Возвращение колдуна - Хольбайн Вольфганг - Страница 99

— Я же предупреждал тебя, что у нас только один путь — тот, которым прошел ты. Не волнуйся, мы найдем то, что ищем.

— И что же это? — спросил я.

Лоскамп улыбнулся.

— Его сердце, — сказал он. — Сердце существа, которое создало этот лабиринт и которое управляет им.

Резко отвернувшись от меня, он поспешил за своими воинами. Но у меня появилось ощущение, будто Лоскамп о чем-то умолчал. Он сказал правду и не солгал мне — это я понял сразу, но он не сказал мне всего.

Я решил обязательно выяснить, о чем умолчал фламандец, ибо интуитивно чувствовал, что для меня этоочень важно.

Жизненно важно.

Они приближались. Гигант настороженно наблюдал и следил за каждым их движением, но продолжал держаться в стороне и только время от времени подсылал некоторых из своих существ, чтобы сделать продвижение будущих жертв не слишком легким. Он прекрасно понимал, что тем самым может избежать излишней подозрительности с их стороны.

Убить их сейчас было бы для него легче всего, так как они находились в зоне его влияния — там, где он обладал наибольшей силой.

Но он ждал. Он ждал, затаившись и терпеливо расставляя сети. Он готовил для смертных ловушку, в которую они шли сознательно и добровольно.

Некоторые помещения и коридоры, которые мы миновали, я узнал сразу, но другие были мне абсолютно незнакомы. Иногда мне казалось, что я уже был здесь, но все, что окружало нас сейчас, находилось в таком запустении, что я бы не взялся утверждать это. Полуразрушенные постройки покрылись серо-зеленой плесенью и буйно разросшимися грибковыми колониями. Несколько раз деревянный пол проваливался под тяжестью веса мужчин, и тогда камни рассыпались, превращаясь в рыхлую пыль и обнажая зияющую под ними пропасть подвала. И то, что до сих пор еще никто из нас не сорвался вниз, было каким-то чудом.

Я не знал, как долго я шел за Лоскампом и тремя мужчинами, возглавившими наш отряд, потому что потерял счет времени, бродя по этим мрачным коридорам лабиринта, пронизанным серым светом, который, как мне казалось, излучал угрозу. Мои часы остановились сразу, как только мы зашли в лабиринт, будто время здесь утратило свое значение.

Дорога в основном вела вниз. Лестницы, кривые площадки и коридоры находились под невероятным уклоном. Но я сомневался, так ли это на самом деле, поскольку уже достаточно хорошо был знаком с искаженной геометрией ДОИСТОРИЧЕСКИХ ГИГАНТОВ и готов был к тому, что они легко могли обмануть восприятие человека, чтобы запутать его и напугать.

Пару раз на нас напали изможденные, жалкие создания, которые неожиданно возникли на нашем пути и тут же погибли, пораженные мечами рыцарей-тамплиеров. Но никто из наших воинов не был ни ранен, ни убит.

Кажущаяся легкость, с которой мы продвигались в глубь лабиринта, все больше беспокоила меня. Я заметил, что лицо Гера тоже с каждой минутой становилось все суровее. Атаки существ лабиринта были настолько несерьезными, что я сравнил их с уколами иглой. Наверняка гиганту хотелось, чтобы у нас появилось ощущение опасности, но в действительности все эти существа навредить нам не могли. Предчувствие того, что мы прямым ходом идем в западню, становилось все сильнее.

Спустя какое-то время — снаружи уже давно должно было взойти солнце — мы дошли до низкого склепа, полного пыли и серых занавесок из паутины. Сводчатый потолок был выложен из тяжеленных тесаных камней, а по углам стояли огромные потрескавшиеся глыбы прямоугольной формы.

Я остановился, озадаченно осмотрелся по сторонам и повернулся к Геру, который, как и я, замер от неожиданности.

— Я знаю этот склеп… потому что однажды уже был здесь, — пробормотал я и указал на низкую дверь в конце короткой каменной лестницы. — Вон там находится церковь.

Гер кивнул. Он нервно провел языком по запекшимся губам и, озираясь, словно боясь, что тени неожиданно оживут и нападут на нас, тихо произнес:

— Я… знаю.

