Завоевательница - Сантьяго Эсмеральда - Страница 4

Мужчины вроде бы вообще ничего не носили, однако судить было трудно, поскольку дон Эрнан всегда рисовал их с поворотом в три четверти или сбоку или же они держали перед собой палку, лук или какой-нибудь другой предмет, прикрывающий ту часть тела, которую Ане больше всего хотелось рассмотреть.

Дон Эрнан рассказывал о полной опасностей жизни на острове: набегах воинов-тайно, землетрясениях, болезнях, чудовищных штормах, разрушавших все на своем пути. Но еще он описывал золотые самородки, мерцавшие в песке вдоль русел первозданно-чистых рек, необычные фрукты, свисавшие с вьющихся стеблей, непроходимые леса и древесные стволы такой ширины, что пять человек не могли их обхватить. В своих записях он повествовал о бесконечных возможностях этих загадочных земель. Как все конкистадоры, он приехал туда за богатством, однако, прежде чем сколотить состояние, ему пришлось укрощать дикую природу и первобытный народ.

В 1526 году письма от дона Эрнана приходить перестали. Сундук с его дневниками и документами доставил год спустя моряк, которому поручили сообщить семье о том, что их родственник скончался от холеры. В воображении Аны, однако, он по-прежнему оставался живым. Девочкой она зачитывалась его отчетами, изучала рисунки и пыталась представить, каково это было — светлокожему, голубоглазому испанцу в первый раз столкнуться с коричневыми, черноглазыми аборигенами Нового Света. Ее интересовало, что чувствовали тайное, увидев людей в металлических шлемах, ярких панталонах, со сверкающими на солнце мечами из толедской стали, — чужаков, которые спускались в шлюпки с борта парусных судов и гребли к берегу в сопровождении собак. Впереди всегда шел человек с распятием в поднятых руках.

Далеко за полночь, склонившись в дрожащем свете свечей над страницами дневников дона Эрнана, Ана приходила в отчаяние оттого, что родилась женщиной, к тому же слишком поздно, и поэтому не могла стать отважным первопроходцем, подобно своим предкам. Она изучила каждый отчет, который смогла разыскать, об удивительной кампании, предпринятой Испанией, чтобы открыть новые земли, усмирить туземцев и стать хозяйкой сокровищ одного из полушарий.

Она узнала, что в числе конкистадоров оказались в основном бедняки, вторые сыновья и военные, которые, имея за спиной многочисленные сражения, не видели особых перспектив в будущем. Ана не относилась ни к одной из этих категорий, но ей были близки чувства дона Эрнана. Она была всего лишь девочкой, воспитанницей монахинь, опутанной условностями своего окружения, однако понимала отвагу конкистадоров и разделяла их уверенность в том, что, оставив родину, семьи и традиции, можно упорством и силой оружия добыть богатство и обеспечить себе жизнь, полную волнующих приключений. Чем больше она читала, тем больше стремилась попасть в мир за пределами своего балкона, убежать подальше от гулких залов монастырской школы, дома и разочарованных родителей.

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ

Комната Аны в монастыре Буэнас-Мадрес находилась рядом с комнатой ее школьной подруги Элены Алегрии Фелис. У Элены было безупречно овальное, обрамленное густыми каштановыми волосами лицо с бледной кожей, огромными невинными голубыми глазами и ротик сердечком — создавалось впечатление, будто с губ девочки не сходит прекрасная улыбка. Ученицы в школе называли Элену Мадонной, поскольку своей небесной красотой она походила на изображения Пресвятой Богородицы. А Ану прозвали Тросточкой — она была такой коротышкой, что рядом с Эленой походила на палку для ходьбы.

После того как гасили свечи, вопреки монастырским правилам девочки сворачивались клубочком на кровати то в одной, то в другой крошечной спаленке и делились секретами и фантазиями, которые свойственны школьницам с живым воображением. Однажды вечером, когда Ана рассказывала подруге о подвигах дона Эрмана, развязалась лента, стягивающая вырез на ночной рубашке Элены, и приоткрылась грудь идеальной формы. Элена уставилась на нее, словно никогда не видела раньше, потом взглянула на Ану, которая тоже смотрела как завороженная. Ана робко дотронулась до груди Элены, и сосок напрягся. Элена вздохнула. Ана отпрянула. Элена прижала руку подруги к своей груди и распустила ленты так, чтобы рубашка упала с плеч. Ана осторожно погладила ее грудь, а когда Элена отозвалась на ласку, поцеловала сосок и коснулась его языком. Они исследовали тела друг друга несмелыми, дрожащими пальцами, касались горячими губами прохладной кожи. Затрепетав, Ана в смущении прижалась худенькой спиной к животу подруги. Элена обняла ее, и они уснули.

