Взрослая девочка - Эллвуд Берта - Страница 28

И почему она, Одри, должна расплачиваться за грехи той неизвестной, которая давным-давно так больно ударила по чувствительности и самолюбию Жюльена? Это несправедливо.

Одри одновременно трепетала от обиды и от желания прижаться к любимому, обнять его, быть рядом и ощущать ответное тепло. Милый Жюль, сегодня он был так нежен с ней, смотрел на нее так, что впору было ликовать, а не печалиться, благодаря судьбу за эти моменты счастья и не помышляя о большем.

Но именно сейчас, когда она была на волосок от победы, у нее опускались руки. Она так долго ждала и терпела, что не могла ждать и терпеть еще одну ночь. Его отделяла от нее только стена, но как ей хотелось разнести по камушкам эту стену!

Неожиданно для себя самой Одри вскочила, накинула халат и подошла к двери. Вот она, тонкая преграда — осталось лишь повернуть ручку. Но что делать с той преградой, которую Жюльен возвел в собственном сердце?

А что, если… Что, если отбросить гордость и сделать первый шаг? Она помнила, как скверно кончилась эта попытка в Сен-Тропе, но ведь теперь все было совсем по-другому? Тогда между ними стояло табу: он считал ее ребенком. Этой преграды больше нет. Сегодня он ответил на ее невинную ласку…

Что делать? Одри боялась вспугнуть Жюльена, боялась уронить себя в его глазах, но боялась также упустить шанс победить его страх любви, боялась потерять Жюльена… В конце концов, ей просто было трудно лежать здесь одной, думая, что в эту самую минуту все могло быть иначе.

Она прижалась горячим лбом к двери со своей стороны, тяжело дыша и не зная, что делать.

Он прижался горячим лбом к двери со своей стороны, тяжело дыша и не зная, как унять себя.

Одри услышала за дверью дыхание Жюльена…

Жюльен услышал за дверью дыхание Одри…

Они одновременно схватились за ручку и повернули ее, открывая дверь.

Он дернул дверь на себя так решительно, что держащаяся за ручку Одри буквально влетела в его объятия.

— Одри, я…

— Жюль, я…

Они произнесли это хором, рассмеялись, посмотрели друг другу в глаза… И слились в долгом поцелуе. Тихий шорох сопровождал их поцелуй — то ли ветер доносил плеск волн, то ли улетали прочь удрученные духи сомнений.

Счастливые и усталые, они вытянулись поперек огромной кровати, стоящей в центре бордовой спальни. Одри взглянула на возлюбленного… и рассмеялась. Ваза с фруктами опрокинулась, и в волосах Жюльена запутались грозди винограда.

— Ты похож на Диониса, — сообщила она и подумала: мой бог. Мой языческий бог, прекрасный, страстный и всемогущий. Только не будь со мной так же непостоянен, как боги. Я этого не вынесу.

Жюльен молча улыбнулся, ласково гладя шею Одри и любуясь тем, как струятся по ее плечам волосы, влажные после их нежной и страстной ночи. Ее первой ночи в объятиях мужчины.

Ему казалось, что тяжкая гора свалилась с плеч. Конец сомнениям и метаниям, покончено с беспорядочной жизнью и бегством от любви. Закончилась эра одиночества среди толпы чужих и ненужных людей. Теперь для него наступает новая жизнь. Для них с Одри. Для них двоих.

Она вспомнила, как, едва оказавшись в номере, решила, что здесь слишком безукоризненно, такой скучный порядок… Теперь, привстав на локте и глядя на Жюля, прекрасного в своей наготе, лежащего на сбившейся простыне в окружении гроздьев винограда, персиков и яблок, Одри поймала себя на мысли: теперь все как надо. Все на местах.

— Спи, милая. — Жюльен привлек ее к себе, обнял и уложил ее голову себе на плечо. — Надо немного поспать перед дорогой.

— Ты уже сообщил родителям, что хочешь с ними поговорить? — сонным голоском поинтересовалась Одри.

— Поговорить? О чем? — искренне удивился Жюльен.

— Ну как же… О том, что слухи о нашей свадьбе сильно преувеличены…

— А разве они преувеличены? — с улыбкой переспросил Жюль.

Одри подняла глаза и встретила его теплый взгляд.

— Милая, ты ведь выйдешь за меня замуж? — спросил он.

