Гордая женщина - Уилсон Кара - Страница 31

Зенобия прошлась по полутемным комнатам. Слабый предутренний свет струился через длинные, от потолка до пола, занавеси в гостиной. Она собралась было вернуться в спальню, когда услышала негромкое бормотание, заставившее ее застыть на месте. И тут она увидела Дэймона, лежащего ничком на диване.

Подойдя ближе, Зен взяла из его руки стакан, затем подняла с пола пустую бутылку. Неужели она была полной, до того как за нее взялся муженек? Когда проснется, голова у него будет раскалываться. Женщина нагнулась, чтобы разглядеть супруга получше. Он тяжело дышал, но выглядел вполне нормально. Не стоило его сейчас беспокоить.

В чем причина странного поведения мужа? Был ли он несчастен оттого, что женился на ней? Потому и напился до бесчувствия? Возможно ли, что ее смех в тот момент, когда он занимался с нею любовью, вызвал у Дэймона такую реакцию? Вряд ли. Скорее всего, было что-то еще, чего она не понимала.

Не надеясь уже заснуть, Зен отправилась на кухню.

Сначала Зен пришла в недоумение, когда, все обыскав, не смогла найти молотого кофе. Потом вспомнила, что Дэймон израсходовал его минувшей ночью. Она включила кофемолку и намолола столько кофе, что его хватило бы на двадцать чашек.

Телефон зазвонил в тот момент, когда Зен готовила яичницу. Она сняла трубку после первого же звонка.

Звонила София.

— Зенобия, дорогая, это ты? Извини, если разбудила, но мы с Фагом подумали, не съездить ли с близнецами в Саратогу, а потом проехать в Куперстаун на бейсбольный матч?

— Не лучше ли будет потратить на это не один вечер, а два? — предложила Зен.

— Да, дорогая, пожалуй, ты права. Это замечательная идея! Мы возьмем с собой и Шеймуса. Дети от него просто в восторге. Мы же не можем отпустить его в Ирландию, не показав местные достопримечательности, не так ли?

— Разумеется! Поцелуйте мальчиков за меня. Увидимся в пятницу!

— Спасибо, дорогая! Как там мой сын?

— Все еще спит, — ответила Зен.

— Ну и ну! — засмеялась София и повесила трубку.

Зен закончила с яичницей и поджарила хлебцы, которые нашла на кухне.

— Для кого этот кофе?

Вздрогнув от неожиданности, Зен обернулась. В дверях стоял муж с полотенцем на бедрах; его волосы на голове и груди были мокрыми.

— Для тебя, Дракула, — ответила супруга с небрежностью. — Хотя думаю, что тебе больше хочется напиться крови.

— Благодарю, невеста Франкенштейна! — подхватил Дэймон тон разговора. — Почему я до сих пор не замечал, какой у тебя мрачный юмор? Может быть, потому, что большая часть времени у меня уходила на то, чтобы проглатывать колкости и спасаться от твоих покушений на мою жизнь.

Зен поставила перед ним чашку кофе.

— Если ты ссылаешься на те несколько несчастных случаев, которые произошли с тобой...

— Несчастные случаи! Как я ненавижу эти слова! Проклятье, Зен, можно не бухать кофейником о стол?

— А я и не бухаю. Это же стекло! Я всегда аккуратно обращаюсь с хрупкими вещами.

Дэймон закрыл глаза в знак того, что отказывается от спора, и отпил кофе.

— Болит голова? — поинтересовалась супруга, принимаясь за хлебец.

— Да. Ты не могла бы жевать потише?

— Какая чувствительность! — Зен придвинула к мужу половину яичницы. Он взглянул на нее и сморщился.

— Убери эти объедки!

— Дэймон, мне жаль, что у тебя болит голова, но это твоя вина и...

— Не читай лекцию! Можно мне еще кофе?

Зен исполнила просьбу, и Дэймон, выпив кофе в полном молчании, встал из-за стола.

— Чем займемся сегодня? — поинтересовалась Зен, глядя ему в спину, когда он направился к выходу.

Супруг остановился не поворачиваясь.

— Думаю, нам следует вернуться на Лонг-Айленд.

— А мне кажется, что нет. Звонила твоя мать и сказала, что они с Фагом повезут ребятишек в Саратогу. Взглянут на поле брани, а потом отправятся в Куперстаун. София считает, что раз Шеймус...

— Шеймус?! — прорычал, повернувшись, Дэймон. — Этот тип все еще здесь?

