Брак по принуждению - Тревис Габриэль - Страница 26

— Угрюмый дьявол.

Криста рассеянно гадала, какую часть их разговора слышал Росс. Говард обвинил ее в том, что она вышла замуж за него ради его денег. Действительно, она вышла за него потому, что он загнал ее в угол. Но Росс пока не знал, что она горячо полюбила его. Повернувшись к Говарду, она заставила себя слегка улыбнуться, ее голос был очень холодным, очень вежливым.

— Мне показалось, ты сказал, что не останешься на кофе. В таком случае, извини меня, у меня сейчас миллион дел.

Говард кивнул и молча вышел. Кристе было необычайно тяжело, что их многолетние дружеские отношения закончились так нелепо. Но сейчас самым важным в ее жизни был Росс.

Она приготовила кофе сама, не беспокоя миссис Перкинс, стерегущую на огне кастрюлю с вареньем из слив, вкусный аромат которого наполнял всю кухню.

Это как сон, сбывшийся наяву. Вот уж не думала, что настанет день, когда я вновь вернусь сюда. Я бы осталась здесь и без всякого жалованья — вы знаете. Но мне надо что-то заработать на старость, — сказала ей миссис Перкинс. — К нам на часть дня будут приходить две уборщицы, мистер Донахью обсудил это с вами? И у нас будет садовник на полный рабочий день. Мистер Донахью попросил сообщить об этом поблизости, и у меня уже есть полдюжины кандидатов, готовых ухватиться за этот шанс. Хотите поговорить с ними?

Нет, выберите из них сами, — улыбнулась Криста. Она ни за что не отнимет у миссис Перкинс ни частички душевного спокойствия, даруемого ей сознанием полностью выполненного долга. — Вы знаете, кто нам нужен: в конце концов, вы — наша экономка. — И Криста вышла из кухни с подносом для кофе, оставив миссис Перкинс в прекрасном расположении духа.

Она испытывала сильное волнение, направляясь в кабинет Росса. Все ее будущее зависело от того, как муж воспримет то, что она должна ему сказать. Сколько других женщин шептали ему слова любви? Флер, например, наверняка. И посмотрите, с чем она осталась!

Но она, Криста, была его женой, и Росс заявил, что их брак нерасторжим; это придало ей необходимую смелость и немного успокоило сердцебиение.

Росс работал, склонившись над кипой бумаг, и не поднял головы, когда Криста поставила поднос с кофе на край стола, лишь пробормотав что-то в благодарность. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Криста огляделась. По сути своей комната не изменилась, хотя панельная обшивка была вычищена и отполирована, а книжные полки освобождены от книг отца по коневодству.

Постепенно биение сердца у Кристы нормализовалось. Абсурдно испытывать такое волнение перед тем, чтобы сказать своему собственному мужу, что любишь его и хочешь сделать устойчивым их брак, который поначалу казался таким безнадежным; что она счастлива и посвятит всю свою жизнь ему и их детям; что она будет терпеливой, надеясь, что со временем он полюбит ее…

— Ну? — Росс поднял голову, напряжение черт его лица придавало ему усталый вид; он смотрел как бы сквозь жену, словно та была пустым местом.

Криста нервно улыбнулась, дыхание у нее перехватило. Господи, как она любила его даже в те минуты, когда он бывал столь холоден к ней! Желая быть поближе к нему, чувствовать исходящее от него тепло, она встала сзади него, обняла его руками за шею, прижалась к нему щекой так, что блестящие золотистые пряди ее волос смешались с его темными, как ночь, волосами и выдохнула хрипло:

— Росс. Я люблю тебя. Я никогда не говорила этих слов ни одному мужчине до тебя, и это правда.

Она опустила голову и прижалась губами к его шее, сознавая, что ей надо сказать мужу так много, но не в состоянии подобрать нужные слова, потому что у нее от волнения перехватило дыхание.

Разве? — тихо и сдержанно спросил Росс. В его вопросе Криста услышала нескрываемую иронию и ощутила это как физический удар; в язвительном тоне его голоса слышался отказ. Криста медленно выпрямилась, а Росс спокойно отложил в сторону ручку и спросил холодно: — Не хочешь ли ты сказать, что любишь мою кредитоспособность? Ты знаешь, с какой стороны хлеб намазан маслом. Единственное, что ты любишь во мне, это мой банковский счет.

