Обещай мне эту ночь - Линдсей Сара - Страница 62

— Она моя дочь. Я одна хотела ее, я выносила ее в своем теле, произвела ее на свет, в то время как ты…

— Прости меня, дорогая, — сказал он с оттенком сарказма в голосе. — Я не собирался преуменьшать твою роль в этом деле. Просто я сомневаюсь, действительно ли ты думаешь, будто я способен покинуть нашего ребенка.

— А почему бы и нет? Уход, точнее, бегство — это то, что тебе удается лучше всего, разве не так?

Удар. Ощутимый удар.

— Я изменился. Как, очевидно, и ты. Потому что вместо отважной женщины, которую мне хватило глупости покинуть, я вижу отъявленную трусиху. В данном случае, когда ты просишь, чтобы я уехал, именно ты пытаешься сбежать.

— Я не прошу тебя уехать. Я требую, чтобы ты уехал.

Джеймс зарылся пальцами в волосы.

— Я в это не верю, — пробормотал он. — Не могу, черт возьми, в это поверить. Всего несколько минут назад мы занимались любовью, а теперь ты просишь — нет, извини, требуешь, — чтобы я убрался. Вполне понятно, что я несколько озадачен.

— Прости меня.

— За что именно? Потому что если ты сожалеешь, что мы занимались любовью, я не хочу даже слышать об этом.

— Просто… я только…

— Ты сама этого хотела. Не смей даже пытаться отрицать это.

— Я и не отрицаю. То, что произошло между нами, было приятно нам обоим.

— Приятно, — медленно повторил Джеймс, стараясь уверить себя, что Иззи имела в виду совсем не то, что прозвучало. Ему это не удалось. — Только приятно? — взревел он, болезненно уязвленный в своей гордости.

Он вскочил с кровати и стал одеваться. Это чертовски напоминало прошлый раз, когда они занимались любовью, и он точно так же чувствовал себя жертвой предательства.

— Приятно! — Джеймс насмешливо фыркнул. — Меня, так и подмывает снова забраться в эту постель и доказать тебе, какая ты бессовестная лгунья. Скажи мне, Иззи, чего ты на самом деле боишься? Боишься, что я уеду или что я останусь?

— Не знаю, — прошептала Иззи. — Я больше уже не знаю, чего хочу.

— Ты меня любишь. Я знаю, что любишь. — Даже если бы она не призналась, он был уверен в этом. Не может женщина отдаваться мужчине с такой страстью, если не затронуто ее сердце.

— Я люблю тебя. Дело не в этом.

— Тогда в чем же дело?

— Я не хочу тебя любить.

Джеймс судорожно сглотнул и кивнул, стараясь скрыть боль, которую Иззи ему причинила. Он открыл ей свою душу, поведал ей все свои тайные страхи и секреты и остался ни с чем. Иззи не любит его. Она любит его воображаемый образ. Ни один мужчина не сумел бы с ним сравниться.

Наконец-то он набрался мужества разобраться в своей душе и решил, что может доверить ей это. Какой же он дурак! Джеймс собрал остатки одежды и направился к двери. Затем обернулся, чтобы взглянуть на жену, и у него сжалось сердце. Будь он проклят, если оставит за ней последнее слово.

— К утру я уеду, — пообещал он ей. Больше ему нечего было сказать.

Как только дверь за ним закрылась, Изабелла расплакалась. Ведь она мечтала о том, что он вернется к ней и признается ей в любви? А теперь, когда он вернулся и сказал, что любит ее, она прогнала его прочь.

Джеймс прав. Она утратила свою смелость. Испугалась. Слишком быстро она бросилась в его объятия. Снова начала привыкать к нему. И не имеет значения, уедет ли он через час, или через неделю, или через пять лет. Когда бы этот день ни настал, Джеймс уедет и разобьет ей сердце.

Она была в этом так же уверена, как и в том, что такой день непременно настанет.

Потому что он не любит ее. Только чувство долга привело его обратно. И оно наряду с его гордостью будет удерживать его рядом с ней. Но наступит день, когда этого окажется недостаточно для него и, конечно же, никогда не будет достаточно для нее.

И даже если бы он любил ее, достаточно ли этого, чтобы поддержать брак? Откуда ей знать, будет он процветать и укрепляться в неизбежных трудностях семейной жизни или рухнет, как шаткий карточный домик? Она запуталась и была в замешательстве. Она не привыкла к такому самоощущению. Однако ей очень нравились чувства, которые пробуждал в ней Джеймс. Ее тело жаждало вновь испытать это сладкое блаженство, а ее разум стремился снова оказаться там, где не нужно думать, только чувствовать. А ее сердце, самая ее душа тосковала о нем.

