Город костей - Коннелли Майкл - Страница 47

— Придется.

Босх поднялся на порог первым. Протиснулся мимо стоявшего на пороге Делакруа, уловив запах перегара, гнилых зубов и кошачьей мочи.

— Начали пораньше, мистер Делакруа?

— Да, выпил, — ответил тот со смесью вызова и отвращения к себе в голосе. — Работу закончил. Имею право.

Следом вошел Эдгар, которому пришлось протискиваться с большим трудом, и оба детектива окинули взглядом то, что можно было рассмотреть в тусклом свете. Справа от двери находилась обшитая деревянными панелями гостиная. Там стояли обитая зеленым кожзаменителем кушетка и журнальный столик с царапинами на поверхности, обнажавшими древесностружечную плиту. Ламповый столик под стать ему, но без лампы, и подставка, где поверх видеомагнитофона неуклюже стоял телевизор. На нем лежала стопка видеокассет. Напротив кофейного столика стояло старое кресло с продранными — видимо, кошачьими когтями — подлокотниками, из них выступала набивка. Под столиком валялись газеты, главным образом бульварные, с кричащими заголовками.

Слева располагалась напоминающая камбуз кухня с раковиной, шкафчиками, плитой, духовкой и холодильником по одну сторону, обеденным столом на четыре персоны по другую. На столе была бутылка кукурузного виски. Под столом стояли блюдце с сухим кормом для кошек и старая пластиковая коробочка из-под маргарина, до половины налитая водой. Кошки нигде не было видно, только чувствовался запах ее мочи.

Узкий коридор за кухней вел к одной или двум спальням и ванной.

— Давайте не будем закрывать дверь и откроем несколько окон, — предложил Босх. — Мистер Делакруа, сядьте, пожалуйста, на кушетку.

Идя к ней, Делакруа воскликнул:

— Послушайте, ни к чему проводить обыск! Я знаю, почему вы здесь.

Босх посмотрел на Эдгара, затем на Делакруа.

— Вот как? — усмехнулся Эдгар. — Почему же?

Делакруа грузно сел посередине кушетки. Ее пружины потеряли упругость. Концы подушки задрались вверх, словно носовые части спаренных «Титаников», идущих ко дну.

— Из-за бензина, — ответил он. — Я его почти не расходовал. Езжу я только на поле и обратно. У меня ограниченные права из-за дорожных происшествий.

— Из-за бензина? — удивился Эдгар. — Почему вы...

— Мистер Делакруа, мы здесь не потому, что вы крадете бензин, — заявил Босх.

Он взял с телевизора одну из видеокассет. На ее ребре была наклейка с надписью «Первый пехотный, эпизод 46». Положил ее обратно и взглянул на другие наклейки. Всюду были эпизоды из телефильмов, в которых Делакруа играл больше тридцати лет назад.

— Это не наша забота, — добавил Босх.

— Тогда почему? Что вам нужно?

— Мы приехали в связи с вашим сыном.

Делакруа в изумлении смотрел на Босха, его рот медленно открывался, обнажая пожелтевшие зубы.

— Артуром, — наконец прошептал он.

— Да. Мы его нашли.

Делакруа отвел взгляд от Босха и устремил вдаль, вспоминая что-то давно минувшее. Интуиция подсказывала Босху, что Делакруа уже знает, какую весть услышит от полицейских. Взглянул на Эдгара, вопрошая, видит ли это он. Напарник еле заметно кивнул.

— Что-то вы не очень взволнованны для отца, который не видел сына больше двадцати лет, — промолвил Босх.

Делакруа посмотрел на него:

— Наверное, потому что я знаю — он мертв.

Босх, затаив дыхание, разглядывал его.

— Почему вы это говорите? Почему так решили?

— Потому что знаю. Знал с самого начала.

— Что именно?

— Он не вернется.

Босху показалось, что Делакруа ждал их появления, возможно, уже много лет. И решил изменить стратегию, взять этого человека под арест и ознакомить с правами подозреваемого.

— Я арестован? — спросил Делакруа, словно прочтя его мысли.

Босх снова взглянул на Эдгара, думая, понимает ли напарник, что их план рушится.

— Мы бы хотели сначала поговорить с вами. Неофициально.

— Можете и сразу арестовать, — спокойно сказал Делакруа.

— Как? То есть вы не хотите с нами разговаривать?

Делакруа медленно покачал головой и снова уставился вдаль.

