Ханская дочь. Любовь в неволе - Лоренс Ине - Страница 59

Наконец солдаты Сергея подобрались к шведам на расстояние выстрела — сейчас они были укрыты от глаз неприятеля последней возвышенностью, громкое слово или конское ржание каждую секунду могло выдать их. Только бы ему удалось выстроить людей прежде, чем их заметят, тогда можно надеяться на успех. Участок гати длиной самое меньшее шагов в двадцать, был разрушен и задерживал продвижение войска. Последние отряды оторвавшейся передней колонны отошли уже на порядочное расстояние, когда заметили непорядок и остановились. Тарлов видел, как несколько человек возвращались — очевидно, чтобы выяснить причину задержки. На помощь своим товарищам уже подходили новые отряды, но они мало что могли сделать — нескольких человек не хватало, чтобы вытащить пушку, а как только в одном месте скапливалось много людей, настил уходил в топкую почву.

Наконец шведский офицер приказал пожертвовать пушкой и бросить все силы на восстановление дороги. Солдаты Тарлова собрались под прикрытием возвышенности и густого кустарника и приготовились к атаке. По знаку капитана они вскочили в седло, рысью преодолели оставшиеся пятнадцать шагов и бросилась на шведов. Те поначалу не поняли, что произошло. На небольшом расстоянии лук степняка был опаснее шведского мушкета — он не требовал долгой и сложной перезарядки, и через мгновение несколько артиллеристов уже лежали в грязи, сраженные калмыцкими стрелами. Сергей с обнаженной саблей налетел на шведского полковника — в грязном синем мундире тот застыл на месте, глядя на нападавших, Словно на демонов из преисподней. Клинок с хрустом разрубил плоть. Шведы явно были ошеломлены внезапной атакой. Очевидно, они не принимали степной отряд всерьез, считая, что русские удовольствуются набегами на деревни, но не посмеют атаковать настоящую армию. Сергей оглянулся и увидел Бахадура со знаменем в левой руке и пистолетом в правой. Сабля в такой ситуации была бы куда полезнее — после первого же выстрела пистолет превращался в бесполезную игрушку. Сергей хотел крикнуть об этом Бахадуру, но тут юный татарин поднял пистолет и выстрелил. Шведский канонир рухнул в двух шагах от Сергея. В руках он держал пушечный забойник, которым собирался проломить череп русскому капитану.

— Спасибо! — крикнул Сергей. «Молодец!» — подумал он, увидев, что мальчик заткнул еще дымящийся пистолет за пояс и выхватил саблю.

Сирин и не подозревала, как прекрасна была она, когда, пришпорив своего жеребца, направила его прямо на врагов, разящими сабельными ударами держа их на почтительном расстоянии. Кицак со своими всадниками пришел ей на помощь, оттеснив столпившихся шведов в сторону от твердой дороги. Люди Канга и Ишмета тоже одерживали верх над противником. Сергей решился отозвать часть солдат.

— Утопить чертовы пушки в болоте! — прокричал он.

Кицак первым понял замысел своего предводителя. Татарин спрыгнул с коня, схватился за один из канатов, которым шведы пытались вытянуть увязшую пушку, и с помощью своих людей опрокинул орудие, так что ствол погрузился в грязь. К нему присоединились и остальные. Спешиваясь, они сталкивали пушки с гатей в мшистую топь.

Тарлов удовлетворенно наблюдал, как гордость шведского фалунского литейного производства все глубже погружается в болото. В своем триумфе он забылся и тут же чуть не поплатился за это — мушкетная пуля, гудя, как рассерженный шмель, пробила его треуголку.

— Назад! Отступаем! — крикнул он своим людям. Всадники тут же вскочили в седла и помчались прочь, так быстро, как только позволяла топкая почва. Сергей подсадил в седло Пааво, вспрыгнул на Мошку и пришпорил жеребца. Мокрая земля проседала под копытами, и через несколько шагов ноги Мошки ушли в топь почти по колено, но несколько рывков — и конь вырвался из вязкого плена, унося от смерти всадников. Шведы попытались было преследовать нападавших, но их хватило ненадолго. Небольшой кавалерийский отряд оказался настойчивее — с яростными возгласами они преследовали отступающего противника, не замечая, как русские перегруппировываются под прикрытием возвышенности.

