Ханская дочь. Любовь в неволе - Лоренс Ине - Страница 45

Шишкин, стоявший рядом, привычно подхватил:

— Да! Именно! Своим варварским нарядом этот дикарь оскорбляет честь нашей славной армии!

Сергей смерил обоих злым взглядом и повернулся к Бахадуру. В голубых сапогах из козьей кожи, красных шароварах, собольей шапочке и каракулевом плаще, взамен того, что пострадал в битве на «Святом Никодиме», татарин имел роскошный вид, но драгунского прапорщика он и в самом деле напоминал мало.

Раскин, хозяин дома, видимо, успел уже основательно набраться и говорил не совсем отчетливо:

— Не хочецца мне этт-та признавать, но К-к-кири-лин прав. Прав! Бахад-д-дуру срочно нужен мундир. В таком виде ему никак нельзя п-появиться перед царем и перед губернатором. Апраксин его в порошок сотрет, в порошок… если увидит, вот что я вам скажу!

Сирин застыла, рука легла на эфес сабли, но Сергей мертвой хваткой сжал ее локоть:

— Спокойно, друг мой! Тебе и в самом деле нужен мундир, жаль только, что я сам не позаботился об этом раньше.

Татарское платье было для Сирин частью ее самой, она носила его вовсе не для того, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к одному из сибирских народов. А теперь русские хотят отобрать у нее последнее, что связывает ее с родиной. Сирин почувствовала, как ненавидит она эти самодовольные сытые лица вокруг, сердилась она и по другому поводу — зачем позволила уговорить себя прийти сюда.

— Я знаю од-д-ного француцского па-артного неподалеку, уж он-то сошьет нашему та-ра… татарину подходящий мундир, — заикаясь, предложил Раскин. Вокруг раздались возгласы одобрения.

Сергей покачал головой. Французы, конечно, шьют замечательно, но берут уж очень дорого, однако Раскин, отпрыск богатой семьи, как и его приятели, об этом не задумывался. Подхватив Бахадура под руки, они потащили его к двери. Через несколько минут они уже ввалились в мастерскую, оторвав портного от работы. Комната была настолько маленькой, что все они едва помещались в ней. Раскин протиснулся вперед и, надменно задрав голову, обратился к сердитому хозяину:

— Нам нужен мундир для нашего татарского друга, и побыстрее!

Портной увидел, что большинство его нежданных гостей пьяны и соображают с трудом, и испугался — попробуй он только сделать что-нибудь не так, и эти молодцы вмиг разнесут мастерскую, а то и всю квартиру.

— Я готов снять мерку с молодого господина и непременно пришлю мундир, как только он будет готов, — ответил он покорно в надежде, что эта шумная ватага наконец-то уберется из его дома.

Бахадура вытолкнули вперед, Тарлов попросил его снять плащ.

Внутренне содрогнувшись, Сирин послушалась и застыла перед портным, который, вооружившись меркой, принялся за работу. Сейчас ее мошенничество раскроется, думала Сирин и с ужасом ждала, что француз вот-вот произнесет что-нибудь неподходящее и выдаст ее.

Но все прошло гладко. Портной смерил ее затянутую грудь, не заметив ничего необычного. Он тщательно записал все цифры на грифельной дощечке, а затем поинтересовался именем заказчика. Сирин все еще пребывала в оцепенении, а потому ответил за нее Тарлов:

— Бахадур Бахадуров, прапорщик царской армии.

Француз от изумления выпучил глаза:

— Ах, так это вы тот молодой господин, который спас жизнь Его величеству? Это большая честь для меня! — Впрочем, на лице портного читалось, что одной честью сыт не будешь, а потому он решил осведомиться: — Желаете заплатить сейчас или прислать счет вместе с заказом?

— Заплатить? — Сирин нахмурилась. Она вовсе не собиралась тратить деньги, которыми ее когда-то снабдила Зейна, чтобы купить себе русское платье. Это золото предназначалось для возвращения на родину.

Сергей в задумчивости потер переносицу:

— Видите ли, это некоторая проблема сейчас… До сего дня Бахадур не получал ни копейки жалованья. Когда следует оплатить счет?

— У татарина должны быть деньги, иначе остальные заложники не напали бы на него! — выкрикнул Кирилин.

— Возможно, у него и найдется пара копеек на водку, но для того чтобы оплатить работу мастера, этого не хватит.

