт повернулся к Ребекке. – Некоторые я, конечно, узнал, но не все. Больше всего мне понравились те, которых я прежде не слышал.

Щеки Ребекки внезапно порозовели. Проклятие! А он-то думал, ему, наконец, удалось завести разговор на интересующую ее тему.

– Скажите, лорд Роберт, – ледяным голосом произнесла леди Марстон, не дав, дочери ответить, – где вы научились так хорошо играть на виолончели? Я и понятия не имела о вашем таланте.

За безупречно вежливыми словами крылось презрение.

– У меня и моих братьев были, учителя музыки, – неопределенно ответил Роберт, по-прежнему не отводя взгляда от сидевшей напротив него обеспокоенной Ребекки.

– Виолончель – один из моих любимых инструментов. – Ребекка принялась расправлять платье.

– И мой тоже, – уклончиво пробормотал Роберт. – Я также довольно сносно играю на флейте, но виолончель моя страсть.

– Ваша невестка, герцогиня, такая прелестная молодая женщина. Мы чудесно провели время, – проговорила леди Марстон.

И снова она намеренно перевела разговор.

Что ж, отлично.

– Брианна очень мила и красива. Моему брату повезло. – Роберт улыбнулся Ребекке. – Насколько мне известно, вы дружите с детства?

– Девочками они были неразлучны, – ответила за дочь леди Марстон. – Без шалостей не обходилось, но это все в прошлом. Как и многие благовоспитанные молодые леди, они научились соблюдать приличия. Посмотрите, как удачно вышла замуж Брианна. Ваш брат – само воплощение респектабельности. Настоящий джентльмен, не только по рождению, но и во всем остальном. И у лорда Дэмиена тоже безупречная репутация.

При других обстоятельствах Роберт бы только посмеялся, если бы его не причислили к благовоспитанной мужской половине семьи. Но сейчас ему было не до смеха.

Леди Марстон выражалась предельно ясно. Для молодой девушки из хорошей семьи любые отношения с ним будут верхом неприличия. И хотя это была правда, легче от этого не становилось. Роберт не мог защитить себя, и, что хуже, леди Марстон это понимала.

В конце концов, он решил сдаться.

– Мои братья прекрасные люди, хотя мое мнение может быть и предвзятым. – Роберт надеялся, его ответ не был слишком грубым.

– И они тоже высоко о вас отзываются, – ответила Ребекка, одарив мать уничтожающим взглядом.

– Надеюсь. – Роберт улыбнулся попытке Ребекки встать на его защиту.

– Верно, зачастую члены семьи не замечают недостатков своих родственников. – Леди Марстон пристально посмотрела на него, а Ребекка не сумела сдержаться и еле слышно ахнула.

Роберт не питал никаких иллюзий относительно своего приема в этом доме, однако ожидал чуть больше вежливости.

– Да, но они знают друг друга лучше, чем кто-либо другой. Слишком часто общественное мнение и истинное положение вещей не совпадают, – ровным голосом заметил Роберт.

– Правда, – быстро согласилась Ребекка. Слишком уж быстро.

– Возможно, в некоторых случаях. – Вид у леди Марстон был по-прежнему невозмутимый. – Но все слухи на чем-то основаны.

Роберт подавил желание оглянуться на дверь. Где Дэмиена черти носят?

Сейчас, сидя так близко к Ребекке, он мог думать лишь о нежном изгибе ее губ и о том, как было хорошо целовать ее, чувствовать легкое пожатие ее руки, аромат волос, и когда Роберт посмотрел девушке в глаза, у него не осталось сомнений, что она тоже все помнит.

Очевидно, это не укрылось от ее матери.

Неискушенность Ребекки одновременно приводила в замешательство и умиляла. Многие дамы, с которыми имел дело Роберт, не переставали кокетничать даже под носом у мужей. Черт возьми, и он тоже не стеснялся и отвечал тем же. Другие были опытными вдовами или содержанками, как скандально известная леди Ротбург, написавшая пособие по соблазнению собственного мужа или что-то в этом роде. Роберт не был завсегдатаем публичных домов, не содержал любовниц, но никогда у него не было недостатка в женском обществе.