— Хорошо, я поговорю с вами, — вздохнул он. — Расскажу вам все.

— О чем?

— Как оно было.

— Что было?

— С моим сыном.

— Вы знаете, как оно было?

— Конечно. Это дело моих рук.

Босх едва не выругался. Подозреваемый буквально сознавался до того, как ему зачитали его права, в том числе и право не давать невыгодных для себя показаний.

— Мистер Делакруа, на этом остановимся. Я ознакомлю вас с вашими правами.

— Я только хочу...

— Нет, сэр, пожалуйста, пока не говорите ничего больше. Давайте покончим с этой формальностью, а потом мы очень охотно выслушаем все, что вы хотите сказать.

Делакруа махнул рукой так, словно для него это не имело значения, словно ничто не имело значения.

— Джерри, где твой магнитофон? Я так и не забрал свой из ОВБ.

— В машине. Только вот не знаю, как батарейки.

— Иди проверь.

Эдгар покинул трейлер, Босх молча ждал. Делакруа поставил локти на колени и закрыл лице ладонями. Босх разглядывал его позу. Такое случалось не часто, но ему было не впервые добиваться признаний при первом разговоре с подозреваемым.

Эдгар вернулся с магнитофоном и сообщил:

— Батарейки сели. Я думал, твой у тебя при себе.

— Черт. Ну, тогда записывай.

Босх достал бумажник, в котором носил значок, и вынул из него визитную карточку. На обороте были отпечатаны права, гарантированные Пятой поправкой к Конституции, и линия для подписи. Зачитал их и спросил Делакруа, понятно ли ему. Тот кивнул.

— Это означает подтверждение?

— Да, подтверждение.

— Тогда распишитесь на линии под текстом.

Он протянул Делакруа карточку и ручку. Когда подпись была поставлена, убрал карточку в бумажник. Подошел к креслу и сел на его край.

— Итак, мистер Делакруа, хотите вы повторить то, что сказали нам несколько минут назад?

Делакруа пожал плечами, будто речь шла о чем-то незначительном.

— Я убил своего сына. Артура. Убил. И знал, что вы когда-нибудь появитесь. Ждать пришлось долго.

Босх посмотрел на Эдгара. Тот писал в блокноте. У них будет запротоколировано признание подозреваемого. Потом перевел взгляд на Делакруа, надеясь, что молчание побудит его добавить еще что-нибудь. Но тот ничего не говорил и снова уткнулся лицом в ладони. Вскоре заплакал, и его плечи задрожали.

— Да поможет мне Бог... это дело моих рук.

Босх снова посмотрел на Эдгара и вопросительно вскинул брови. Напарник быстро приподнял большой палец. В их распоряжении было больше чем достаточно материала, чтобы перейти к очередной стадии, к контролируемой и снабженной аппаратурой комнате для допросов.

— Мистер Делакруа, у вас есть кошка? — спросил Босх. — Где она?

— Кот где-то здесь. Может быть, спит у меня на кровати. А что?

— Мы позвоним в службу ухода за животными, пусть приедут и позаботятся о нем. Вам придется поехать с нами. Мы возьмем вас под арест. И продолжим разговор в полицейском управлении.

Делакруа опустил руки и как будто встревожился.

— Нет. Там не станут заботиться о нем. Его отравят газом, как только узнают, что я не вернусь.

— Но нельзя же просто бросить животное здесь.

— О нем позаботится миссис Крески. Она живет рядом. Будет приходить и кормить его.

Босх покачал головой. Из-за кота все рушилось.

— Мы не можем этого допустить. Ваш трейлер придется опечатать до тех пор, пока не получим возможность произвести в нем обыск.

— А зачем его обыскивать? — гневно воскликнул Делакруа. — Я говорю все, что вам нужно знать. Я убил своего сына. Случайно. Видимо, нанес слишком сильный удар. Я... — Он снова уткнулся лицом в ладони и плачущим голосом пробормотал: — Господи... что я наделал?

Босх взглянул на Эдгара и поднялся. Ему хотелось отвезти Делакруа в участок, в одну из комнат для допросов. На смену его беспокойству пришло осознание безотлагательности. Приступы раскаяния проходят быстро. Босх должен записать показания Делакруа на пленки — видео и аудио, — пока тот не решил поговорить с адвокатом и не осознал, что обрекает себя откровенностью на одиночную камеру до конца жизни.