Запретный огонь - Мактавиш Дон - Страница 31

Кинг остановился в темном коридоре, казалось, тепло Ларк по-прежнему окружало его. Ее медово-сладкий вкус был все еще с ним. Но Кинг жаждал большего. Его пальцы все еще чувствовали шелк ее волос, мягких, как гагачий пух, аромат роз, исходящий от ее кожи, все еще витал вокруг. Напряженность, которая тогда охватила его пах, внезапно снова посетила его. Не стоит и говорить, что он хотел ее. Он хотел многих женщин, но никогда так, с таким сокрушительным пренебрежением ко всему остальному в своей жизни. И сам все погубил. Он был так озабочен тем, примет ли мать Ларк, что испортил все первыми же своими словами. Но не он один виноват. Графине тоже есть за что ответить. Кинг торопливо спустился по лестнице и отправился на поиски матери.

Леди Энн Катбертсон с припухшими, покрасневшими глазами сидела на краю кровати, прижав к носу обшитый кружевом носовой платок. Тетушка сердито вздыхала в ответ на ее горестное сопение.

— О Боже! Прекрати хныкать. Ты бесхарактерная, Энн. Малодушная. Слезами делу не поможешь! — возмущалась леди Вера, пересыпая речь французскими словечками.

— О чем она думала, пригласив нас сюда без его ведома? — всхлипывала леди Энн, — Никогда я не оказывалась в таком неловком положении… никогда меня так не оскорбляли.

— Какая разница? — пожав плечами, по-французски бросила леди Арбонвиль-Катбертсон. — Не имеет значения, Эта женщина настоящая барракуда.

— Говорите по-английски, тетя! — резко сказала, леди Энн. — С тех пор как тридцать лет назад вышли замуж за дядю Саймона, вы были во Франции только дважды. Ни к чему подчеркивать это, особенно теперь, когда мы в состоянии войны. Удивительно, что нас еще куда-то приглашают при вашем поведении!

— Ах, но моя душа осталась французской, — не удержалась тетушка.

— Мы немедленно уезжаем, — объявила леди Энн, — надо упаковать вещи. — Где эта ленивая горничная? Говорила я, что не следует нанимать прислугу без рекомендаций. Вы не можете принять всех заблудших, которых найдете у нашего порога. Странно, что нас во сне не убили.

— Отчаявшиеся обходятся дешевле.

— Это еще неизвестно, тетя Вера. Мне она не нравится.

— Не имеет значения, — ответила графиня. — Слуги в этом доме научат ее, как должна себя вести горничная благородной дамы. Времени для этого будет предостаточно. Мы останемся здесь, и ты будешь бороться за своего мужчину.

— Он не хочет меня, тетя Вера. Любому болвану понятно, что он любит леди Ларк. — Энн вытерла глаза и снова засопела в носовой платок.

— Ерунда. Она опозорена, она никто. У нег нет ни денег, ни земли. Что она принесет в этот союз? Если бы не покровительство его сиятельства, она осталась бы в том ужасном месте, откуда пришла, или в каком-нибудь приходе. Возможно, она здесь отрабатывает свои долги. О браке и речи быть не может. Тебе, с твоим состоянием, она не конкурент. Он хочет взять ее в любовницы, — передернула плечами леди Вера. — Для этого она годится, поскольку далеко превосходит так называемых райских птичек из Лондона и вряд ли наградит его сифилисом.

— Это бесстыдство! Я не собираюсь сидеть за столом с любовницей моего мужа независимо от того, насколько она для этой роли подходит. Я этого не вынесу.

— Такова жизнь, милая. Ты это знаешь и обрадуешься такому варианту, как только он уложит тебя в постель. Поверь мне, ты не захочешь каждую ночь терпеть на себе его горячее, потное тело. Кроме того, тебе не придется сидеть с ней за столом. После свадьбы его матушка передаст бразды правления домом тебе и переедет во вдовий дом.

Леди Энн задумалась. Перед ее внутренним взором возник колдовской образ Кинга. Перспектива оказаться в постели с этим мужчиной была весьма привлекательна. Она действительно влюблена в него? — анализировала свои чувства Энн. Безусловно, она увлечена, но кого бы не привлекла такая роскошная добыча? Любовь можно взлелеять. Этот вариант вполне приемлем, ее время уходит. Это уже ее третий сезон, а претендентов на ее руку не видно. В четвертый раз выставлять себя на ярмарку невест неловко и неприлично, придется надеть чепец старой девы. Представив себя в чепце и тусклых туалетах, она ужаснулась.

