Взрослая девочка - Эллвуд Берта - Страница 20

Одри слушала, онемев от удивления. Она знала, что мама успела чего-то добиться, но не ожидала, что спустя двенадцать лет после смерти к Софи снова придет успех.

— И ты мне ничего не сказал? — только и смогла вымолвить она.

— Я ждал осени. Хотел, чтобы ты увидела готовый результат. Мы обязательно съездим на этот показ, и ты увидишь, что из этого получилось.

Одри на секунду задумалась, потом подняла глаза и несмело спросила:

— Жюль… А я могу увидеть этот фоторепортаж?

— Ты можешь увидеть даже оригинал. Образцы некоторых работ Софи хранятся в нашем музее. Ты же знаешь, у нас есть свой музей. Мы приглашаем туда клиентов, когда хотим показать, как давно существует Фирма и как много мы успели сделать за эти годы.

Глаза Одри загорелись в предвкушении.

— Ух ты! Нет, я не знала… Ты сводишь меня туда?

— Я рад, что тебе интересно, — кивнул Жюль. — Ты, между прочим, один из крупнейших акционеров, а совсем ничего не знаешь о фирме, от которой получаешь дивиденды. Между прочим, после выхода коллекции тебе как наследнице причитается круглая сумма — у Софи был патент на эту технологию нанесения рисунка.

— При чем здесь деньги, — досадливо отмахнулась Одри. — Мне интересно посмотреть. Пошли скорее.

— Я провожу тебя до музея и познакомлю с его хранителем. Надеюсь, ты простишь меня за то, что не я проведу для тебя экскурсию. Я бы с радостью, но через десять минут у меня совещание, — извинился Жюльен.

— Ничего страшного, — кивнула Одри. — Я понимаю.

Секретарша Жюльена Фермэ, мадмуазель Люси Брандэ, проводила шефа и его гостью злобным взглядом. Ну чем, скажите, чем эта тощая селедка лучше нее?

Люси была натуральной длинноволосой блондинкой с огромными голубыми глазами и маленькими розовыми ушками, привыкшими, что на них шепчут комплименты, балансирующие на грани приличия. Она работала у мсье Фермэ уже полгода, но шеф ни разу — да-да, представьте себе! — ни разу не сделал попытки вывести их отношения за рамки служебных.

Хотя она слыхала, что ее предшественницу уволили как раз потому, что… Нет, не совсем так. Девушку не уволили. Просто, когда их с шефом роман затянулся и глупышка стала устраивать сцены, желая из секретарши и любовницы превратиться в жену, ей предложили роль в рекламном ролике в качестве небольшого отступного. Девушка была бездарностью, и на этом ролике ее карьера заглохла. Наверное, она снова устроилась секретарем, но уже в другое место.

Но она-то, Люси Брандэ, не бездарность! Она смогла бы показать себя и стать звездой шоу-бизнеса! Но шеф, как назло, смотрел словно сквозь нее и никогда не приближал свои губы к ее розовым ушкам, чтобы сделать заманчивое предложение.

Игнорировал он и других девушек — служащих Фирмы. Зато когда она сегодня доложила, что в приемной ожидает Одри Дюшансе, мсье Фермэ приказал немедленно пригласить посетительницу, принести кофе и пирожные, причем непременно самые свежие. У Люси также было предписание соединять шефа с мадмуазель Дюшансе, когда бы она ни позвонила — даже если для всех остальных в этот момент его не было на месте.

Дюшансе… Дюшансе… Какая знакомая фамилия… Люси наморщила лобик, но тут же вспомнила, что это вредно для кожи. И все-таки, где же она это слышала? А, ну конечно. Так звали знаменитую художницу по ткани, чья работа сыграла огромную роль в становлении их любимой Фирмы. Именно так — Фирмы, с придыханием и особым пиететом в голосе.

Все понятно, решила для себя Люси. Значит, мсье Фермэ решил продолжить славную династию, соединив свою судьбу с наследницей Софи Дюшансе. Что ж, хороший выбор. Настолько хороший, что можно взять себя в руки и временно отказаться от связей на стороне. А ведь, говорят, Жюльен Фермэ был большим любителем слабого пола, и предыдущая секретарша была чуть ли ни одной из сотен его пассий.

