Огонь его поцелуев - Хоукинз Александра - Страница 8

Девушка, неприятно удивленная грубостью графа, приоткрыла от изумления рот. Похоже, она ошиблась и в его глазах не было восхищения ее красотой.

— Извините, но я вам уже говорила, что из-за плохого зрения не танцую.

Мисс София умолкла.

Руки Габриеля крепче обняли ее стан.

— Значит, вы сказали мне правду. А я-то думал, что вы преувеличиваете свой недуг, пытаясь избежать моего приглашения.

Приглашения? Он в буквальном смысле слова силой заставил ее танцевать.

— С какой стати мне отказываться от вашего вежливого приглашения, лорд Рейнекорт? — с напускной любезностью промолвила мисс София.

Граф пожал плечами.

— Если вы хотите отчитать меня за грубость, то, прошу вас, немного подождите, а то здесь очень людно, — проворчал он в свойственной ему властной манере.

Он взял девушку под локоть и отвел подальше от танцующих.

— Милорд… Габриель… Я не могу идти с вами! — стала возражать София.

— Ни одна леди ни разу мне не отказывала, мисс София, — увлекая ее к ведущим на террасу распахнутым дверям, сказал лорд Габриель. — Моя репутация приносит мне много выгод, а я достаточно эгоистичен и желаю ее сохранить.

Глава 4

— А как насчет моей репутации, лорд Рейнекорт? — поинтересовалась мисс София.

Она выражала негодование, с силой ударяя концом тросточки о мощенную камнями дорожку.

Выглянув наружу, лорд Габриель увидел, что парк Харперов расположен в четыре яруса, каждый последующий — темнее предыдущего. Если бы граф и впрямь был законченным мерзавцем, за которого его наверняка принимала мисс София, он потащил бы ее на нижний ярус, туда, где влюбленные парочки занимаются разными глупостями.

— Скажите, моя дорогая мисс, почему мы прежде никогда не встречались? — спросил Габриель у девушки, которую он увел из бального зала. — Быть может, я знаю вашу семью?

— Мою семью? — запнувшись, переспросила мисс София. — Мои братья очень меня оберегают. Обычно я не сопровождаю их во время поездок в столицу.

— Из-за своей близорукости?

— Не только. — Девушка заколебалась, не желая обсуждать с посторонним человеком свою семью и причины, вынуждавшие Стефана и Генри держать ее подальше от столицы.

Ее братья почти наверняка постараются защитить сестру от посягательств похотливых хлыщей вроде графа Рейнекортского и его друзей.

— Может, будет лучше, если мы вернемся, пока нас не хватились? — предложила София.

Но лорд Габриель указал на пустую каменную скамью, стоявшую возле уютной на вид беседки, увитой виноградной лозой. Когда мисс София не двинулась с места, граф с запозданием понял, что слабое зрение, должно быть, не позволяет ей увидеть беседку.

Лорд Габриель положил ладонь на спину мисс Софии и слегка подтолкнул в нужном направлении.

— В том, чтобы подышать свежим воздухом, нет ничего греховного. Мы находимся так близко от бального зала, что свет из окон падает сейчас на ваше лицо. Здесь вы можете чувствовать себя в безопасности от моих поползновений. Для совращения невинных девушек обычно требуется уединение.

Сев на скамью, мисс София довольно странно посмотрела на собеседника. Она крепко сжимала тросточку в руке. Лорд Габриель подозревал, что в случае слишком вольного поведения с его стороны девушка вполне способна разбить этой тросточкой ему голову.

— И часто вам во время бала доводилось совращать невинных девушек в глубине парка?

— Обычно я развлекаюсь так по четвергам, — садясь подле мисс Софии на скамью, невозмутимо сказал лорд Габриель.

— Как вы смеете?! Почему по четвергам? — испуганным голосом спросила девушка.

Граф рассмеялся.

— Хотя подшучивание над вами, признаюсь, доставляет мне огромное удовольствие, я все же не склонен сверх меры очернять себя в ваших глазах. По правде говоря, я стараюсь держаться подальше от невинных девиц и их бдительных матерей.

Мисс София отвернулась, обдумывая его слова.

