Когда вы кого-то любите - Джонсон Сьюзен - Страница 25

— Мег выгладит его тебе, если захочешь.

Она обвила его шею руками и, крепко прижав Дарли к себе, окончательно растаяла.

— Спасибо, спасибо тебе, спасибо за твой трезвый ум и здравое суждение, которых мне так не хватает. Особенно сейчас, когда я не могу думать ни о чем другом, кроме как поскорее обнять тебя, ощутить тебя рядом. Я могла бы отправиться хоть на край света, лишь бы там ты занялся со мной любовью.

Ее непритворная чистота и невинность произвели сокрушительный эффект на него. Это удивило его самого, человека, известного своей предельной выдержкой. Самообладание было его специфическим качеством, которое так обожали женщины, а сейчас он, словно зеленый юнец, готов был взорваться.

— Я не уверен, что мое суждение сейчас более здраво, чем твое, — сказал он, подталкивая ее спиной к постели. — Мне срочно требуется твоя помощь.

— Ну, значит, мы сейчас в полной гармонии и согласии. — Рухнув на матрас, она подобрала нижние юбки и прямо встретила его взгляд. — Я тебе говорила, до какой степени ты покорил меня, просто завладел мной?

— А теперь попробуй завладеть этим, прошептал он, лихорадочно расстегнув бриджи, и, отодвинув ее к краю постели, с грудным стоном глубоко вошел в нее.

Она ответила столь же блаженным вздохом и потребовала:

— Тогда дай мне еще больше.

Это было безумное, неуправляемое совокупление, вызванное вожделением и дикой похотью, зажигательное эгоистичное взаимное самоудовлетворение, когда оба партнера безоглядно, забыв обо всем на свете, отдавались друг другу.

Потом, когда они оба лежали и прерывисто дышали в унисон, Дарли сказал:

— Через минутку я раздену тебя до конца.

— Не беспокойся, — выдохнула она. — Я ни о чем другом не могла думать. Не говоря уж о том, что я двадцать шесть лет ждала… — она запнулась, — этого.

Его член восстал в мгновение ока, мысль о сдерживаемом в течение двадцати шести лет желании произвела чудодейственный эффект.

— Я раздену тебя позже, — прошептал он. Где-то, через час или около того, подумал он, не склонный преждевременно прерывать сладостный процесс. То, что он найдет столь спелую и жаждущую секса девственную мисс в сельской глуши, не могло служить причиной, чтобы хоть чуть-чуть замедлить бурное действо. Нет, он отнюдь не был склонен к размышлениям в разгар сладострастных игр.

Прелюбодеяние и блуд — всепоглощающий и зажигающий кровь — таков был его девиз.

Элспет, не обладавшая опытом Дарли, не могла больше откладывать удовлетворение своих страстей на перспективу, на светлое будущее. Она пылко жаждала его немедленно, безоглядно, страстно. Она лишь осознавала, что доставленное им наслаждение оказалось таким ошеломляюще прекрасным, что она ощутила себя на седьмом небе от счастья.

Словно Дарли по мановению руки перенес ее в райские кущи.

Более привычный к плотским утехам, Дарли тверже стоял обеими ногами на этой земле, не отрываясь от реальности, хотя природа этой реальности даже для него оказалась необыкновенно хороша.

Скинув бриджи моментом позже, он усадил леди вертикально в центр постели и с поразительной сноровкой стащил с нее нижнее белье, рубашку и шелковые чулки.

— Тебе не холодно? — прошептала она, обхватив ладонями свои пылающие щеки.

— Чертовски жарко, — также шепотом ответил он, устраиваясь у нее между ног в подтверждение этого заявления. — Раздвинька ноги пошире, — хрипло скомандовал он.

Он неистово овладел ею, ощущая, как ее жаркая плоть сжимается вокруг него.

В тот день он не мог до конца насытиться ею. Так же, как и она им.

В их единении было все — буря и натиск, уживавшиеся с деликатностью и нежностью.

Они ощущали сладостную радость и самую безумную истерию.

Они чувствовали головокружение — если не от любви, то от чего-то, очень на нее похожего.

