Возвращение колдуна - Хольбайн Вольфганг - Страница 136

Стараясь сохранять самообладание, которое у меня еще оставалось, я подошел к окну, сделал вид, что с интересом разглядываю что-то внизу на улице, и резким движением отдернул штору в сторону. Одновременно я развернулся и вытащил оружие.

То, что я увидел, заставило меня замереть от ужаса.

Лунный свет был ярким, как свет лампы, и часть библиотеки была хорошо освещена.

Пол шевелился!В темноте плавно подергивались и извивались черные змеи, которые безумным образом материализовались из темноты и смотрели на меня. Блестящие хвосты торчали со всех сторон; что-то большое, непонятное, темное изгибалось и шевелилось, словно облако черного тумана, стелившегося над полом.

Затем иллюзия прошла. Темнота отступила, и я увидел, что это было на самом деле.

Крысы.

На ковре перед камином лежало насколько десятков крыс, здоровенных, отвратительных тварей серого цвета, большая часть которых была уже мертва. Другие же дергались в конвульсиях, а какая-то часть была неимоверно искалечена. Только несколько из них все еще могли неуклюже передвигаться.

Несколько секунд я стоял у окна, застыв от страха и все более усиливающегося отвращения. К горлу подкатила тошнота, и мне с трудом удалось подавить ее. Моя рука с такой силой сжала ненужный револьвер, что он, казалось, прилип к ладони. По моей спине снова и снова пробегали мурашки, и меня прошибло холодным потом.

Несмотря на потрясение, я не мог оторвать взгляда от ужасного зрелища.

Крысы образовали целую копошащуюся гору из трупов и переломанных конечностей, единую темную массу, которая вздрагивала, как сумасшедшее животное. Многие из них в смертельных конвульсиях искусали друг друга, некоторые вывернулись в невозможной позе и были страшно изуродованы. Их раздавленные и переломанные тела напоминали покрытые шерстью клубки с ужасно гипертрофированными конечностями. У других животных на мордах отсутствовали глаза и рот или было слишком многолап. Они блестели от крови и были без шкуры, как будто ее кто-то содрал.

Когда одна из этих отвратительных тварей начала ползти ко мне, я наконец вышел из оцепенения. С криком отпрыгнув назад, я больно ударился ногой о мраморный подоконник и, вне себя от ужаса и отвращения, нажал на курок револьвера.

Оглушительный грохот разорвал тишину, как артиллерийский залп. Пуля не попала в крысу и лишь выбила из пола щепки в нескольких сантиметрах от нее, потому что мои руки дрожали настолько сильно, что я с трудом мог держать оружие, не говоря о том, чтобы целиться. Тем не менее крыса еще раз дернулась и замерла на полпути.

В ответ на пистолетный выстрел где-то в доме раздался испуганный вопль, затем хлопнула дверь и кто-то истошно закричал. Но все эти звуки не доходили до моего сознания, поскольку ужасное зрелище все еще держало меня в своей власти. Постепенно мои глаза привыкали к темноте, и я смог рассмотреть все это более тщательно. Но от того, что я увидел, мне стало еще страшнее.

Перед камином возвышалась живая куча полуметровой высоты, которая была похожа на трясущийся ком из изуродованных тел, а за ней поперек библиотеки, словно отвратительный след, тянулась цепочка из мертвых животных. Она шла зигзагом по паркетному полу и заканчивалась перед письменным столом. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я увидел, что один из разбухших трупов лежит на столе, прямо возле лампы, в нескольких сантиметрах от того места, где была моя рука.

Я попытался подавить усилившееся отвращение, немного отошел от окна и увидел, что след из мертвых или умирающих крыс продолжался с другой стороны письменного стола и по небольшой дуге вел через комнату к основанию напольных часов, которые стояли в углу.

Дверца высоких, в человеческий рост, часов была приоткрыта на ширину ладони, и из щели на меня смотрели раскосые глаза крысы, наполненные болью, которая застыла в них в момент смерти.