— Но он не может ходить без мундира! — Кирилин явно радовался тому, что Тарлов и его юный приятель оказались в таком щекотливом положении.

В глазах Степана Раскина заплясали чертики, он, как и остальные молодые офицеры, недолюбливал Кирилина, и вот теперь ему выпал замечательный случай уязвить гвардейца:

— Вы, Олег Федорович, несомненно, правы, Бахадур не может показаться нам на глаза без мундира.

Портной, чувствуя, что дело неладно, принялся причитать:

— Я не могу работать задаром! Ткань стоит дорого, знаете ли, особенно в нынешнее тяжелое время, когда все дорожает. Я уже не знаю, на что мне прокормить семью!

Раскин со смехом похлопал щуплого человечка по плечу:

— Не бойся, получишь ты свои деньги. — Окружающим на мгновение показалось, что Раскин готов заплатить из своего кармана, но тот с ехидной усмешкой повернулся к Кирилину: — Да это же была твоя идея — сшить Бахадуру мундир, тебе, выходит, и отдуваться…

— С чего бы это? — Кирилин посмотрел на Раскина с жалостью, как на душевнобольного.

Но те из офицеров, кто не служил в гвардии его высочества, поспешно ухватились за возможность подложить свинью самоуверенному капитану. Из толпы раздались выкрики в поддержку Раскина.

Кирилин, пылая яростью, уже повернулся и начал было проталкиваться к выходу, но Шишкин схватил его за рукав и зашептал на ухо:

— Не глупите, Олег Федорович! Неужто хотите, чтобы завтра над вами потешались все солдаты Петербургского гарнизона?

— Думаешь, меня заботят эти сплетни? — бросил Кирилин высокомерно, но вместе с тем чувствуя, что попался в яму, которую сам же вырыл Тарлову и татарину. Откажись он сейчас платить — молва об этом еще долго не утихнет, что может сорвать его планы на головокружительную карьеру. Лучше уж сделать хорошую мину при плохой игре и выложить-таки несколько рублей за мундир для чертова татарина — конечно, насмешек и тут не избежать, зато в нем будут видеть доброго малого.

Придя к такому выводу, Кирилин постарался улыбнуться как можно снисходительней и потянулся за кошельком:

— Ну что ж, татарин, думаю, в жизни своей не видел золотого рубля, не то что в руках держал. И вам, Сергей Васильевич, папенька-истопник, думается, тоже наследства не оставил. Так уж и быть, раскошелюсь на пару рублей — авось не обеднею.

Высокомерный тон его подстегнул Раскина. Он подмигнул приятелям и, скорчив озорную рожу, повернулся к Кирилину:

— С одним мундиром каши не сваришь, Олег Федорович. А как же Бахадур обойдется без парадной формы для приемов и смотров? А полевой мундир? — тут понадобится минимум два комплекта! Как вы считаете, друзья?

— Да, точно! Без этого никак! — с энтузиазмом поддакнул Семен Тиренко.

В ярости Кирилин не мог решиться — вызвать обоих на дуэль или для начала отвесить им по паре пощечин. Но офицеры перешептывались все громче, поглядывая на него злорадно и с ехидством. Кирилин понял, что в случае драки на его сторону не встанет никто — три гвардейца, затесавшихся в толпу, сделали вид, будто незнакомы с ним.

— Лучше будет заплатить, Олег Федорович, — настойчиво прошептал ему Шишкин.

Еще несколько мгновений Кирилин боролся с собой, затем отсчитал требуемую сумму, бросил на стол и вышел, кипя от злости. Шишкин кинулся за ним и догнал капитана уже на улице:

— Вы глупец, Олег Федорович! Ну зачем так злить людей? Теперь все будут убеждены, что вы решили отыграться на этом смешном татарском мальчике за то, что не удалось утереть нос Тарлову. Да если бы меня назвали мужелюбцем, я бы обнажил саблю прямо здесь, хоть это и запрещено!

— Да уж, в отличие от этого жалкого отпрыска какого-то истопника, ты, по крайней мере, человек благородный и понятие о чести имеешь. А что касается мальчишки… — Кирилин запнулся. — На татарина мне наплевать. Я рассчитывал задеть Тарлова и разозлить его, чтобы он сам напал на меня, тогда я буду вправе раскроить ему череп.