Ястреб - Маккарти Моника - Страница 19

Лицо Элли вспыхнуло жарким румянцем. Ей страшно хотелось возразить и рассказать правду, но она помнила о своей клятве. Она снова мысленно проклинала пирата, вспоминая произнесенные шепотом слова, которыми он объяснял Мег прошлой ночью, как она оказалась вместе с ними.

— Девчонка вообразила, что влюблена в меня, — сказал он, с досадой покачав головой. — А когда я заявил ей, что должен отправляться в путь, — он беспомощно пожал плечами, словно такие казусы случались постоянно, — она просто обезумела от горя и спряталась у меня в лодке под парусом. К тому времени, как один из матросов обнаружил ее, было уже слишком поздно возвращаться. Пока я не верну ее домой, я чувствую себя в ответе за нее.

Элли сверлила его гневным взглядом все это время, что его только еще больше забавляло.

Мег же со своей стороны смотрела на него так, словно это был рыцарь на белом коне.

— Конечно, ты за нее отвечаешь. — Она посмотрела на Элли и сокрушенно покачала головой: — Бедный маленький ягненочек.

Она обняла грязную растрепанную Элли и с таким теплым искренним сочувствием прижала к груди, что у той пропало всякое желание спорить.

Элли даже не знала, что хуже: его дурацкая история или та готовность, с которой Мег приняла ее.

Сейчас Мег внимательно наблюдала за ней и неправильно истолковала причину ее раздражения.

— Не смущайся. Ястреб из тех мужчин, которые даже разумную женщину заставляют потерять голову.

— И вас? — выпалила Элли, и глаза ее широко раскрылись, когда до нее дошло, что она сказала. — Я имела в виду, что невольно заметила…

Она прикусила губу, сообразив, что сделала только хуже.

Но вместо того чтобы обидеться, ее собеседница просто рассмеялась:

— На какое-то время, может быть. Когда я потеряла моего Колина…

Она умолкла, глаза ее наполнились слезами. Спустя мгновение она улыбнулась вновь.

— Ястреб помог мне снова почувствовать себя живой, и за это я буду любить его вечно. Но та любовь, какую ты имеешь в виду, — она покачала головой, — нет, такая случается только раз. Если повезет.

Возможно, ей никогда не узнать такой любви. Но она уже познала потери. Она взяла Мег за руку и сочувственно сжала ее пальцы. Этот жест, похоже, удивил женщину, но Элли также заметила, что та приняла ее сочувствие.

— Я знаю, тебе не хочется это слышать сейчас, — тепло сказала Мег, — но Ястреб не хотел тебя обидеть.

Элли ничего не ответила — что она могла сказать? Мег определенно считает, что она влюблена в него. Бедная неказистая нянька размечталась о легендарном норвежском божестве.

— Он любит женщин, и они отвечают ему тем же. Но желать чего-то большего — только напрашиваться на неприятности.

— Почему? — не смогла удержаться Элли.

— Он слишком любит женщин, чтобы оставаться с одной.

Мег могла бы и не говорить этих слов. Элли поняла это, как только впервые увидела его. Он был в точности похож на ее отца. Слишком озабочен желанием нравиться всем, чтобы привязаться к кому-нибудь одному. Полюбить мужчину, подобного капитану, значило обречь себя на жизнь, полную страданий. Ей жаль бедняжку, которая об этом забудет.

Уже приближались сумерки, когда Эрик поднялся по крутому каменистому склону к маленькому возвышению на утесе. Приблизившись к краю, он увидел впереди легкие струйки дыма, клубящиеся над жилищем Мег. Он все еще был зол на себя за то, что позволил Элли так вывести его из равновесия утром.

Но конечно, ему не следовало дразнить ее, когда она выглядела такой измученной.

Ему несвойственно было так безжалостно обходиться с девицами, но она вела себя совсем не так, как обычные девушки, которых он знал. Ее поступки приводили его в замешательство — раздражали его. Он не мог припомнить, чтобы хоть когда-либо прежде женщины пробуждали в нем подобные чувства.

Ну ладно. Он освободится от своенравной спорщицы достаточно скоро. Еще день или два, и они смогут отплыть. Нет никаких причин для спешки. Надо дать время англичанам поостыть и оставить охоту.