В коридоре послышались голоса и топот, затем дверь настолько резко распахнулась, что с силой ударилась о стену. Говард и Рольф ворвались в комнату и сразу же замерли. Говард шумно вздохнул, а Рольф издал странный для такого здоровяка, как он, тонкий звук и отпрянул назад.

Но я даже не обернулся к ним, продолжая смотреть на приоткрытую дверцу часов.

Неожиданно дверца задрожала и открылась еще немного, и оттуда на пол высыпалось несколько десятков мертвых крыс, словно черная шерстистая лавина…

Говард зажег лампы, и от яркого света мои успевшие привыкнуть к темноте глаза заслезились. Когда комната наполнилась светом газовых ламп, перед нашими глазами предстало еще более страшное зрелище. Войдя в комнату, я мог видеть только очертания предметов, но теперь я пережил шок.

Это был самый настоящий кошмар. От ужаса я весь покрылся гусиной кожей и меня начало тошнить. Я посмотрел сначала на Рольфа, потом на Говарда и сделал неуверенный шаг к часам.

— Нет! — громко сказал Говард. — Не прикасайся к ним, Роберт!

Я послушно остановился, зная, что за обычной дверцей скрывается не что иное, как одна из самых таинственных и непонятных вещей в мире, — вратаДОИСТОРИЧЕСКИХ ГИГАНТОВ. Это был вход в магическую транспортную систему, с помощью которой еще двести миллионов лет назад эти существа могли добираться из одной части света в другую за доли секунды. Это было одно из последних чудес, сохранившихся до нашего времени, и одновременно одной из многих вещей в этом заколдованном доме, которая досталась мне в наследство от моего отца. Но и я, и Говард после известных событий в Амстердаме были твердо убеждены в том, что безумная транспортная система вымершей расы демонов была уничтожена.

Картина, которая предстала перед нами, довольно жестоким образом убедила нас в обратном. Ни за какие коврижки я бы не согласился сейчас зайти в часы.

— Что происходит? — спросил Говард.

Хотя он изо всех сил старался говорить спокойно и непринужденно, я уловил в его голосе нотки страха. Бросив на Говарда мимолетный взгляд, я заметил, что его лицо стало белым как мел и покрылось капельками пота.

— Я не знаю, — пробормотал я. — Я пришел сюда и…

Я не закончил фразу, потому что в эту секунду что-то шевельнулось возле моей правой ноги. Маленький серый комок забрался на меня, издал звонкий писк и скончался. Только теперь я осознал, что далеко не все крысы были дохлыми. Я указал на часы.

— Наверное, они пришли сюда через врата.

Говард недоверчиво посмотрел на меня. Он сделал шаг к открытым часам и остановился рядом с кучей крыс. Он так сжал кулаки, что я услышал, как захрустели его суставы. Некоторое время Говард неподвижно стоял, осматривая комнату, как будто что-то искал. Затем кивком головы он указал на линейку, лежавшую у меня на письменном столе, и требовательно протянул руку. Когда я передал ему линейку, Говард развернулся, оперся левой рукой о пол и дотянулся концом линейки до дверцы напольных часов. Петли тихо скрипнули, и массивная дубовая дверца распахнулась.

Говард с криком отскочил назад, когда сотни мертвых и умирающих крыс серо-коричневой лавиной хлынули из часов и заполнили всю комнату. С замирающим сердцем я подошел к Говарду и осторожно посмотрел через его плечо на то, что было внутри часов. Сложный часовой механизм исчез, но это ничуть не удивило меня. А вот чего я не ожидал увидеть, так это колеблющегося красно-белого коридора, похожего на туннель.

Он был округлым, но это только казалось, потому что его стены постоянно находились в движении, сгибаясь и закручиваясь, словно шланг. Повсюду были видны капли красной и белой жидкости, выступившие на его стенах. Каким-то непостижимым образом я вдруг поверил в то, что стою перед чем-то живым.

Говард, крепко ухватившись за линейку, наклонился вперед и медленно закрыл дверцу. Несколько раз ему приходилось останавливаться, чтобы убрать мертвых крыс, которые не давали ему возможности закрыть часы. Мне показалось, что чем меньше просвета оставалось между дверцей и стеной, тем интенсивнее двигался этот туннель.