На краю Принцесс-парка - Ли Маурин - Страница 41

Бракосочетание, о котором шла речь, состоялось в церкви Имени Божьего в Фэзекерли. Врачующихся звали мистер Вильям Саймон Пикеринг и мисс Розмар Луиза Макнамара…

Внутри у Руби все сжалось.

Билл Пикеринг! Получается, он жив и Джейкоб никого не убивал! Все это время Билл продолжал жить где-то.

– Руб, что случилось? – обеспокоенно спросила Бет. – Ты стала белой как мел.

– Да так, ничего.

Получается, все это было ненужным – побег, годы, прожитые в Фостер-корт… Она могла бы жить в Брэмблиз, а Джейкоб продолжал бы работать на ферме. Руби была уверена, что к этому времени он давно остался бы для нее в прошлом. Скомкав газету, девушка швырнула ее в угол.

– Но ведь мы решили, что будем собирать ненужную макулатуру? – спросила Бет.

– Решили.

На самом деле Руби отбросила не комок бумаги, а свой гнев. Что сделано, то сделано, и прошлого не вернешь. В конце концов, если бы все пошло по-другому, у нее сейчас не было бы дочерей.

О смерти Джейкоба Виринга первой узнала Бет. Одна из сотрудниц показала ей фотографию брата, который служил в танковых войсках и вскоре должен был приехать домой на побывку.

– На снимке он стоял в обнимку с другим солдатом, и когда я его увидела, то не могла поверить собственным глазам, – рассказывала Бет. – «Кто это?» – спросила я, указав на него. У меня даже во рту пересохло. Я сама не знала, что сказать, – ведь Джейк мог вернуться домой вместе с братом этой женщины. Но она ответила: «А, это Джейкоб, приятель Альби. Бедняга был убит в Дюнкерке». «Ты это знаешь точно?» – спросила я. «Абсолютно точно, – сказала она. – Они сидели рядом, дожидаясь прихода наших кораблей, когда налетели немецкие самолеты. Пуля попала Джейкобу в голову, он умер на руках у Альби. Если бы ты знала, как это расстроило моего брата! Они были лучшими друзьями».

Долгое время в комнате царило молчание, потом Руби вздохнула:

– Что ж, хорошо хоть, что он умер у кого-то на руках.

– И это все, что ты можешь сказать?

– Бет, а что еще я должна сказать?

Испытания военного времени заметно укрепили характер Бет – она даже не заплакала.

– Не знаю, – произнесла она. – Я и сама не знаю, что говорить. Меня только удивляет то, что я почти не расстроена.

– Можно сказать, что мы теперь вдовы. Нам всего лишь по двадцать два года, и мы можем найти себе других мужчин, – заметила Руби, подумав о Джиме Квинлане.

– Мне не нужен другой мужчина, – бесцветным голосом проговорила Бет. – Хватило одного.

«Интересно, как я скажу людям, что у меня погиб муж?» – задумалась Руби. Надо было плакать и скорбеть, но делать это у нее не было ни малейшего желания. Тем не менее Руби было немного грустно. Джейкоб был отцом ее детей, единственным мужчиной, которого она любила. У нее не было даже фотографии, чтобы показать ее девочкам, когда те вырастут.

– Эта твоя сотрудница согласится одолжить фотографию, чтобы мы сделали с нее копию? – спросила Руби у Бет.

– И как я это ей объясню?

– Ну, придумай что-нибудь. Призови на помощь фантазию, – сказала Руби и пошла в свою комнату, чтобы всплакнуть.

К Рождеству у них появился еще один жилец – нервный, тихий молодой человек по имени Чарльз Виннер. Он был родом из Данстейбла. Чарльз очень серьезно воспринимал то обстоятельство, что он единственный мужчина в доме. Как инженер-чертежник он не подлежал призыву в армию. В Ливерпуль он перебрался потому, что хотел жить ближе к своей девушке Венди, которая работала в женской вспомогательной службе ВМС Великобритании, а именно в городском штабе ВМС на Вотер-стрит. Иногда Венди ночевала в единственной незанятой спальне – по крайней мере Руби предполагала, что она там ночует. Проверять, так ли это на самом деле, она считала себя не вправе.