— Да. Твоя мать не хочет, чтобы он вернулся в Ирландию, не посмотрев страну, — объяснила Зен.

— Пижон!

— Ну так чем бы ты хотел заняться? В конце концов, это же наш медовый месяц.

— Я не из тех, кому надо напоминать об этом. — Дэймон бросил на супругу пылающий взгляд.

— А что касается моего смеха прошлой ночью...

— Предпочел бы не говорить об этом.

— Просто хочу, чтобы ты правильно меня понял...

— Я все понимаю правильно. Прости, но мне надо одеться.

— Твердолобый, — пробормотала Зен, ставя в раковину тарелки и чашки.

Она бесцельно слонялась по квартире, осматривая каждую комнату, и пришла к выводу, что ей было бы неуютно в подобной обстановке.

— Хочешь поменять мебель? — раздался голос Дэймона.

Она выронила фигурку эскимоса из моржовой кости, которую разглядывала.

— Прекрати меня пугать! Я могла бы разбить эту прелесть.

— Ну и что? Здесь все твое! На, поставь. — Дэймон подал ей фигурку. — В целом квартира тебе не нравится, так ведь?

— Да, не нравится. Для меня это слишком современно.

— Тогда переделай все по-своему. Твои средства теперь неограниченны, любовь моя, — сказал он с сарданической ухмылкой, которая встревожила Зен. Что еще вызревает у него в голове?

— Почему бы нам не прогуляться? — предложил он. — Мы рядом с парком.

— Ты чувствуешь себя хорошо?

— Со мной все в порядке!

— Тогда пошли, — сказала она.

Супруги надели пальто и спустились на лифте. Приближаясь к парку, Зен увидела, что деревья полностью оделись листвой. Свежая зелень придала парку веселый и нарядный вид.

Они в молчании бродили по извилистым дорожкам возле пруда, посматривая на отдыхающих. Покинув парк, направились к Пятой авеню.

Зен была встревожена напряженным выражением лица Дэймона. Она взяла его под руку и плотнее прижалась к нему. Супруг взглянул на нее.

— Если тебе холодно, мы можем вернуться.

— Нет, я люблю гулять. Просто у меня рука озябла, вот и все!

Складки у рта Дэймона смягчились, лицо посвежело.

— Я уже столько времени не гулял по Манхэттену и забыл, как прекрасен Нью-Йорк весной.

— Это удивительный город! Я так скучала по нему в Ирландии.

— Это все, по чему ты скучала? — Его ждущий ответа взгляд подсказывал, насколько серьезен вопрос.

— Нет, это не все, по чему я скучала. — Зен вся расцвела, когда заметила, как он улыбнулся ей.

— Свежий ветер проветрил мне мозги, — заметил Дэймон.

— Каких же титанических усилий это потребовало! — не удержалась Зен. Она тут же настороженно взглянула на супруга — и с облегчением заметила, что он тихо рассмеялся.

— Ну и язычок у тебя! Я, должно быть, мазохист, раз выбрал тебя в спутницы жизни.

— Нелегкой жизни? — съязвила Зен. — В наше время женитьба — легко устраняемое препятствие.

— Только не наша, — ответил он, прижимая жену к себе.

Зен сразу же ощутила, что весенний воздух стал как бы теплее. Она нуждалась в этом близком ей человеке.

Дэймон поднял руку и остановил такси. Супруги уселись в машину.

— Куда мы направляемся? — спросила Зен, когда муж заключил ее в объятия.

— Подожди и увидишь, — прошептал он ей на ухо. — Нужно воспользоваться тем коротким промежутком времени, пока мы остались без наших детей. Ты согласна?

— Да! — улыбнулась она, не задумываясь о том, куда едет машина. Главное — Дэймон рядом и больше не сердится на нее. Прижавшись к нему, Зен посматривала вокруг. — Ох, мы на Гринвич-виллидж, не так ли?.. А это же Вашингтон-сквер? Куда мы... — Она замолчала, когда такси затормозило. Дэймон помог ей выбраться и подвел к кафе. Она взглянула на вывеску: «Виллидж Дейли».

— Помнишь, когда мы здесь были? — спросил супруг.

— Да! — Зен подалась к нему. — Я приехала в Манхэттен на автобусе из школы. Ты встретил меня, привел сюда и накормил. Затем отвез к себе на квартиру, потому что должен был вернуться в контору. Тогда ночью...

— Мы посетили шоу, а затем отправились в клуб на танцы, — Дэймон провел жену внутрь и заказал сэндвичи и кофе.