Неправда! — вырвалось у Кристы.

Нет? — Росс повернулся к ней на вращающемся кресле, в его глазах была неприязнь. — Когда мы поженились, ты знала, что у меня есть деньги. Но я не слышал никаких милых слов о "любви" до сегодняшнего дня. Почему бы это, хотел бы я знать? Потому что, вернувшись домой, ты воочию узнала, насколько я богат, поняла, что я не скуплюсь на траты, чтобы угодить тебе. Не надо никаких торжественных заверений в любви, Криста. — Его голос звучал безнадежно и устало. — Я не нуждаюсь в них и не хочу их. Ты мне нравишься больше, когда не лицемеришь.

В глазах Кристы стояли слезы, в горле першило, но слезы не могли облегчить ее боли.

Деньги не имеют к чувствам никакого отношения, — сказала она хрипло. — Ты должен верить мне.

Неужели? — холодно осведомился Росс. — Хотел бы я знать, почему? Разве я кажусь таким легковерным? — Его голос теперь звучал обвиняюще. — Несколько недель назад ты спрашивала меня, как долго я хочу состоять в браке с тобой! Ты не можешь дождаться того момента, когда мы расстанемся: выполнишь свою часть сделки и удерешь. Несколько минут назад я слышал, как твой приятель обвинял тебя в том, что ты вышла замуж за меня из-за денег, и ты не поторопилась разубедить его. И хотя мы оба знаем, почему мы поженились, ты бы могла признать, что долго колебалась, прежде чем сделать наше соглашение постоянным. Но теперь ты почувствовала вкус того, что могут сделать по-настоящему большие деньги.

Но разве наша интимная близость ничего не сказала тебе? Я не могла бы отдаваться тебе так безоглядно, если бы не была влюблена в тебя!

Он процедил сквозь зубы:

— Ты принимаешь меня за полного идиота? — Росс поднял ручку, жестом указав ей на дверь: — Общеизвестно, что женщины твоего класса, развлекаясь, занимаются время от времени ремеслом представительниц самой древней профессии. Не обращайся со мной как с дураком. Меня тошнит от этого.

12

Леди Мод сидела в дальнем углу своей гостиной на стуле, напоминавшем трон. Одета она была в черный бархат, усыпанный бриллиантами в старинной оправе.

Ее дома, казалось, не коснулось время, и впечатление это еще более усиливалось музыкантами струнного квартета, игравшими с большим вкусом и чувством за стволами растущих в кадках пальм.

Криста взяла бокал с шампанским у обходившего гостей официанта и постаралась сосредоточиться на том, что говорилось в группе гостей, окружавших ее. Все старые знакомые, никаких сюрпризов. Пары танцевали на паркете холла, а Росс развлекал хозяйку дома, леди Мод.

За исключением одного коктейля и позднего завтрака в воскресенье, Росс, отговорившись занятостью, попросил Кристу отклонить все приглашения. И это ее задело, ведь получение подобных приглашений было единственной причиной, по которой он женился на ней.

День рождения леди Мод, конечно, был другим делом. Россу понравилась старая возмутительница спокойствия. И то до последнего момента Криста думала, что он не приедет вовремя. Ночь до этого муж провел на лондонской квартире — он был слишком занят, чтобы тратить время на дорогу, и приехал в Лиддиат Холл только для того, чтобы принять душ и переодеться.

Он теперь часто оставался в Лондоне, подумала Криста. Темные круги у нее под глазами свидетельствовали о бессонных ночах. Когда Росс наезжал в Лиддиат Холл, она встречалась с ним только за обедом. Он не занимался с ней любовью с тех пор, как они вернулись из поездки по Европе. Похоже, что на их браке был поставлен крест: ведь муж отверг ее любовь и больше не было смысла продолжать их фиктивный брак. Когда она возьмет себя в руки, то, конечно, вернется на свою прежнюю работу. Гнев от грубости Росса, обвинившего ее в том, что она испытывает склонность к развлечениям на стороне, заставил ее перебраться в свою детскую спальню. Печаль стала с тех пор ее спутницей, ведь она знала, что Росс никогда больше не придет к ней снова как любовник: для него она больше не существовала.