На краю Принцесс-парка - Ли Маурин - Страница 75

– Доброе утро, Мэттью, – ответила Тереза, кокетливо взмахнув длинными ресницами.

– Доброе утро, мистер Дойл.

Бабушка несколько раз повторила, что Дэйзи не должна называть своего начальника дядей Мэттом – по крайней мере на работе.

– Чаю! – Мэттью сделал вид, что задыхается. – И побыстрее, пока я не умер.

Желая угодить своему импозантному боссу, Тереза вскочила на ноги, но дядя Мэтт с улыбкой сказал:

– Сиди, я попрошу Дэйзи. У нашей Дэйзи отлично получается заваривать чай, правда?

Приготовление чая было одним из немногих дел, с которыми Дэйзи действительно неплохо справлялась.

Потянулся очередной рабочий день. Дядя Мэтт уехал, на берегу показались еще какие-то люди, по поблескивающей поверхности воды скользили туда и обратно все новые и новые корабли. Перепечатывая технические характеристики объекта, Дэйзи сделала столько ошибок, что Тереза Фрейн у нее перед носом разорвала листок на мелкие кусочки.

– Придется все сделать самой! – сердито бросила она.

В то же самое время, когда Дэйзи боролась с пишущей машинкой, Элли и Мойра рука об руку возвращались домой из школы. С обеих сторон их окружали парни, еще двое тащились позади. Близнецы Донован были самыми красивыми девушками в классе, и их сходство добавляло изюминку к их и без того неотразимому очарованию. За ними всегда следовала целая свита поклонников.

– Чем занимаешься вечером?

– Не хочешь сходить на дискотеку?

– Как насчет кино? Я куплю тебе шоколадку.

Юношей особо не интересовало, которая из близняшек согласится на предложение: девушки не уступали друг другу в привлекательности.

Элли хихикнула, а Мойра задрала нос кверху. Она ни за что на свете не пошла бы гулять со своим сверстником: ей больше нравились взрослые, опытные мужчины. Если не считать дяди Мэтта, которому был пятьдесят один год и который все же был слишком старым, она до сих пор так и не встретила свой идеал, но была уверена, что рано или поздно это произойдет. Торопиться не имело смысла. Пока что Мойра собиралась с отличием закончить школу, поступить в университет и стать учительницей. После того как она добьется своей цели и проработает в школе несколько лет, можно будет подумать и о замужестве, и о материнстве.

– Да ладно тебе, Элли, – робко проговорил один из парней, – хватит ломаться. Джон Перри говорит, что ты на все соглашаешься.

Мойра искоса глянула на сестру.

– Тебе не обидно? – спросила она, но Элли лишь пожала плечами.

Если бы кто-нибудь сказал то же самое Мойре, она тут же съездила бы ему по физиономии.

Некоторое время они шли молча. Потом Мойра произнесла:

– Или это правда?

Элли по-прежнему молчала, лишь улыбалась – как будто это предположение ничуть не оскорбило ее.

– Кстати, я знаю, что иногда по ночам ты ходишь в комнату Лайама Конвэя, – сказала Мойра.

Она всегда спала очень чутко: достаточно было Элли или Дэйзи повернуть голову, как Мойра просыпалась. Еще несколько месяцев назад она впервые услышала, как ее сестра осторожно крадется на второй этаж. Вскоре после этого кровать Лайама, расположенная прямо у Мойры над головой, начала тихо поскрипывать. Час спустя, когда Элли вернулась, Мойра ничего ей не сказала: она была убежденным противником вмешательства в естественный ход событий. Мойра считала, что люди, в том числе ее сестра, являются хозяевами своей судьбы и, если Элли хочет спать с Лайамом Конвэем, это ее право. Однако Мойру немного смущала мысль о том, что ее родная сестра спит со всеми подряд.

– Ты собираешься наябедничать на меня? – словно мимоходом спросила Элли.

– Ты же знаешь, что не собираюсь.

Кем-кем, а ябедой Мойра не была никогда.

– Вообще-то мне все равно, донесешь ты или нет, – заявила Элли. – Просто любопытно. Кстати, могу сказать тебе еще кое-что, но об этом никому ни слова. В июне, когда Лайам будет возвращаться в Дублин, я поеду с ним.