Его слова отразились от низкого сводчатого потолка многократным эхом, вернувшись назад с каким-то жутким оттенком.

— Мы… приблизились к первоначальному лабиринту, — сказал фламандец и поднял острие меча вверх. — Мы уже под землей. Глубоко под землей.

Я невольно съежился. После этого сообщения у меня возникло неприятное ощущение. Я как будто почувствовал на себе вес всех пластов земли и камней, которые давили на каменный свод, и это давление было таким невыносимым, что мне стало трудно дышать.

Мне вдруг вспомнилось, что когда я оказался в склепе первый раз, то натолкнулся здесь на что-то или на кого-то. Но мне не хотелось рыться в памяти, уточняя, что именно это было. С тех пор как я попал в лабиринт, произошло так много всего…

Мы отправились дальше. На этот раз дверь в другом конце склепа была не закрыта, и, после того как рыцари Лоскампа пошли туда на разведку, а потом вернулись и сообщили, что все в порядке, мы продолжили путь.

Перед нами раскрылся неф [2]очень старого храма — это была та же церковь, через которую я в отчаянии убегал от Кроффа и двух его напарников.

Но как она изменилась!

Когда я пытался уйти от своих преследователей, распоясавшихся во время богослужения, она была лишь слегка запылена и выглядела запущенной. Теперь же храм превратился в руины: окна были разбиты и казались черными пустыми глазницами, за которыми колыхалась темная мгла; крыша провалилась, и ее обломки разрушили часть скамеек; большой деревянный крест, ранее висевший на стене над алтарем, теперь лежал разбитый на полу, а под ним — скелет человека, которого он придавил, — вероятно, это был священник.

Но самое страшное мы увидели на скамейках для молящихся. При моем первом посещении на них сидели десятки, если не сотни людей, которые молились и пели. Уже тогда их движения показались мне неестественными, а сами люди были похожи на кукол.

Теперь это были трупы. Высохшие тела остались в той же позе, в которой они находились во время молитвы. Наверняка они умерли сотни лет назад, застыв в безвременном мгновении ужаса. Только сейчас я понял, что Лоскамп имел в виду, говоря о том, что лабиринт вводит человека в заблуждение с помощью галлюцинаций и мнимых картин. Я видел жизнь там, где была смерть, а движение — там, где уже давно царила вечная неподвижность. То, что я наблюдал в прошлый раз, было не больше, чем тень давно ушедшей реальности.

Обернувшись к Лоскампу, чтобы выразить свое возмущение по поводу ужасной картины, я увидел, что тамплиер потрясен не меньше меня. Его лицо пылало гневом, глаза расширились от ужаса, когда он осматривал ряды скамеек.

— Даже это, — пробормотал он, опустив руки. Его голос дрожал и готов был в любую секунду превратиться в крик. — Даже дом Господний это чудовище поглотило в своей жадности.

От его слов я внутренне содрогнулся. Я почти забыл, что тамплиеры были больше чем общество фанатиков — они были священниками, сражающимися монахами, которые собрались вместе, чтобы с мечом в руках нести в мир слово Божье. Как религиозные фанатики, они выбрали явно ложный путь, поскольку в своем безумии невольно отошли от сути своего учения, о чем и сами догадывались. Несмотря на это, они были искренне верующими людьми. У такого человека, как Лоскамп, ужасающий вид этой церкви вызвал, должно быть, в сто раз больше эмоций, чем у меня.

Я хотел утешить Гера, но в этот момент из дальней части церкви раздался грохот разлетающегося в щепки дерева.

Я обернулся: часть задней стены церкви обвалилась, и в результате образовалось отверстие высотою в человеческий рост и шириною до четырех метров. Вместе с поднявшимися клубами серой пыли из разрушенной стены продолжали падать камни, а через проем стало видно, что в соседнем помещении двигаются неясные силуэты. Маленькие искаженные фигурки ужасным образом напоминали страшно искалеченных детей…

У многих тамплиеров вырвался крик, когда первые из них прошли через пыльную завесу и предстали перед рыцарями.