Серебряный ангел - Фицджеймс Фиби - Страница 19

Брайди стояла столбом и едва сдерживалась, чтобы не разреветься и не наброситься с кулаками на вдову Спайви.

— Но вы же знали о моем приезде, — сумела она вымолвить, наконец. — Я слышала, как вы говорили об этом Нику!

Кустистые брови вдовы поползли вверх.

— Так оно и есть. Я знала, что вы приедете, но в письме этого адвоката не было указано точной даты вашего приезда. И, как я уже говорила вашему другу Нику, именно поэтому я покрасила фасад. Я думала, что вы, по крайней мере, поблагодарите меня за это. Если бы вы только знали, чего мне это стоило!

— А те три свободные комнаты? Откройте мне одну из них. — Брайди хотела было прибавить, что ей, в конце концов, принадлежит этот отель, а миссис Спайви здесь всего лишь управляющая, но вдова остановила ее взмахом руки.

— Они уже не свободны. Их заняли другие люди, приехавшие дилижансом, минут за двадцать до вашего прихода.

— Другие люди, приехавшие дилижансом? Но как?.. Мы ведь никого не встретили по пути сюда!

Вдова нахмурилась.

— Не хотите же вы сказать, что шли сюда ПЕШКОМ?

— Что? — выдохнула Брайди. — А как, интересно, еще я могла…

— Вы преспокойно могли добраться сюда на том хитроумном изобретении, которым здесь пользуются практически все. — Вдова недоверчиво покачала головой. — Это обошлось бы вам всего в пять центов. Нужно было только разыскать одного из этих чертовых братьев Маккри, если, конечно, они не успели еще слишком набраться и в состоянии были удержать в руках поводья. В противном случае Прискилла сбросил бы вас с себя. Но разбиться насмерть еще не умудрился никто.

Все остатки недавней злости бесследно улетучились, и единственный вопрос, который так и вертелся на языке у Брайди, был:

— Кто такой этот Прискилла?

— Чертов мул, кто же еще, — ответила миссис Спайви и добавила с нескрываемым отвращением. — А вы что подумали? — Она чесала свои широкие бедра с таким остервенением, будто все тело ее, а особенно это место, страшно зудело. — Что ж, решайте, где вы будете сегодня ночевать и дайте мне знать, чтобы я велела Абнеру перенести туда ваши вещи. — Вдова тяжелой походкой направилась к двери и, взявшись за дверную ручку, спросила: — Наверное, вам понадобятся еще и чистые простыни?

— Не знаю, смогу ли я все это вынести, — сказала Брайди, чувствуя, как дрожит ее нижняя губа.

Нику приятно было сознавать, что девушка никогда не решилась бы на подобное признание, не доверяй она ему, пусть даже через секунду она вела себя так, словно жалела о только что сказанном.

Однако, Мэллори это ничуть не удивляло. Он прекрасно знал тот тип женщин, к которому принадлежала Брайди.

Они обедали в большой танцевальной зале, служившей, как и в старые добрые времена, еще и столовой. С тех пор, как Ник с родителями переехал в Потлак, прошло уже семнадцать лет, и «Шмель» сейчас просто невозможно было узнать. В то время этот отель всегда был переполнен. На третьем этаже здания снимали комнаты более ста постоянных жильцов, главным образом, горнорабочие, которые жили в двух-трехместных номерах. Здесь всегда останавливались разного рода коммерсанты и коммивояжеры, которые поселялись, как правило, в больших номерах на втором этаже, где жил и Ник со своими родителями.

Апартаменты, которые они занимали в то время, были не в пример лучше той конуры, что была предложена ему сейчас. Эта старая ведьма Спайви подсунула ему маленькую комнату для прислуги, расположенную в дальнем конце коридора на втором этаже. Комната эта, как и все вокруг, являла собой жалкое зрелище. Двери и оконные рамы ссохлись, краска во многих местах отстала, обои были такими же грязными и пыльными, как и мебель, от которой несло плесенью. Огромные же комнаты на нижних этажах, некогда звеневшие смехом и наполненные жизнью, походили теперь на грязные, пустынные пещеры.

Стоило Нику закрыть глаза, и он видел танцевальную залу такой, какая она была раньше: с длинными столами вдоль стен, за которыми сидели постоянные жильцы и наслаждались прекрасной стряпней миссис Чин.

