Серебряный ангел - Фицджеймс Фиби - Страница 42

— Я тебе покажу тощую! Ты… ты… ты… ХАМ!

Таггарт Слоан стоял возле длинного стола и приглаживал разлохматившиеся волосы. В уголках его губ пряталась чуть заметная усмешка. Увидев Брайди, он слегка поклонился и сказал:

— Добрый вечер, мисс Кэллоуэй.

ГЛАВА 14

«Господи, я его ударила!» — Брайди бежала по коридору к своей комнате, слезы душили ее.

Открыв дверь ногой, она захлопнула ее за собой и тяжело опустилась в кресло. «Это никуда не годится, — думала Брайди. — Это просто никуда не годится! Что сказала бы сейчас тетушка Мойра?»

Изо всех сил сжав руку в кулак, Брайди смотрела на побелевшие костяшки своих пальцев. Но, мало-помалу, волнение улеглось, и лицо ее расплылось в улыбке. Если бы на ее месте была Мойра, она запустила бы в голову Ника Мэллори первое, что попалось бы ей под руку.

Поудобнее устроившись в кресле, Брайди расправила свои юбки.

«Бриджет Кэллоуэй, — сказала она себе, — у тебя был сегодня поистине интересный день!»

Во-первых, она разыскала Шеймуса Мерфи и выяснила, что в один прекрасный день может сказочно разбогатеть. Во-вторых, рискнула воспользоваться «хитроумным изобретением», к услугам которого прибегали все местные жители. В-третьих, прибыли, наконец, ее чемоданы. А еще она убедилась в том, что Таг Слоан не имеет никакого отношения к пожару в отеле. И наконец, она ударила в живот Ника.

Снова сжав руку в кулак, Брайди с силой ударила им по подлокотнику кресла, отчего удивленно звякнули брелоки на браслете.

«Он заслужил это, — подумала она. — Ему не стоило называть Уилли тем грязным прозвищем. И вообще, все это время он скрывал от меня свое истинное лицо. Но зачем? И почему он сказал Таггарту, будто получил то, что хотел? Ведь от меня он точно ничего не получал…»

— Ты и в самом деле прекрасно разбираешься в людях, Брайди Кэллоуэй, — сказала она вслух. — Ведь этот человек казался тебе таким милым.

— Стерва проклятая, — процедил сквозь зубы Ник, должно быть, уже в сотый раз.

Сделав пламя лампы немного ярче, он осторожно взял в руки один из гипсовых слепков и, прищурившись, стал рассматривать его под лупой.

Вся операция прошла, как по маслу. Занимаясь починкой застежки браслета, он держал в руке носовой платок, в котором прятались половинки формочки, залитые воском. Поэтому-то точные оттиски медальона он сделал без особого труда, так что Брайди ничего не заподозрила. Был в этом оттиске лишь один небольшой изъян в том месте, где одна из ручек ангела держалась за серебряный ободок. Но дефект этот можно считать незначительным.

Обычно, используя формочки для того, чтобы сделать копию с ключа, Ник прорезал от одного конца формочки до оттиска тонкий желобок, складывал вместе две половинки формочки и заливал гипс в это отверстие. Таким же образом можно было сделать и жароупорные формочки, в которые заливалась бронза или медь, позволяющие максимально приблизить копии ключей к их оригиналам. Но на этот раз Ник работал не над ключом, и у него не было ни времени, ни опыта для более кропотливого труда.

Он придирчиво осмотрел по очереди две половинки слепка: хотя они и казались слишком хрупкими, разницу между ними можно было легко заметить.

Медленно поворачивая в руках слепок диска, Ник внимательно изучал небольшие выступы на оборотной его стороне, представлявшие какую-то геометрическую схему. Лицевая сторона диска не заключала в себе особых проблем. На ней было всего несколько цифр, о значении которых догадаться было несложно знающему человеку. Но вот эта непонятная схема! С ней явно придется повозиться.

«Нет ничего невозможного, — думал Ник. — Просто на некоторые вещи времени уходит больше, чем на другие, только и всего».

Но кое-чего на его оттиске явно не хватало. Выпуклости на оригинале были отмечены осколками драгоценных камней. Ник успел запомнить какие именно это были камни: синий сапфир, красный рубин и зеленый изумруд. Но вот какой камень где был? Если даже половина того, что он знал о Мойре была правдой, то каждая деталь медальона должна заключать в себе определенный смысл.

