Когда вы кого-то любите - Джонсон Сьюзен - Страница 49

Отбросив ложную вежливость, Дарли, конечноже, настоял бы, чтобы консул сопровождал их, если бы это принесло хоть малейшую пользу. Но было очевидно, что он не говорил на местном языке и был абсолютно незнаком с окружающей обстановкой и местностью. К тому же его намеки на трагедию отнюдь не способствовали обретению душевного спокойствия Элспет.

— Мы не будем злоупотреблять вашим временем, — заметил Дарли, поднимаясь. — Но нам понадобится ваш слуга, чтобы довести нас к той таверне.

Консул поднял голову:

— Да, да, отправляйся с маркизом, Исмаил. И оставайся с ним, пока тебя не отпустят. — Мистер Хэндли ткнул пальцем своего мажордома: — И не пытайся сбегать. Ты меня слышишь, негодник? — Да, эфенди. Я слышу. — Я боюсь, что местные жители слишком своенравны и независимы, — заявил консул с раздражением. — Им нельзя доверять. Если бы у меня не было моих книг, точно свихнулся в этом диком месте, — добавил он, разделяя аристократическое мнение, что слуги обычно глухи и невидимы, особенно когда бывают срочно нужны. — Желаю вам удачи в вашем предприятии и приятного возвращения домой. Ах, если бы я мог покинуть это чертову дыру, — вздохнул он, поправляя очки на носу.

Его замечание насчет приятного возвращения домой явно давало понять, что консул предпочел бы больше не видеться с ними. И поскольку он был им чисто номинально полезен, было понятно и очевидно, почему мистер Хэндли служил в Танжере, а не в Уайтхолле рядом с могущественными дельцами из мира дипломатов.

Тем временем консул вновь погрузился в чтение, немедленно позабыв о своих визитерах и их проблемах.

Дарли не стал прощаться, все равно это прошло бы незамеченным, он помог Элспет подняться с кресла. Она была бледна, как призрак, и он подхватил ее за талию, чтобы поддержать. Добравшись до нанятого экипажа, он подсадил свою онемевшую спутницу внутрь, сел рядом и тихо прижал ее к себе. Он не мог выдавить из себя ни слова банальных утешений или необоснованных надежд во время их безмолвной поездки в порт. Слишком многое было против них.

Элспет держалась из последних сил, не позволяя себе заранее предполагать, что их ждет впереди или, в первую очередь, что могло ожидать тех, в прибрежной таверне. Вместо этого она сосредоточилась на проносившихся мимо пейзажах, безотчетно наблюдая дома и людей, суету повседневной жизни, пытаясь обмануть себя, притвориться, что они здесь, в Танжере, с единственной целью — купить жеребцов для Дарли.

И она будет так притворяться, пока сможет.

В конце концов, они остановились перед старым полуразрушенным строением, дверь которого давно слетела, окна представляли собой длинные щели в глинных, из смеси извести и соломы, иссушенных солнцем стенах.

Исмаил со своего места за кучером позвал их:

— Эфенди, вот оно, грешное логово зла и порока.

— Оставайся здесь, — пробормотал Дарли, тихонько сжав руку Элспет. — Я пойду на разведку.

— Нет. Я пойду с тобой.

— Это небезопасно.

Она твердо встретила его взгляд:

— Мне наплевать.

— Неизвестно, кто там прячется. — Или какие ужасы она может увидеть.

Наплевательское отношение на флоте к больным и раненым морякам было общеизвестно.

— Это английская таверна.

— Может быть. Я не уверен, что человеку Хэндли можно доверять. Смотри, сам он не выходит из экипажа. Дайка я пойду на разведку. — Сняв набалдашник с трости, он извлек из нее клинок. — Если только твой брат здесь, я вытащу его.

— Пожалуйста, Джулиус. Я не хочу спорить.

Она не упрашивала, выражение лица у нее было упрямо неуступчивое. И, не привязав ее к сиденью, он не мог заставить ее оставаться в экипаже.

— Обещай мне хотя бы оставаться за моей спиной. Мы с Исмаилом пойдем первыми.

Она кивнула в знак согласия, но ее губы слабо дрожали, несмотря на решимость оставаться сильной. Если всего двое выжили из большого числа оставленных на берегу, то что ждало ее внутри, вот-вот могло уничтожить последние остатки надежды.