Раз в неделю они исповедовались дряхлому, почти глухому падре Буэнавентуре. Иногда из-за экрана исповедальни доносился его храп.

— Простите меня, отец, ибо я согрешила.

Школьницы, перечисляя свои проступки («Я тщеславна, падре: я вчера три раза посмотрелась в зеркало»), проистекающие из страстей, которые одолевают девочек-подростков («Я завистлива, падре: я хочу, чтобы мои волосы были такие же длинные и блестящие, как у Марии»), постоянно упоминали плотские помыслы, но никогда — плотские деяния. В спертом воздухе тесной исповедальни Элена с Аной перекрестились и, рискнув обречь себя на вечный огонь преисподней, совершили грех, умолчав о своей провинности, в то время как их пальцы все еще хранили аромат друг друга.

Элена жила воспитанницей в семье, где росли два мальчика-близнеца. Она осиротела в четыре года, и ее взяли к себе в дом Эухенио Аргосо Марин и его жена Леонора Мендоса Санчес, родственники настолько дальние, что Элена даже сомневалась, существует ли вообще между ней и ними родство. Как бы то ни было, она считалась племянницей дона Эухенио и доньи Леоноры и кузиной их сыновьям, Рамону и Иносенте.

Рамон, родившийся на двенадцать минут раньше, должен был, по расчетам родителей, жениться на богатой наследнице, чтобы увеличить состояние и поднять статус семьи, а его младший брат Иносенте — на Элене, не имевшей средств, но ожидавшей наследства на свое восемнадцатилетние от родителей доньи Леоноры. Помолвку официально не объявляли, однако само собой подразумевалось, что Элена предназначается Иносенте.

— А тебе надо выйти замуж за Рамона, — предложила Элена. — Мы тогда станем сестрами и будем всегда вместе. Рамон и Иносенте богаты и красивы, — добавила она, — а Аргосо — знатная семья. Их отец — полковник кавалерии…

— Рамон служит в армии?

— Служил, но сейчас оба брата работают в конторе, — объяснила Элена. — Готовятся вступить во владение предприятием своего дядюшки.

Ни один кабальеро из окружения Аны, включая ее отца и дедушек, никогда не работал, по крайней мере не ходил в контору.

— Ну я не знаю…

— Они вовсе не тупые зануды, — возразила Элена. — Они работают только по утрам. Уверена, они тебе понравятся. Они очень милые и любят повеселиться.

— А как я с ними познакомлюсь? — Ана все еще слегка сомневалась.

— Приезжай на мое пятнадцатилетие и погости какое-то время. Донья Леонора наверняка разрешит мне пригласить на день рождения лучшую подругу. Да, пожалуйста, приезжай в Кадис. — Элена так сильно сжала руки Аны, что той стало больно.

Ана никогда в жизни не встречала полных близнецов. Спустя два дня после того, как Элена представила ей братьев, она по-прежнему сомневалась, кто из них Рамон, а кто Иносенте.

— Вы так похожи! — сказала она однажды утром, пока они ждали, когда спустится Элена. — Как я могу заметить разницу, если вы к тому же одеваетесь одинаково?

— Если ты научишься нас различать, мы женимся на тебе, — пошутил один из братьев.

— А Элена вас различает?

— Никто не различает, — вступил в разговор второй брат.

— То есть вы оба женитесь на одной девушке, которая сможет определить, где Рамон, а где Иносенте?

— Точно, — ответили они хором.

— Так нельзя!

— Конечно можно. Кто об этом узнает?

До своего приезда к Элене Ана ни разу не оставалась наедине с мужчиной, даже с отцом или дедушкой, но донья Леонора не была такой бдительной, как донья Кристина или Хесуса. Несмотря на свою молодость и неопытность, Ана понимала, что Рамон и Иносенте разыгрывают ее. Если один звал после завтрака погулять по саду, появлялся там другой, как ей казалось. Или один предлагал сходить в дом за шалью, а приносил другой. Близнецы считали, что одурачить ее легче легкого, и поэтому она решила научиться их распознавать.