Друг семьи - Мэдисон Аманда - Страница 5

Подойдя к дому, Жоан поднялся на каменную террасу. В хорошую погоду он любил здесь завтракать, наслаждаясь солнцем и свежим воздухом. Сев за стол, Жоан раскрыл утреннюю газету.

В это время дверь, ведущая в дом, распахнулась и появилась Рейчел. Их глаза встретились, и Жоан почувствовал, как электрический ток пробежал по его жилам. О, он хорошо помнил, каково держать в объятиях эту женщину. Она была, словно спелая виноградная гроздь – нежная и упругая, наполненная восхитительной силой жизни.

– Доброе утро, Жоан.

Этот голос – мягкий, грудной, негромкий – заставил его сердце болезненно заныть. Поспешно отложив газету, Жоан поднялся навстречу Рейчел.

– Доброе утро, дорогая. Как спала?

Ее ответная улыбка вышла несколько натянутой.

– На удивление хорошо. Прекрасная кровать стоит в комнате для гостей.

В руке Рейчел держала чемодан. Сумка с одеждой висела через плечо. Она уже собралась.

– Все-таки уезжаешь?

Рейчел помолчала. Потом шмыгнула носом, будто бы снова стала маленькой девочкой.

– Так легче, Жоан. Меньше привыкаешь.

– Боишься, что у тебя возникнет нездоровая привязанность к кровати?

Уголок ее рта дрогнул.

– Ты говоришь, как опытный психоаналитик.

– Я встречался с одной из них в прошлом году.

– И как?

– Никак. У нее была аллергия на виноград. Заставила меня выбирать.

– О, Жоан, как это ужасно! – воскликнула Рейчел.

– Действительно, как она могла попросить о таком?

– Да нет же. Как ужасно для этой женщины! Должно быть, она плохо тебя знала. В противном случае, не стала бы так ставить вопрос.

– Ты бы ни за что так не поступила, да? – поинтересовался Жоан.

– Нет, я знаю тебя гораздо лучше. Ты влюблен в твой виноград. Всегда был влюблен.

Рейчел посмотрела на золотящиеся холмы вокруг дома, расчерченные ровными рядами виноградных лоз. Подняв лицо навстречу восходящему солнцу, она прикрыла глаза.

– Никогда не смогу забыть этот запах. Утренние виноградники пахнут как-то по-особому.

А Жоан не мог отвести взгляд от стройной фигурки в лучах утреннего солнца. Эту женщину следовало оберегать и защищать. Но к его братским чувствам примешивалось еще одно – непонятное и тревожащее, словно голод или жажда. Жоан еще не разобрался в нем до конца.

– Я тоже люблю проводить утро здесь.

Рейчел открыла глаза и улыбнулась ему.

– Оказывается, я не отдавала себе отчет в том, что так скучала по этому дому… И по тебе…

– Потрясающее признание, – мрачно заметил Жоан.

Рейчел состроила ему рожицу и подняла с пола чемодан.

– Ты счастливчик, знай это. Любишь свою землю и получаешь удовольствие от виноделия. Очень немногие могут заниматься тем, что им действительно нравится.

Жоан пересек террасу, подошел к Рейчел и тоже посмотрел вдаль, на круглящуюся холмами прекрасную землю.

– Ты бежишь от меня или от этой земли, Рейчи?

Молодая женщина искоса взглянула на него. На темных ресницах блеснули слезинки, выдавая боль и тщательно скрываемое отчаяние.

– Эта земля… Как может такое прекрасное место приносить одни несчастья!… – Голос Рейчел дрогнул.

– Земля не убивала твоего брата!

– Но он навсегда упокоился в ней.

Жоан не возразил ни словом. Он до сих пор не мог проехать по той дороге, на которой разбился Теренс, не испытав чувства утраты и несправедливости происшедшего. И чувства вины.

Вины за то, что Теренс был тогда за рулем. За то, что друг был сейчас мертв, а он, Жоан, жив. За то, что за ошибку Теренса заплатила Рейчел. Жоан лучше кого-либо знал, как подкосил трагический случай ее родителей.

– Мне тоже недостает его, – прошептал он, глядя на склоненную голову Рейчел.

Та попыталась улыбнуться сквозь слезы.

– Спасибо тебе.

– Я любил твоего брата.

Жоан увидел, как стоящая рядом с ним женщина прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Он физически ощущал ее боль – и ничем не мог помочь.