– Тебя не отпустят.

– А как они меня остановят? Кроме того, чтобы избежать лишнего шума, я могу просто сбежать.

– Элли, что за глупость ты задумала?!

Вопреки своему твердому намерению не вмешиваться, Мойра была потрясена. Такое поведение сестры шло вразрез со всеми моральными принципами.

– Мама ужасно расстроится, не говоря уже о бабушке, – продолжала Мойра.

Элли на мгновение смутилась.

– О, не волнуйся, я вернусь, – заверила она сестру. – Поездка в Дублин будет лишь первым из моих приключений, и за ней последуют другие.

– А ты не думала о том, что можешь залететь?

– Не могу, я принимаю таблетки.

Действия Элли очень часто были непонятны ее сестре. Иногда Мойре казалось, что по жилам Элли кровь бежит раза в два быстрее, чем у других людей. Элли никогда не сидела спокойно, все время была возбуждена и нетерпелива, всегда хотела быть первой и находиться в центре всеобщего внимания, быть самой громкой, самой яркой, самой дерзкой из всех. Словом, ей нужно было все и сразу.

Но при этом в глубине души она была несчастна. Мойра была единственным человеком, который понимал, что за необузданной натурой ее сестры кроется неспособность удовлетворить свои желания обычным способом. Элли постоянно нуждалась в возбуждении – вот почему несколько лет назад она начала красть из школы различные вещи. К счастью, об этом так никто никогда и не узнал. И по этой же причине Элли спала с мужчинами и собиралась убежать из дому.

– Ты занималась этим с Джоном Перри? – спросила Мойра.

– Да.

– И где же?

– За спортзалом, после уроков.

– А что, если бы тебя увидели? Тебе пришлось бы уйти из школы, и ты не смогла бы поступить в университет.

– Ну и что?! – засмеялась Элли. – Кроме того, меня же не видели!

Иногда Элли наблюдала в окно спальни за тем, как прощаются Клинт и Дэйзи. Клинт лишь целовал девушку, да и то только один раз. Он сам не понимал, что упускает: половина девочек в классе были без ума от него и охотно позволили бы ему намного больше, чем простой поцелуй.

Но несмотря на то что Элли всячески демонстрировала Клинту, как он ей симпатичен, тот оставался верен Дэйзи. Элли была уверена, что он все еще девственник, – и неудивительно, если учесть, что его подружкой была некрасивая, неуклюжая Дэйзи.

Элли решила, что сделает все возможное, чтобы до отъезда в Дублин соблазнить Клинта Шоу, показать ему, что это такое – бытье настоящей женщиной! Найти возможность для этого было очень сложно – они почти никогда не оставались наедине, – но это лишь делало задачу более заманчивой.

От нетерпения Элли потирала руки. Она обязательно добьется своего!

Руби окинула картину критическим взглядом.

– Очень мило, дорогая, – сказала она, постаравшись вложить в голос как можно больше энтузиазма.

– Это вид из окна, – объяснила Дэйзи. – Пришлось рисовать по памяти.

– Как красиво! Тебе повезло с рабочим местом.

– Наверное, – вздохнула девушка. – Хотя этот вид все время меня отвлекает.

Когда Дэйзи работала, ее отвлекала каждая мелочь. В школе она училась едва ли не хуже всех – исключение составляло лишь изобразительное искусство, что всегда удивляло Руби, поскольку рисунки ее внучки были просто кошмарными. Последнее творение представляло собой грубо нанесенный на бумагу толстый слой краски. Небо на рисунке было покрыто какими-то бороздами, а река представляла собой чередующиеся белые и серые глыбы. На песке стояло странное существо, в котором Руби в конце концов опознала собаку, а чуть поодаль второе, еще более странное, – по всей видимости, ее хозяин.

– А это что? – спросила она, указав на нечто непонятное, напоминавшее мусор на песке.

– Это дети, они собирают ракушки и все такое. А это их мать с коляской.

– Очень мило, – повторила Руби.

– Где мне ее повесить? Мне нужны крюк и шнурок. Элли не хочет, чтобы я вешала свои картины в спальне, – она называет их уродливыми.

– Может, повесим картину у меня в комнате?