Слезы снова хлынули у нее из глаз. Она всегда была плаксой, застенчивым и ранимым созданием. Тетя Вера права. Нужно сражаться за своего мужчину. Она как никогда близка к победе, чтобы позволить какой-то жалкой компаньонке отнять вожделенный приз. Но хватит ли ей стойкости, и стоит ли цело усилий? Мысль о вынашивании ребенка, о боли, о том, что супруг сделает с ее телом, пугала Энн больше, чем она осмеливалась показать.

— Ну-ну, милочка, что тут раздумывать? — по-прежнему вставляя французские словечки, сказала тетушка, возвращая ее к действительности. — Знаешь, в браке все взаимно. Как только ты родишь ему наследника, можешь тоже завести возлюбленного, только действуй осмотрительно. Все, чего он ждет от тебя, — это сын. Такие отношения в наши дни здесь вполне приемлемы.

Ба, да мы во Франции целую вечность так живем. Ты слишком романтичная, Энн. Размечталась о любви? Вздор! Любовь — для крестьян.

Леди Энн хотела возразить, но послышался тихий стук в дверь. На пороге появилась опоздавшая служанка и, опустив глаза, присела в реверансе.

— Где ты была, Бидди? — строго спросила леди Энн. — Час обеда давно прошел. И почему у тебя такое красное лицо? Отвечай!

— Это все лестницы, миледи, — ответила горничная, — здесь их гораздо больше, чем в лондонском доме.

— Она здесь всего несколько часов, а уже спуталась с каким-то лакеем под лестницей! — взорвалась леди Вера. — Только посмотри на нее!

— Что ж, придется ей теперь спуститься по этим многочисленным лестницам и принести воду для моей ванны. Тетя, вы наконец поняли, как дорого обходится дешевое?

Бидди устало потащилась вниз по черной лестнице. Столкнуться с Грейширом в служебных помещениях шансы не велики, но сначала нужно туда добраться. Поглядывая через плечо, она ускорила шаг. Граф где-нибудь в доме. Он едва не наткнулся на нее в холле, но из-за этой королевы Маршалси, которая тоже ее заметила, потерпел неудачу. Он явился сюда, вместо того чтобы, развлекать за обедом эту мисс Высокомерие, ее новую хозяйку. Когда голубки обнялись, пришлось затаиться в укромном уголке холла. Она слышала каждое слово, а когда началась перепалка, ускользнула. К чему слушать до конца? Когда эта дуреха сказала его сиятельству, где оставила драгоценности, больше не было причин задерживаться. Оставалось спрятаться в темном коридоре и ждать, пока Ларк отопрет дверь гостиной. Украсть драгоценности было минутным делом.

Почти спустившись, Билди снова посмотрела через плечо. Нельзя, чтобы ее узнали. Подслушивая у двери гостиной леди Энн, она с облегчением узнала, что глупая девица, хлюпая носом, настаивает на возвращении в Лондон. Прекрасно! Безумие оставаться в Грейшир-Мэноре теперь, когда драгоценности у нее. Нужно убраться подальше раньше, чем пропажу обнаружат. Но ее надежды тут же рухнули, когда старая гарпия убедила леди Энн остаться.

Да, ее лицо было пунцовым, по нему струился пот, но не от приключений с каким-нибудь лакеем. Она спешила завладеть драгоценностями прежде, чем горничная Ларк вернется с ужина и спрячет их, а для этого пришлось побегать вверх-вниз по узким крутым лестницам Постельные утехи сейчас меньше всего интересовали Бидди. Для этого у нее есть Уэстерфилд. Он обрадуется, узнав, как быстро она достигла успеха. Но еще многое предстоит сделать, а времени мало.

— Что на тебя нашло? С чего ты решила пригласить сюда Катбертсонов без моего разрешения? — кричал на мать Кинг, разыскав ее в гостиной. — Как ты могли, мама?!

Он шагал по комнате, словно лев в клетке, путая бахрому обюссонского ковра.

— Не кричи, дорогой, ты же знаешь, какой у тебя звучный голос. Они могут тебя услышать. Ты забыл, что их комнаты как раз под холлом? И не топчи бахрому. Ты знаешь, что я терпеть не могу неопрятные края ковра. Это портит вид комнаты.