Не дожидаясь приказа, татарские всадники ударили с тыла, осыпав преследователей градом стрел. Когда они вновь вернулись в строй, у каждого в руках было новенькое шведское ружье, Канг, кроме того, разжился саблей, а Кицак набил седельную суму пулями и порохом. Еще несколько всадников принарядились и гарцевали теперь в трофейных треуголках.

Угроза преследования миновала — можно было перевести дух. Сергей неспешно подъехал к холму, с которого не так давно наблюдал за колонной шведского войска, и оглядел поле сражения. Неприятельские ряды смешались, и солдаты до сих пор метались в беспорядке. Офицерам стоило немалого труда восстановить спокойствие, но и они, казалось, не могли решить, как теперь поступить. По оживленной жестикуляции можно было догадаться: одни настаивают на преследовании противника, другие — на том, чтобы спасти пушки.

Орудия почти полностью исчезли в трясине, и практически не было шансов спасти хоть одно: для этого пришлось бы возводить стены до ближайшего сухого участка, а затем откачивать воду. По подсчетам Сергея, шведы потеряли не меньше шести орудий, а то и все восемь. Гордый достигнутым успехом, Сергей поблагодарил солдат, не забыл он и про Бахадура.

— Кажется, ты во второй раз спас мне жизнь. Неплохая работа! — Шутливым тоном Сергей надеялся пробить окружавшую Бахадура броню отчуждения, но татарин только плечами передернул. Рассерженный, Сергей развернулся и отошел.

Он и не догадывался, скольких усилий стоило Сирин выглядеть безучастно. Она благодарила Аллаха, что ей удалось сохранить Сергею жизнь. В ее глазах он был сейчас единственным, кто мог держать азиатов под своей рукой. Люди эти в большинстве случаев были изгнаны из племени за какое-то преступление, и терять им было нечего, но цена безопасности на мгновение показалась Сирин чрезмерной. Ей вновь пришлось убивать людей.

4

Первое удачное нападение на шведскую колонну положило начало целому ряду подобных набегов отряда Тарлова. Эти атаки стоили противнику еще трех пушек, несколько обозных телег и больше сотни убитых и раненых. Генерал Любекер, обеспокоенный происходящим, уже подумывал выставить фланговую защиту из тяжелой кавалерии, но в этом случае всадники продвигались бы вперед крайне медленно. С другой стороны, это сделает невозможным любое нападение, и русскому капитану придется считаться с тем, что шведы в любой момент могут обойти его отряд и взять в клещи.

Последняя атака оказалась неудачной — только благодаря везению конников Сергею удалось уйти от преследовавших их драгун. Капитан понял: пора разрабатывать новый план. Все его набеги до сих пор были для шведского войска булавочными уколами — они отнюдь не мешали противнику двигаться дальше на Петербург.

— Если нам в ближайшие пару дней не удастся задержать их или, по крайней мере, отвести в сторону от Санкт-Петербурга, городу пылать в огне, — сказал Сергей вечером Ване и Бахадуру.

— Было бы жаль… Такие красивые дома… — вздохнул Ваня.

Сирин только плечами пожала. Это была не ее война, так что не следовало и думать, как выиграть ее.

Сергей, впрочем, не замечал молчания вокруг, продолжая излагать свои мысли:

— Нужно, чтобы Любекер получил ложное донесение, где говорилось бы о ловушке возле Санкт-Петербурга, угрожающей потерей большей части войска.

Ваня взглянул на него с интересом, Сирин безучастно смотрела на огонь. Сергей подавил закипавшее раздражение, и стал размышлять. Немало кампаний провалилось из-за ошибок генерала — необходимо было вынудить Любекера совершить ошибку. Некоторое время Сергей просчитывал свои возможности. Лучше всего, если шведам в руки попадет письмо от имени Апраксина, а то и самого царя, но у него не было ни подобающей бумаги, ни печати — подлог мигом распознали бы. Единственное, что он мог сделать, чтобы обмануть неприятеля, — послать к шведам человека, который под видом перебежчика рассказал бы Любекеру правдоподобную легенду.