Вмешательство провидения - Блейк Салли - Страница 19

Если не считать того, что они постоянно соперничают друг с другом, подумала Лори. Он бросил недовольный взгляд на ее отчужденное лицо, но никак не выказал своего раздражения.

— Должна вам сказать, я слышала немало споров, даже очень горячих, в нашем доме. К моему отцу часто приходили друзья и коллеги. О чем они только не спорили, о политике, о социальных вопросах, да о чем угодно, — и мне тоже позволялось вставить слово и высказать свое мнение.

— Ах да, — протянул Роберт. — Я же забыл, какие вы, американцы, прогрессивные по сравнению с нами. Да, в этом мы отстали, ничего не скажешь.

Он что, намекает на то, что английские леди считают ниже своего достоинства принимать участие в спорах? Ну и пусть. Она сделает вид, что ничего не поняла. Они уже почти приехали, да и вообще на сегодня впечатлений достаточно. По крайней мере, будет о чем подумать. Не в последнюю очередь Лори занимала причина странного поведения Стивена. Конечно, это семейное дело Коннорсов, но так получилось, что она, сама того не желая, оказалась в гуще событий.

Лори вспомнились горящие глаза Стивена, напрягшиеся жилы на мощной шее, и почему-то от этих воспоминаний ее охватило нервное возбуждение. Да, он не чужд физического труда, потому такой сильный, он из тех, кто не будет сидеть в стороне, когда другие работают, Лори это чувствовала инстинктивно. И пусть кому-то Стивен покажется менее интересным, чем его брат-бродяга, все равно он ему не уступает в мужественности. Ничуть.

— Нет, вам стоит задержаться здесь до нашего дня рождения, — сказал Роберт, смягчая тон. Наверное, решил, что переборщил с сарказмом. — Жаль, что вы уже купили билет. Вы когда-нибудь были на маскараде?

— Нет, никогда, — ответила Лори. — Должно быть, это интересно...

— Еще как. Это будет нечто! Вашу тетю и дядю мы уже пригласили, и, если вы решите остаться, обещаю, ваше имя будет во главе списка приглашенных. В каком бы костюме вы ни пришли, вы все равно затмите всех местных девушек.

— О, благодарю, сэр, вы так добры, но как вы можете такое говорить после того, как я видела вас со столь прелестными девушками? — сказала Лори и засмеялась, глядя в его посветлевшее лицо.

— Но я так считаю! — воскликнул Роберт. — Я действительно хочу, чтобы вы остались. Мы все хотим.

Наверное, так оно и есть, подумала Лори. Ну почему все на нее так давят, хотя, по правде говоря, слышать это очень приятно.

Попрощавшись с Робертом, она вышла из машины и направилась к дому. Когда автомобиль с ревом помчался прочь, на лице Лори все еще блуждала улыбка.

Элен сидела в гостиной и листала журнал. Услышав шаги, она подняла голову.

— Ну как, Лори, хорошо провела время? Судя по твоему румянцу, так оно и есть, если, конечно, Роберт не выкинул чего-нибудь эдакого. Он обаятельный шалопай, но ты, я думаю, достаточно умна, чтобы не придавать значения его глупостям.

— Ой, тетя, разве я стану относиться серьезно к таким вещам? А что вы ищете?

Элен пододвинула к Лори раскрытый журнал.

— Видишь, это средневековые костюмы. Хочу поехать на маскарад к Коннорсам в костюме средневековой придворной дамы. У нас на чердаке есть старинные вещи, думаю, можно что-то сделать. Как ты считаешь?

Лори бросила взгляд на картинки в журнале, выписанном из какого-то лондонского музея.

— Красивые, — заметила она, пробежав глазами текст под картинками, где рассказывалось, из какого бархата шили эти костюмы и какими кружевами украшали, и стала рассматривать причудливые головные уборы.

— Да, красивые. — Элен вздохнула. — На тебе бы такой наряд смотрелся куда лучше, чем на мне. А ты не хочешь посмотреть, что у нас хранится в старых сундуках? Поможешь мне выбрать что-нибудь, из чего мой портной сможет что-то сделать.