Ни один из них не отваживался признать это — нечто столь экстравагантное, из ряда вон выходящее.

Столь непостижимое.

Глава 14

Много позже, когда их сердца перестали стучать, как барабаны, когда страсть больше не управляла каждым их импульсом, они просто перекусили хлебом с сыром из пакета с провизией, которой их снабдила Мег, и отправились вниз вдоль реки.

Они лежали на прохладной траве, на берегу реки, целуясь и обмениваясь ласками, нашептывая всякие глупости, кормили друг друга, потягивая прохладный рейнвейн между поцелуями.

— Я не хочу уезжать, — прошептала Элспет. — Пожалуй, я останусь здесь и никогда больше не вернусь домой.

— А я буду охранять тебя. Ты можешь исчезнуть, и никто не найдет тебя.

— Ага… какое искушение. И ты будешь приходить ко мне, заниматься любовью и делать меня счастливой?

— Каждый день, каждый час, каждую минуту. — Для мужчины, который за свою жизнь успел испытать и пережить все возможные сексуальные ощущения, степень его увлеченности была не только поразительной, но и беспрецедентной. — Я буду приносить тебе все, что только пожелаешь. Давай мне список каждый день, и я буду исполнять и его.

— Мне нужно только, чтобы ты наполнял меня — всегда и в любой момент.

— И сейчас?

— Да, да — сейчас, и через пять минут, и через пару минут… ну пожалуйста, пожалуйста. — Она перекатилась на спину, раскрыла объятия и улыбнулась знойной соблазнительной улыбкой. — Я просто жажду тебя.

Мгновение спустя он овладел ею, и наконец-то, после бесчисленных женщин и бесконечных попоек и оргий, Дарли познал, каким бывает истинное наслаждение. Это было светлое, яркое и неуемное действо, озарение и безумие одновременно. Эта была космическая пустота, захватывающее дух мгновение, словно они достигли триумфального конца долгого изнурительного путешествия.

Оставшиеся дни недели скачек они провели в «Красном льве», хотя и в несколько измененном формате, отличавшимся от того, который они так весело и радостно себе нафантазировали. Они не могли просто так, бесцеремонно отмести в сторону ни супружеские обязанности Элспет, ни неизменное расписание ежедневных скачек в Ньюмаркете. Но в этих пределах каждый день несколько часов принадлежали им одним.

Они занимались любовью с бесконечным разнообразием, каждое прикосновение и ласка, каждое нежное ощущение становились более утонченными, приобретали большую ценность, учитывая преходящий характер отведенного им времени. Радость была хрупкой и ненадежной, сладостна как мед. И пока было возможно, они собирали бутоны роз, как вот уже тысячелетия до них это делали влюбленные — ни словом не упоминая о завтра.

В промежутках между любовными играми они покидали свое уютное убежище, расположившееся под самым карнизом дома, и уходили порыбачить или же прогуливались среди многоцветья душистого сада; они поедали деликатесы, приготовленные Мег, и пили рейнвейн, припасенный Дарли; они лежали под солнцем и болтали обо всем и ни о чем, подобно всем влюбленным, желая знать малейшие подробности из жизни друг друга.

Дарли никогда еще не позволял себе так полно раскрыться перед кем-либо.

Элспет так долго пришлось сдерживать каждую свою мысль и слово, что она чувствовала себя словно заключенный, которого выпустили на свободу в какой-то сказочной стране, полной чудес.

— Я слишком много болтаю, скажи мне, чтобы я остановилась, — прошептала она. — Ну, правда, скажи.

Он смеялся, целовал ее снова и спрашивал:

— Скажи мне, какова была твоя матушка, или какой у тебя был любимый предмет в школе, — или чаще всего: — каких жеребцов тебе хотелось бы иметь… тогда и сейчас.

Поскольку за любовными страстями, охватившими их и удерживавшими их в сладостном плену, столь же пылкое увлечение скачками и чистопородными жеребцами было главным в их жизни. Они вели беседы о родословных и разведении лошадей, обсуждали тренировки и известных тренеров, дорогие ежегодные аукционы и гонки чистокровных скакунов. Это были гармоничные задушевные беседы близких по духу людей.