Каким-то образом людям стало известно, что, если вы приехали в Ливерпуль и вам негде остановиться на ночлег, вы можете обратиться в дом миссис Харт – мало того, там можно даже задержаться на несколько дней. Руби подозревала, что ко всему этому приложила руку Марта Квинлан. Если в маленькой спальне не ночевала Венди, то там нередко спал кто-то еще – солдат, приехавший на побывку и узнавший, что в его дом попала бомба; матрос, которого не пустила на ночлег хозяйка, сдававшая жилье его девушке; жена, решившая повидать мужа-моряка, корабль которого на несколько дней зашел в ливерпульский порт… Если все спальни были заняты, люди спали на канапе в холле. Обычно они привозили с собой свои продуктовые карточки или продукты.

Руби вставала в шесть утра и приступала к приготовлению завтрака человек на шесть. Дети ели позже, отдельно от взрослых. Руби никогда не знала, сколько человек будут пить чай. В течение дня она присматривала за целой оравой детей, каким- то образом умудрялась делать покупки и стирать постельное белье. На веревках в кухне вечно сохли какие-то вещи, на глажку которых у Руби совсем не было времени. Бельевой шкаф миссис Харт был уже почти полностью опустошен.

– Тигр, ты не поверишь, – как-то сказала Руби, – но я давала себе зарок, что никогда не буду работать домашней прислугой.

Кот уже успел вернуть себе прежнее обличье и даже стал еще больше. Это было чрезвычайно понятливое животное, и, когда Руби жаловалась ему на что-либо, Тигр начинал сочувственно мурлыкать.

– Кроме того, я хочу, чтобы соседи как можно меньше обращали внимание на наше присутствие в этом доме, но к нам все время приходят и уходят люди, поднимая ужасный шум. Наверное, соседи решили, что мы превратили дом в гостиницу или школу.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – мог бы сказать Тигр, если бы умел говорить, – а так он просто мурлыкал.

До Рождества оставалось меньше недели. В подвале обнаружились искусственная елка и коробка с украшениями к ней. Холл, в котором чаще всего находились жильцы и гости дома, был украшен гирляндами, а у окна теперь стояла увешанная золотыми и серебряными звездами елка. Руби испекла праздничный торт, в котором не было яиц, почти отсутствовали фрукты и был лишь намек на сахарную глазурь. На работе у Бет устроили рождественскую лотерею, и она выиграла пудинг, а Конни загадочным образом раздобыла индейку – сколько остальные ни расспрашивали, как это ей удалось, она хранила молчание. Чарльз Виннер остался в Ливерпуле, поскольку Венди так и не дали отпуск.

– Но она придет к нам на праздничный ужин, – сообщил он Руби, передавая две бутылки хереса.

– Очень мило с ее стороны! – заметила Руби, думая о том, что придется весь Сочельник провести на кухне.

Но потом Бет и Конни, которая уже чувствовала себя почти как дома, предложили ей свою помощь в приготовлении пищи.

– Руб, тебе не придется ничего делать, – пообещала Бет.

Руби поймала себя на мысли, что с нетерпением ждет наступления праздников. Ее уже почти не раздражало то, что в доме вечно было полно народу, – и даже наоборот. Впервые за долгое время у них появились деньги на подарки детям, хотя отыскать что-то в магазинах было не так уж просто. Руби удалось раздобыть Грете и Хизер по кукле, а также игрушечные корзиночки и заколки для волос. Для Джейка купили самокат и игрушечный автобус, а для его матери Руби приобрела эмалированную косметичку. Это Рождество должно было стать незабываемым! Руби в радостном предвкушении потирала руки.

Если не считать нескольких налетов, не причинивших особого ущерба, первая половина декабря прошла под знаком чистого неба – наверное, у Люфтваффе нашлись дела поважнее. Ливерпуль вздохнул с облегчением, и все люди решили, что и праздники пройдут мирно.

Но они ошибались.

За пять дней до Рождества, в половине шестого вечера, раздался истошный вой сирены. Перепуганный Тигр бросился в подвал. Дети уже успели поесть, а Руби, Бет и Конни как раз сидели за столом. Чарльза пока еще не было. Все вслед за котом спустились по узкой деревянной лестнице, захватив с собой еду. Поев, Руби решила подняться за чаем – налет или не налет, но от чая она отказываться не собиралась. Захватив все, что нужно, она уже подошла к подвалу, когда входная дверь открылась и на пороге появились Чарльз, Венди и еще одна женщина в форме женской вспомогательной службы ВМС – очень симпатичная блондинка.