Сказано это было самым невинным тоном, хотя Лори все же почудился некий тайный смысл. Когда служанки принесли с чердака сундук и разложили его содержимое на кровати Элен, девушка решила: как вообще можно подумать, что она согласится надеть какое-нибудь из этих платьев? Хотя Лори не могла отрицать, что ткани, из которых сшиты эти старомодные платья, приятны на ощупь, а аксессуары — прелестны. Недаром Элен бережет все это как сокровище. Эти вещи из бархата цвета бронзы и голубовато-серебристая парча словно умоляли, чтобы кто-то вытащил их, наконец, на свет божий.

— Интересно, а что бы ты надела, если бы шла на маскарад? — спросила Элен.

— Не надо, тетя, вы же знаете, это маловероятно...

— Но пофантазировать-то можно? Мне казалось, все молодые девушки любят фантазировать, — не сдавалась Элен.

— Ну ладно, — сказала Лори, чувствуя прилив некоторой веселой бесшабашности. — Раз я американка и должна отвечать репутации девушки современной, я бы надела алое шелковое платье и шляпу с перьями, ну, как одевались девицы в салунах на Диком Западе. Вот уж было бы потрясение для всего графства! — Лори рассмеялась, представив себе эту сцену.

— Наоборот, все молодые люди были бы в восторге, — проговорила Элен.

— Все равно ведь этого не будет, — сказала сквозь смех Лори.

За обедом Лори не удержалась, чтобы не рассказать о том, что было в Коннорс-Корте. Вернон Хартман глубокомысленно покачал головой.

— Вот уж кто умел портить жизнь своим сыновьям, так это старик Коннорс. Все боялся, как бы они не подумали, что все им достанется легко. Уж на что поведение Роберта бесило его, но нет, он все равно не оставлял своих попыток заставить того заниматься судостроением. Он и умер-то с этой мыслью.

— Но неужели он мог что-то такое написать в своем завещании, что может повредить братьям даже сейчас, когда прошло уже столько лет после его смерти? — воскликнула Лори. Ей, выросшей в любви и согласии, было даже трудно представить себе такую мстительность.

— Я бы не назвал его непорядочным человеком, нет, просто он положил слишком много сил на то, чтобы сделать верфь такой, какова она сейчас, и не хотел, чтобы Роберт, получив ее, развалил все дело. Поскольку Роберт считается старшим, хотя и родился всего на десять минут раньше, то в день, когда ему исполнится тридцать лет, предприятие по закону перейдет к нему. Когда старик Коннорс почувствовал, что больше не в состоянии управлять верфью, он препоручил ее консорциуму, а управляющим сделал Стивена, видя, что Роберт ничуть не интересуется делом и подолгу пропадает в Испании.

Лори показалось, что дядя словно бы осуждает Роберта. Но как можно заставить человека заниматься бизнесом, если его это совершенно не интересует? Лори решила промолчать. Дядя между тем продолжал:

— Убедившись, что дела идут неплохо, Коннорс распорядился, чтобы данное положение вещей сохранялось и после его кончины. Когда это стало известно, все, естественно, были недовольны, как ты сама понимаешь.

— И такое положение вещей должно было сохраниться только до нынешнего года, — закончила за него Лори.

— Вот именно. Роберт всегда чувствовал себя обиженным, и как человек, знающий его прекрасно, я уверен, что на дне рождения он непременно заявит о своих правах. И не имеет значения, что он потом намерен делать с верфью. Ну а Стивен, естественно, будет против, хотя, по правде говоря, он бессилен. Если Роберт захочет продать верфь, это будет конец всего.

Тут послышался голос Элен:

— Лори, а ты не хотела бы посмотреть на этот фейерверк? Я имею в виду не только празднование дня рождения.

Лори не могла не признаться, что ей действительно было бы любопытно поприсутствовать. Но не станет же она отказываться от своих планов только ради того, чтобы посмотреть, как подействует на Роберта и Стивена злосчастная приписка к духовному завещанию мистера Коннорса.

Что бы там ни говорили, Коннорс казался ей низким человеком, и она всей душой сочувствовала обоим братьям. Да и, в конце концов, если Роберт решит продать верфь, что мешает Стивену заявить свои права на нее? Это бы все решило.