Но теперь уже слишком поздно. После недавней сцены в библиотеке, Брайди не подпустит его к себе и на пушечный выстрел. Однако, начало уже положено и нельзя сказать, чтобы оно было плохим. Мэллори решил, что сумеет разгадать все непонятное, как только доберется до места. Ведь, что ни говори, удача по-прежнему оставалась его верной спутницей. Ему всегда везло. Во-первых, повезло уже в том, что он родился далеко не дураком и не уродом; во-вторых, что у него был дядюшка, который многому его научил, и у которого была привычка, напиваться, выбалтывать всякие секреты, причем, после все забывая.

— Да, мне везет, — прошептал Ник и усмехнулся.

Осторожно положив слепок на стол, он потер живот. Эта особа оказалась сильнее, чем можно было предположить. К тому же, он был абсолютно не готов к ее удару. «Стоило мне напрячь мышцы, — подумал он, отодвигая от себя лупу, — и она точно ушибла бы себе руку. Но я надеюсь, что эта стерва и без того ее ушибла».

Ник встал из-за стола, потянулся и взял листки бумаги, на которых сделал два точных рисунка с лицевой и оборотной сторон медальона. Аккуратно сложив листки, он спрятал их в нагрудный карман сюртука. Затем упаковал в коробку формочки и гипсовые диски, завернутые в тряпочку. Они такие хрупкие, что вполне могли сломаться, поэтому Ник и сделал с них рисунки.

Засунув коробку в саквояж, Мэллори посмотрел на часы. Девять. Пора ложиться спать, если он хочет встать в четвертом часу. Свои вещи Ник оставил у Консуэлы, когда ходил договариваться насчет лошадей.

Улыбаясь, он присел на край постели и принялся снимать свои сапоги. Консуэла не забыла его, хотя со дня их последней встречи прошло столько лет. Конечно, это уже не та молоденькая козочка, с которой он когда-то так неплохо проводил время. Наверное, она не на много моложе Брайди. Когда же он, совсем случайно, встретил сегодня Консуэлу, она с готовностью согласилась одолжить ему тощих кляч своего отца. В момент их встречи она была так возбуждена, что казалась готовой немедленно затащить его в дом и до смерти замучить своими ласками.

Ник лег в постель, подложив руки под голову и вздохнул:

— Да, мне везет.

Ведь отыскав лошадей и все необходимые инструменты, он еще тогда не мог с полной уверенностью сказать, что ему удастся снять оттиск с медальона, не говоря уже о том, чтобы расшифровать его таинственные схемы.

— Но у меня все получилось, разве не так?! — воскликнул Ник торжествующе.

А уж уговорить Консуэлу помогать ему совсем оказалось нетрудно. Практически, она сама согласилась на все, прежде чем он успел ей что-либо предложить. Даже немного удивило, что она с такой готовностью отдалась ему после того, как много лет назад он покинул этот город, не попрощавшись с Консуэлой. А он-то думал, что его встретит звонкая пощечина и длинная тирада непереводимых мексиканских ругательств, что ему придется долго оправдываться, просить прощения и давать невыполнимые обещания. В конечном итоге, пришлось пообещать Консуэле только одно — отомстить Слоану.

Нику было легче легкого дать это обещание, тем более, что уже его-то он собирался выполнить обязательно.

Часто-часто моргая, Брайди заставила себя перевести взгляд с браслета на стену.

— Если я не перестану смотреть на все это, — проворчала она, — то ослепну.

Как много брелоков на тетушкином браслете! Брайди встала и принялась ходить из угла в угол, перебирая их в памяти. Брелоки, располагаясь последовательно, чередовались золотые с серебряными. Расстояние от застежки до медальона, находившегося в центре, занимали: маленький золотой шарик и пара серебряных костей, отлитых как единое целое, с маленькими рубиновыми вставками на каждом из них. «Змеиные глаза», именно так, в шутку, называла эти осколки рубина тетушка Мойра, после чего громко смеялась.

Следующим брелоком был золотой глобус с выгравированными на нем континентами и узенькой черной полоской, обозначающей экватор; за глобусом шла серебряная лошадка с крошечными осколками изумрудов вместо глаз; за лошадкой следовал золотой терьер; затем три серебряных чашки, также отлитые, как одно целое, и с осколками сапфиров в каждой из них, которые, должно быть, изображали воду. Завершало это вереницу брелоков золотое сердце и, конечно же, медальон с ангелом.