«Смешно, — подумал Ник, — но несмотря на то, что с тех пор прошло вот уже семнадцать лет, я все еще помню, как звали кухарку Мойры».

Помнил он и постояльцев отеля, горнорабочих, которые, умывшись и приведя себя в порядок, приходили сюда за своей порцией тушеного картофеля, клецек или овощей, бифштексов, котлет или дичи; по пятницам обычно была рыба, а по субботам — жареный цыпленок.

В центре этой комнаты тогда стояли столы, накрытые полотняными скатертями, за которые садились люди, приходившие из города, чтобы пообедать. Жители Потлака приходили сюда поболтать друг с другом и отведать отлично приготовленные блюда. В широких проходах между столиками сновали с белыми полотенцами, перекинутыми через руку, официантки в белых фартучках и официанты в черных костюмах: они ходили от столика к столику, обслуживая клиентов. Раздавался звон столового серебра, звучал веселый смех, с кухни доносились аппетитные запахи.

И всем этим управляла мисс Мойра, Серебряный Ангел, как звали ее в городе. Она останавливалась возле каждого столика.

— Как вам понравился пирог? — не могла не поинтересоваться она. Лицо Мойры казалось очень молодым на фоне ее белых, как снег, волос. — Вы пробовали пирог с крыжовником или с вишней?

Несмотря на то, что миссис Чин, кухарка Мойры, превосходно готовила, выпечкой занималась сама хозяйка отеля, особенно хорошо получались у нее пироги. А также бисквиты.

Все в городе восхищались этой удивительной женщиной: ее милой улыбкой, благородным сердцем и необыкновенными серебряными волосами.

В то время отель переживал свои лучшие дни.

А теперь столовую освещали лишь три лампы, по одной на каждом столике. Остальные столы и стулья были вынесены отсюда и придвинуты к стенам. В столовой царил такой полумрак, что не было видно стен, белели одни лишь высокие потолки. Здесь было так пустынно, что даже тихое звяканье вилки о нож или стук бокала о тарелку отдавались гулким эхом. И звуки эти буквально выводили Ника из себя, или, как любила выражаться Мэй, бесили.

Сидящая напротив него Брайди взяла вилку и принялась за еду, только чтобы не встречаться с ним взглядом. Он видел, как губы девушки то напрягались, то расслаблялись, то снова напрягались.

Один мужчина, из сидящих за большим столом, громко засмеялся. Девушка вздрогнула от неожиданности и Ник, собравшийся было взять ее за руку, передумал. Она казалась такой взвинченной, что наверняка отдернула бы руку, коснись он ее неожиданно. И Мэллори решил немного выждать.

— Я хотела сказать, — произнесла, наконец, Брайди тихим голосом, по-прежнему глядя в свою тарелку, — что на деле все оказалось гораздо сложнее, чем я себе представляла. Отель такой… большой. И в таком ужасном состоянии.

Отложив вилку в сторону, девушка посмотрела на Ника, и в ее взгляде он прочел явную робость. Или это только показалось при плохом освещении? Если бы не тот факт, что Брайди Кэллоуэй подглядывала за ним из окна своей спальни в поезде, он вряд ли сумел бы увязать с ее именем слово робость. Те ее подглядывания были такими детски-наивными! Ник чувствовал себя артистом, который балансирует на канате, натянутом высоко над землей, и очень боялся ошибиться, сделать неверный шаг.

— Вы очень добры, Ник, — сказала Брайди. — Вы были так добры ко мне все эти несколько дней.

— Ну что вы! — Ответил он, улыбаясь. — С вами вести себя по-другому просто невозможно.

Девушка коснулась рукой лба и от этого движения брелоки на ее браслете зазвенели. Они были такими крупными, эти брелоки. И такими красивыми. На каждом из них — своя картинка. А каждая из этих картинок может поведать свою историю…

Ник с трудом заставил себя отвести взгляд от браслета.

— Теперь, после того, как Абнер убрал для вас комнату, вы поселитесь на втором этаже? — спросил он.

Брайди кивнула. Она сложила руки на коленях, и браслет исчез под столом.

— Я велела ему отнести туда мои вещи. Миссис Спайви заверила меня, что послезавтра будут готовы мои комнаты.