– Теренс был больше чем друг… Мы были с ним, как родные братья.

– Мама и папа больше о нем не упоминают. Я знаю, что воспоминания причиняют им боль, но мне иногда так хочется произнести его имя, просто поговорить с кем-нибудь о Терри!

– Ты всегда можешь поговорить со мной. Я тоже часто вспоминаю твоего брата. И все хорошее, что меня с ним связывало. – Сказав это, Жоан поднял чемодан Рейчел. – Ты остаешься здесь до завтрашнего дня. Это решено.

– Жоан!

– Прошлой ночью мы решили, что мой дом – лучшее место, в котором ты можешь остановиться.

– Ничего мы не решили! Ты вынудил меня остаться!

Жоан удивленно поднял бровь.

– Должно быть, тут проблема в языковом барьере.

– Не глупи. Ты великолепно говоришь по-английски. Проблема кроется в твоем вечном стремлении командовать. Именно поэтому я предпочту остановиться где-нибудь в другом месте. Не желаю постоянно тебе потакать! У меня есть еще и собственное мнение.

Великолепный португалец примирительно улыбнулся. Да, Рейчи была крепким орешком.

– Согласен. А теперь, прошу тебя, сядь и расскажи мне подробнее о твоей работе. Мне не терпится узнать все о парке Лидфордов.

Рейчел скептически наморщила нос.

– Ты же никогда не любил всякие там сады и парки, Жоан. Виноград и вино – вот все, что тебя интересует.

– Неправда. Я очень люблю сад нашей семьи.

– Сад вашей семьи – полностью заслуга твоей матери, которая возилась с ним, по твоим словам, почти сорок лет. Если бы садом занимался ты, все бы давно завяло. Тебя интересуют исключительно новые сорта компактного черного винограда.

Жоан, несколько оживившись, с готовностью кивнул.

– Ты совершенно права. Но нельзя не согласиться с тем, что ягоды этих сортов обладают значительно более богатым вкусом в сравнении с длинностеблевыми формами.

Рейчел негромко засмеялась, и у него потеплело на сердце. Теренс как-то сказал, что есть два способа заставить настроение Рейчи измениться – рассмешить ее или поцеловать. Оба способа работали одинаково хорошо.

Рассмешить или поцеловать…

Сегодня все в облике молодой женщины восхищало его, начиная от темных волос, оттеняющих нежное лицо, до пастельно-голубого костюма и тонкой нитки жемчуга, обвитой вокруг шеи. Но особенно губы, чуть тронутые нежно-розовой помадой – изящно изогнутые, чувственные, даже на взгляд мягкие и сладкие, – они были созданы для шампанского, темного шоколада… и поцелуев.

Жоан вздохнул, отдавшись своим мыслям. Роман с Рейчи? Это невозможно. Конечно, она уже не малышка Рейчи, но все еще по-своему неопытна и наивна. Он окружит ее заботой, не давая платоническим чувствам перерасти в нечто большее. Отнесется к ней, как к сестре. Да, как к сестре!

Решение было принято – иные отношения между ними были невозможны. Рейчел нуждается в нем и в его помощи. Более ничего.

В это время Патрисия открыла дверь, осторожно внося серебряный поднос с кофе и горячим молоком.

Жоан и Рейчел сели за стол. Патрисия налила им кофе, добавив при этом в чашку гостьи изрядное количество молока.

– Может быть, ты предпочитаешь черный кофе? – спросил Жоан, ненавидевший молоко всей душой.

– Она любит молоко, – безапелляционно заявила Патрисия, ставя на стол тарелки с кусочками дыни и с теплыми булочками. – Молоко для нее очень даже полезно.

Жоан оставил это заявление без ответа. И Рейчел поднесла чашку к губам, с наслаждением вдыхая аромат свежеприготовленного напитка.

– Никак не могу заставить себя отказаться от этого. Я слишком люблю хороший кофе. Но теперь выпиваю не больше чашки в день.

– Если это является твоей единственной проблемой, то тебе не о чем беспокоиться, дорогая.

– Все зависит от того, что считать проблемой, не так ли? – Щеки Рейчел слегка порозовели.

– Дорогая, ты меня беспокоишь. Неужели у тебя и вправду неприятности?

Рейчел покачала головой, прикусив пухлую губку. Жоан поспешно отвел взгляд. Она выглядела такой привлекательной, такой нежной! И упорно скрывала какую-то тайну.