— Но, несмотря на это, вы здесь, в парке, со мной, — повернув голову и искоса глядя на Габриеля, произнесла девушка.

— Следует ли мне беспокоиться насчет вашей матушки?

Девушка поспешно отвернулась.

— Нет, милорд. Вы в полной безопасности. Моя мама умерла, когда я была еще совсем маленькой.

Лорд Габриель решил, что мать девушки умерла при родах, но тень давней трагедии оставила след в душе мисс Софии.

— Простите… за бестактность…

«Снова».

Не глядя в его сторону, девушка подняла правую руку, давая понять, что извиняться не стоит, и кивнула.

Она не произнесла ни одного колкого слова, но Рейн чувствовал себя полным невежей.

— Я глубоко скорблю о вашей утрате… Моя мать тоже умерла, когда я был еще мал, — произнес Габриель, сам удивляясь тому, что упомянул в разговоре с малознакомой девушкой о своей матери.

К тому же мисс София не изъявила особого желания рассказать ему о своей семье. Даже в наилучшем расположении духа граф никогда прежде не заговаривал на эту тему.

Девушка тоже казалась очень взволнованной. Сердце лорда Габриеля сжалось при виде сочувствия, промелькнувшего в ее взгляде.

— Мне жаль, милорд. Примите мои соболезнования.

Фрост и Вейн от души бы развеселились, случись им подслушать беседу, которую Габриель вел сейчас с мисс Софией. Рассказами о мертвой матери невозможно разжечь страсть в сердце юной девицы.

Граф Рейнекортский чувствовал себя участником какого-то фарса.

Если у него в голове еще осталась хоть капля здравого смысла, надо извиниться перед мисс Софией за дурные манеры и удалиться.

Но он остался.

Лорд Габриель решил не задумываться о причинах, побудивших его нарушить собственные правила. Присутствие лорда и леди Бурард на балу в доме лорда Харпера, быть может, невольно спровоцировало его на выходку, способную шокировать светское общество, а случайная встреча с Энрайтом познакомила его с мисс Софией, но — и в этом граф прекрасно отдавал себе отчет — он оставался подле девушки потому, что ее общество было ему очень приятно.

Мисс София совсем не напоминала лорду Габриелю его первую жену и последовавших за ней любовниц. На первый взгляд она казалась хрупкой и беззащитной, но граф уже успел убедиться, что юной мисс не занимать упрямства. Белокурые волосы девушки подчеркивали изящество ее высоких скул, гладкость кожи и большие сине-зеленые глаза. Из-за слабого зрения мисс София смотрела на мир как-то по-особенному, словно была не обычным человеком из плоти и крови, а неземным созданием.

— Что вы видите? — тихим голосом осведомился лорд Габриель, прекрасно понимая, что подобного рода вопросы воспитанные люди не задают.

Мисс София, казалось, не обиделась, что навело графа на мысль: ее часто об этом спрашивают. Она слегка прикусила нижнюю губу и уставилась на льющийся из бального зала свет.

— Представьте себе, что в бутылку налили воды, растительного масла и расплавленного дегтя, а потом долго трясли ее, размешивая содержимое. Я как бы нахожусь внутри этой бутылки. — Девушка прищурилась, вглядываясь в то, что происходит в освещенном зале. — Черный деготь непрозрачен, масло искажает и затемняет видимое мной, и только вода — тот якорь спасения, который поддерживает мою связь с реальностью и предоставляет некоторую степень независимости.

Лорду Габриелю такое существование показалось сущим адом. Его восхищение мисс Софией все возрастало. Граф подумал о скандале, учиненном им в бальном зале, о том, как она восприняла его возмутительное поведение, когда он сгреб ее в объятия и настоял, чтобы девушка вальсировала с ним. Разве можно назвать ее хрупкой и беззащитной? Инфантильная девица, безусловно, упала бы в обморок или завизжала бы от страха при первом же его прикосновении. У мисс Софии храбрости не меньше, чем у неукротимой Боудики [2]. Или она является поэтическим воплощением Аты, древнегреческой богини одержимости и помрачения рассудка? Сравнение показалось Габриелю не таким уж натянутым. Каждая лишняя минута пребывания подле мисс Софии увеличивала риск ссоры с лордом Бурардом и его друзьями.