Но она отослала его прочь — глупое испуганное создание. И теперь не знала, вернется ли он когда-нибудь. Несчастная, полная сомнений, Изабелла рыдала и так измучилась, что не заметила; как заснула.

Когда она проснулась, уже наступило утро. Иззи еще надеялась, что ее слова не отпугнули Джеймса, что он на этот раз остался, потому что слишком любит ее, чтобы покинуть. Но визит в комнату экономки освободил ее от иллюзий.

— Граф уехал рано утром, миледи, — неодобрительно прокудахтала миссис Бентон. — И не сказал, куда направляется.

Изабелла разразилась слезами.

Миссис Бентон положила руку ей на плечо.

— Значит, вы с ним поссорились, верно?

Иззи кивнула.

— Я наговорила ему такие ужасные вещи, — призналась она.

— Он знает, что вы так не думаете, милая. Каждому, кто взглянет на вас, ясно, что вы влюблены. Скорее всего он поехал покутить с вашим братом и несколько дней будет жалеть себя, но потом вернется к вам. Вот увидите.

— Вы думаете, он поехал в Лондон? Не на… — Иззи судорожно вздохнула, — не на Ямайку?

— На Ямайку? — Экономка удивленно подняли брови. — Судя по тому, что я видела, как мистер Дэвис нес небольшой чемодан в экипаж его сиятельства, думаю, маловероятно, что он собрался в столь далекое путешествие.

— Он не покинет Бриджет, — сказала Иззи себе.

— Конечно, не покинет. Он души не чает в вас обеих.

— Может, он и обожает Бриджет, — сказала Изабелла, — но не меня. Он меня не любит.

— Скажите честно, дитя, есть ли у вас глаза? — проворчала миссис Бентон, скрестив на груди руки. — Конечно же, он вас любит. Почему бы еще он позволил вам жить в отдельном крыле, ухаживая за вами, как настоящий поклонник?

— Я никогда не думала об этом подобным образом.

— Наверное, настало время вам начать думать. Однако пока вы здесь, может быть, вы поможете мне? Я разбирала вещи из сундуков, которые прибыли раньше на этой неделе, и там был один непомеченный сверток…

Она подошла к шкафу и вынула бумажный сверток, выглядевший слегка потрепанным.

— Вы узнаете его, миледи? — спросила она, протягивая сверток Изабелле.

— Уверена, что видела его прежде. — Изабелла напрягла память, стараясь вспомнить, где именно она его видела.

— Ну, наверное, он не для вас, иначе вы бы его открыли.

Практичное замечание экономки подстегнуло память Изабеллы.

— Нет, это для меня. Джеймс принес его с собой в тот день, когда прибыл в замок Хейл. Тогда так много всего произошло. Думаю, он оставил его в детской. Одна из служанок, должно быть, нашла его и отложила в сторону. Наверное, его упаковали вместе с вещами Бриджет.

— Значит, тайна разрешилась, — заметила миссис Бентон. — Теперь остается только посмотреть, что внутри.

— Если не возражаете, я открою его в своей комнате, — сказала Иззи.

— Конечно, дорогая.

Изабелла поспешила в свои покои. Прибыв туда, она потянула за тесемки, и бумага раскрылась. У Иззи перехватило дыхание. Джеймс купил ей детское одеяльце — самое прекраснейшее детское одеяльце в мире, — и он сделал это до того, как узнал о существовании Бриджет.

Он рассказал ей о своем ужасном прошлом — о прошлом, от которого, как она опасалась, ему никогда не удастся полностью освободиться. И все же он купил это одеяльце. Для нее. Чтобы показать ей, что он готов противостоять своему прошлому и побороть своих демонов… ради нее.

Он сказал ей, что изменился, но она ему не поверила. Он был сильным и мужественным, и, хотя Иззи знала, что он способен любить и быть нежным, она сомневалась, что он готов идти на компромиссы, которые требуются в семейной жизни.

Как же она ошибалась! Это было не так уж трудно признать, как она думала. Если бы можно было вернуться назад, в прошлый вечер, Изабелла бросилась бы за ним, упала бы на колени и попросила бы прощения за все то, что она ему наговорила. Потом она поцеловала бы его и никогда бы не отпускала.