Женщина в этой вонючей дыре могла обернуться жуткой проблемой не говоря уж об Исмаиле, отнюдь не вызывающий доверия — не больше, чем его соплеменники внутри. Вытащив кожаный чемоданчик из-под сиденья, он откинул крышку и взял один из двух пистолетов, которые захватил с яхты. Протягивая пистолет Элспет, он поинтересовался:

— А ты умеешь стрелять?

— Стреляла пару раз несколько лет назад.

Не слишком утешительный ответ, но выбора не было.

— Он, наверное, тяжеловат для тебя. Держи. — Он сунул ей в руку рукоятку пистолета. — Держи двумя руками, если придется стрелять, — пояснил он. — У тебя два выстрела. Прицелься в голову и нажми курок.

— Понятно. — Она вдруг ощутила, как далеко она от Йоркшира.

Вытащив второй пистолет из чемоданчика, он сунул его в карман куртки, одарив ее ободряющей улыбкой.

— К добрым новостям. — Затем повернулся и открыл дверцу экипажа. — А теперь давай поживей. — Дарли подтолкнул слугу. — Мы здесь, чтобы найти английских моряков. Объясни им это на любом понятном им языке, лишь бы был результат.

Они вошли в хибару, впереди шел Исмаил, за ним следовали Дарли и Элспет, едва не наступавшая ему на пятки. Она держала пистолет наготове, ее сердце бешено билось от страха, она от всей души молилась, чтобы они не добрались сюда слишком поздно, и еще более истово, чтобы один из двух моряков оказался ее братом.

По мере того как их глаза привыкали к царившему внутри полумраку, они смогли разглядеть громилу, стоявшего за стойкой импровизированного, грубо сколоченного бара, затем пеструю толпу клиентов, состоявшую из разношерстного портового сброда. Они с подозрением воззрились на вошедших, их лица выражали нескрываемое коварство и вероломство. По их внешнему виду было очевидно, что они кое-как, со всяческими ухищрениями добывали себе на пропитание.

При их появлении все разговоры внезапно прекратились.

Наступила зловещая тишина. Дарли ткнул Исмаила в спину дулом пистолета:

— Спроси их об англичанах.

Под дулом пистолета голос Исмаила обрел почтительное звучание, когда тот обратился к громиле за баром на смеси английского и берберского жаргонов.

— Ну и ну, посмотрите-ка, — закаркал бармен, обращаясь к слушателям, с сильным акцентом кокни, выдававшим в нем обитателя низов лондонского Ист-Энда. — У нас тут в гостях пара птичек высокого полета. И они хотят видеть наших жильцов. — Он расплылся в беззубой улыбке. — И чего нам будет это стоить, мои пташки?

— Это может стоить тебе жизни. — Дарли поднял пистолет и прицелился в голову громиле. — Советую вести себя разумно.

Улыбка мгновенно испарилась с лица громилы, враждебный ропот наполнил полутьму помещения.

— Вы тут один, — прорычал бармен и потянулся за своей дубинкой, — а леди обезумеет от страха, обозлится на вас и устроит здесь трам-тарарам.

Приняв это как указание, Исмаил изготовился бежать. Не сводя глаз с бармена, Дарли поднял шпагу, перекрыв Исмаилу дорогу к отступлению.

— Здесь у меня пара выстрелов, которые разнесут твою башку, так что тебе лучше передумать, — предупредил маркиз ледяным голосом, рука его не дрогнула. — А если кто-либо попробует коснуться леди, — он взмахнул шпагой, — перережу ему глотку. — А теперь слушайте, — продолжил он, чеканя каждый слог, — мы готовы заплатить вам кругленькую сумму, если вы вернете оставленных здесь людей. — Лезвие шпаги уперлось в живот Исмаила, чтобы не дергался. — Здесь по двадцать золотых гиней для каждого из вас. И пятьдесят, если вы доставите нам людей быстрее, чем за две минуты.

Это было целое состояние для людей, которые не смогли бы заработать столько и за пять лет тяжкого труда.

Скрип стульев о грязный пол, мгновенно наполнивший комнату, был явным свидетельством их жадного интереса. И каждый из них спешил ублажить джентльмена, отдававшего приказы тем же повелительным тоном, что и их бывшие офицеры военно-морского флота его величества.

Дарли бросил взгляд через плечо.

— Отходим назад, — тихо приказал он. — Медленно. Мы будем ждать снаружи.