— Как? По-настоящему? — не поверила своим ушам Одри.

— Конечно, по-настоящему, — рассмеялся Жюль. — Как же иначе.

— Я… О!.. — Одри все еще боялась, что ее разыгрывают, но по лицу Жюльена было видно, что он не шутит. Она вспомнила, что в книгах в таких случаях говорят: «Я подумаю» или «Мне нужно время, чтобы принять такое судьбоносное решение»… Но быстро вспомнила, что она — не героиня романа, и поэтому просто сказала: — Да!

— Значит, завтра вместе обрадуем моих. — Жюльен нежно поцеловал невесту. — А теперь — спокойной ночи. То есть доброго утра.

Первые лучи рассвета пробились в щель между портьерами, освещая влюбленных, спящих в тесном сплетении рук и ног среди рассыпавшихся фруктов.

— Поздравляю, поздравляю, моя дорогая, это невероятно! — Сандрин расцеловала Одри в обе щеки. — Ты такая молодец! Мы уже прочитали о твоей победе в газете! Ты дважды молодец, — заметила она уже тише, так, чтобы ее могла слышать только Одри. — Сделать так, чтобы Жюль захотел жениться, — вот это настоящий подвиг! И я себе даже не представляю лучшей невестки, чем ты.

— Спасибо, Сандрин, — смущенно проговорила Одри.

— Эту газету надо обязательно сохранить! — Огюст Фермэ надел очки и с гордостью продемонстрировал утренний номер.

Большая фотография сияющей Одри и гордого Жюльена, обнимающихся перед объективом фотокамеры, иллюстрировала статью о конкурсе, которая вышла под шапкой: «Мисс Франция? Нет, юная художница». Одри и правда была невероятно хороша и вполне могла претендовать на титул королевы красоты. Были здесь и другие снимки, в том числе те, на которых Одри оказалась вместе с Эви.

— Ну, рассказывайте. — Глаза Сандрин светились от любопытства. — Сейчас прикажу подавать обед.

Пока Ивон, прислуга в доме Фермэ, накрывала на стол, Жюльен и Одри наперебой рассказывали о вчерашнем торжестве, о том, как они переволновались, как потом их осаждали журналисты с просьбой сказать несколько слов, какая замечательная была выставка…

Рассказов хватило до конца обеда. Когда Ивон унесла пустые тарелочки из-под десерта, Огюст на правах главы семьи сменил тему разговора.

— А теперь давайте поговорим о вас, — предложил он. — Кажется, вы хотели нам что-то официально сообщить?

— Да, — кивнул Жюльен и торжественно выпрямился. — Папа, мама, я предложил Одри стать моей женой, и она согласилась.

— Я так рада, так рада! — Сандрин вскочила с места и снова принялась расцеловывать сына и его невесту. — Когда же все-таки свадьба?

— Мы еще не обсуждали это, — признался Жюльен.

— Думаю, трех месяцев на подготовку вполне хватит, — произнес Огюст. — За это время мы успеем организовать и само мероприятие, и свадебное путешествие, и сшить наряды… Для начала составьте список приглашенных, надо знать, сколько будет гостей.

У Одри опять возникло ощущение, что все это происходит не с ней. Неужели это обсуждается их с Жюльеном свадьба? Неужели правда, что они провели эту ночь вместе и ей это не приснилось? И теперь Жюльен хочет навсегда соединить их судьбы?

Впрочем, когда она вышла в ванную и увидела свое лицо в зеркале, ее сомнения по поводу прошлой ночи разрешились сами собой. Глубокие тени, залегшие под глазами, и счастливый блеск в глазах, неистребимый никакой усталостью, красноречиво свидетельствовали о том, что она встретила рассвет в объятиях любимого человека.

Одри вернулась в комнату и села рядом с Жюлем, который обсуждал с отцом подробности предстоящей свадьбы. Он улыбнулся своей новообретенной невесте и продолжил разговор. Боже мой, целых три месяца! Она не ожидала, что это будет так не скоро. Что там делать целых три месяца?

Но ведь я ждала целую вечность, напомнила она себе. Почему бы ни подождать еще немного? Наверное, она просто боялась, что за это время Жюльен передумает на ней жениться и вернется к своему старому образу жизни. Если задуматься, то оно и к лучшему. Пусть это произойдет до свадьбы или не произойдет никогда. Но Одри даже думать на эту тему не хотелось.