Они с Доналлом взобрались на вершину Вуд-Хилл, чтобы как следует оглядеть окрестные воды, и то, что они увидели, оказалось гораздо хуже, чем он ожидал. Должно быть, весь английский флот собрался в Северном проливе, из чего Эрик сделал вывод, что англичане решили перекрыть все основные пути и пресечь любую попытку прорваться на север — к Островам, на юг — к острову Мэн или на запад — к острову Ратлин и в Ирландию.

Эрик не сомневался, что сумел бы обойти их в случае крайней необходимости. Но кроме его стремления поскорее отделаться от девчонки и воссоединиться с Брюсом и остальными, у него не было других причин, чтобы рисковать быть захваченным или навести англичан на Брюса. Тем временем он собирался послать весточку Вождю — предводителю Хайлендской гвардии — и предупредить его об опасности. Скоро Брюс должен был переправиться на Ратлин.

Но терпение не было сильной стороной Эрика, и он подозревал, что следующая пара дней будет тянуться бесконечно. Он уже потерял покой.

Добравшись до вершины утеса, Эрик остановился, чтобы осмотреть залив внизу. Все вроде бы было нормально. Несколько небольших рыбацких лодок виднелись в гавани, но никаких следов их присутствия не осталось. Он и его люди еще раньше затащили ладью в пещеру, чтобы спрятать ее от глаз любого патруля, который мог бы на них наткнуться.

Англичане могли, конечно, обыскать все те маленькие острова, которые располагаются между Ирландией и Шотландией, но им вряд ли удалось бы найти его. Там было слишком много мест, где можно надежно укрыться. Пока местные жители молчат, они в безопасности — еще одна причина, почему он зашел сюда. До того как Макдугалл захватил Спун, остров принадлежал клану Максорли, и островитяне до сих пор считали Эрика своим вождем. Когда Брюс вернет себе корону, так будет и по закону.

Эрик направился к старому каменному, крытому тростником строению. Ему не было необходимости заходить сюда, но он не мог удержаться, чтобы не проведать Элли. Это его долг, говорил он себе. Пока он не отвезет ее домой или не передаст Брюсу, он за нее в ответе.

Эрик поднял руку, приветствуя Доналла, которому поручил охранять дом, пока тот выздоравливает, расправил плечи, словно собирался ринуться в бой, и отворил дверь.

Ах, дьявольщина!

Всякое раздражение, остатки которого он еще чувствовал с утра, были забыты при виде мирной картины, представшей его глазам. Малышка нянька спала, свернувшись в кресле возле огня. Плед, окутавший ей плечи и ноги, был заботливо подоткнут вокруг. По свежей тунике, надетой на нее, и влажным завиткам темных волос, обрамлявших ее лицо, Эрик понял, что она недавно купалась. Слабый запах лаванды все еще витал в воздухе.

Она больше не походила на мокрую кошку.

Ее волосы были прекрасны. Густые и блестящие, они струились свежерасчесанными волнами по ее плечам, словно тяжелый плащ из дорогого собольего меха. Только взглянув на них, он уже знал, что они будут ощущаться шелковой волной на его коже.

Спящая, она совсем не походила на женщину, способную доставить ему так много хлопот. Он внимательно вгляделся в ее лицо, которое прежде смотрело на него с полным безразличием. Ее нельзя было назвать красавицей, но все же ее черты были привлекательными. Тепло очага окрасило ее бледные щеки в розовый цвет. Когда ее упрямый подбородок расслабился, сжатые губы приоткрылись, а слишком проницательные темные глаза были закрыты, лицо ее выглядело намного мягче… моложе… и гораздо уязвимее.

Эрик ощутил внезапный спазм в груди, подозрительно смахивающий на чувство вины. Несмотря на все неприятности, которые она причинила, ни одну нельзя было поставить ей в вину. Он тоже не был виноват ни в чем, но это не означало, что он не чувствовал себя ответственным за возвращение ее домой живой и здоровой как можно быстрее.

Ее длинные ресницы затрепетали, и она, вздрогнув, проснулась. Увидев его, она вспыхнула румянцем.

— Что вы здесь делаете?