Для этой Одри Дюшансе он — тоже хороший выбор, что и говорить. Ровня. Но для нее, Люси Брандэ, он — единственный шанс. Одри найдет себе другого. А Люси не собирается сидеть до конца своей жизни в приемной, вскакивая по сигналу селектора, как дрессированная крыса по звонку.

Я буду не я, сказала себе Люси, если молодой, богатый и красивый шеф не окажется в моих объятиях.

А там уж она его не упустит.

Одри расплатилась с таксистом и пошла по дорожке к красивому двухэтажному зданию, которое во второй раз в жизни стало ее родным домом. Здесь она провела первые несколько лет жизни, пока не осиротела; сюда она возвращалась из любой поездки теперь.

Паскаль Лезадо большими садовыми ножницами ровнял крону декоративного кустарника. Он улыбнулся Одри и сообщил:

— Мадмуазель, вам телеграмма из Ниццы. Почтальон только что ушел. Мари за вас расписалась.

— Из Ниццы? — Сердце Одри учащенно забилось. Она почти побежала к дверям, едва не споткнувшись о колли Мими, разлегшуюся поперек дорожки.

В Ницце проходила та самая художественная выставка, о которой Одри рассказывала Жюльену. Она не поехала на церемонию открытия из суеверия. Вообще-то Одри никогда не придавала значения приметам. Но тут ей показалось, что если она примет участие в светских мероприятиях раньше, чем ее работы увидит публика, ее неминуемо ждет позор.

Если ее творчество или вообще не заметят, или раскритикуют в пух и прах, пусть она останется для всех просто какой-то Дюшансе, подписью на обороте, а не живым человеком, красным от стыда.

Сейчас Одри терялась в догадках: успех ее ждет или крах. Ей не терпелось поскорее об этом узнать.

В проеме, ведущем в столовую, стояла Мари. Она вертела в руках бланк телеграммы и разве что не обнюхивала его. На лице ее отчетливо читались признаки нечеловеческой борьбы с любопытством, и по всему было видно, что Мари готова сдаться. Она, конечно, понимала, что чужую почту читать нельзя, но это было выше ее сил.

Одри вовремя успела спасти мадам Лезадо от грехопадения. Она на ходу выхватила бланк из цепких пальцев Мари, вбежала в гостиную и с нетерпением принялась распечатывать телеграмму.

«Уважаемая мадмуазель Дюшансе! Приглашаем Вас на церемонию закрытия выставки и награждения победителей конкурса, которая состоится…»

Одри села на подлокотник кресла, снова и снова пробегая глазами нехитрый текст. Как это расшифровать?

Из текста телеграммы было абсолютно неясно, опозорилась она или нет. Наверное, они разослали подобные сообщения всем участникам, кто не был на открытии и не получил приглашения лично. Одри была немного разочарована.

Ну что ж, в любом случае в пятницу, накануне торжеств, ей надо быть в Ницце. Там она все и узнает. Организаторы предоставляли место в отеле всем конкурсантам. А значит, пора подумать, что надеть, и паковать чемоданы.

Одри направилась в свою комнату и едва не налетела на Мари, которая делала вид, что смахивает пыль с абсолютно чистых перил лестницы, а на самом деле поджидала хозяйку, чтобы невзначай поинтересоваться содержанием телеграммы.

— Это от мсье Фермэ? — не выдержала она. — А я думала, что он в Париже…

— Мари, я на выходные еду в Ниццу, — сообщила Одри.

— О, так у вас с мсье Фермэ романтический уик-энд, как говорят англичане? Как это замечательно… Вот мы с Паскалем, помнится, ездили на виноградники, где работала его матушка, — это было вскоре после свадьбы… — И Мари углубилась в воспоминания.

Одри хотела объяснить, что Мари ошибается, и рассказать об истинной цели своей поездки. Но потом решила этого не делать.

Одно дело, если она вернется со щитом. А если на щите? Ей не хотелось, чтобы все вокруг судачили об ее провале. Поэтому она не стала напоминать Мари о выставке. Вот если все пройдет гладко — тогда и расскажет.

И потом, заблуждение мадам Лезадо было хорошей поддержкой их с Жюльеном плана. Ей даже врать не пришлось — Мари все додумала сама. Пусть все считают, что Одри отправилась провести время с женихом.

Романтический уик-энд — так романтический уик-энд.