Поэт - Коннелли Майкл - Страница 71

— Увидимся, как только сможем, — сказал я. — Как только я смогу.

— Хорошо, — ответила она и улыбнулась. — Пока, Джек. Удачи тебе со статьей. Позвони мне в управление, я должна убедиться, что ты ее пишешь. Возможно, увидимся уже сегодня вечером.

Это была лучшая причина, чтобы и дальше оставаться в Фениксе. Она потянулась ко мне, дотронувшись бороды, точно так же, как сделала это однажды. Прежде чем я успел выйти, Рейчел написала на карточке цифры и передала мне.

— Возьми, это номер пейджера, на всякий случай. Вызов идет по спутнику, так что я доступна везде, где бы ни находилась.

— Во всем мире?

— Во всем мире. Пока спутники не упадут.

Глава 32

Гладден смотрел на слова, отпечатанные на экране. Слова казались ему прекрасными, словно их написал сам Господь. Такими же правильными. Такими же умными. Он решил перечитать весь текст снова.

Им известно обо мне, и я готов. Я жду их. И займу место в пантеоне, где множество лиц. Мои чувства напоминают детство: я сидел в туалете, ожидая момента, когда откроется дверь и я встречусь с ним. И видел линию света, падавшего перед дверью, словно луч от маяка. Я смотрел туда, и свет прерывали тени, следы от его шагов. Я знал, что он здесь и что его любовь всегда будет со мной. Я был зеницей его ока.

Мы стали теми, кого из нас сделали, но затем от нас отвернулись. Наша пьеса более не существует. Мы стали скитальцами в мире, где и так немало бед. Я тоже отвергнут, и в этом боль и в то же время мотивация. И я несу в себе мщение от имени всех детей мира. Я — Идол. Думаю, меня назовут хищником, тем самым, что сидит внутри любого из нас. Я безразличен к цвету и знаю только свет и тьму. Пусть моя жизнь — одни лишения и бесчестье. Но я приветствую насилие. И принимаю его. А на что способны вы ? Я желаю, я жажду, я жду насилия. Оказалось, что меня отвергли и бросили за борт лишь за то, что ребенок слишком быстро вырос. Предательство потрясло сильнее всего, именно оно сделало меня странником. Парус поднят, за все уплачено. Пусть дети остаются вечно юными.

Он оторвался от экрана, когда услышал телефонный звонок. Телефон стоял рядом, на кухне, и Гладден посмотрел на аппарат. Звонили в первый раз за все время. Автоответчик включился после третьего звонка, и с магнитофонной ленты послышался голос Дарлены. Текст составил Гладден и трижды безуспешно заставлял ее читать, пока не остановился наконец на четвертом «саундтреке». До чего бестолковая баба, подумал Гладден, слушая запись. Актриса из нее никудышная, по крайней мере в одетом виде.

— Алло, это Дарлена. Я... не могу говорить с вами сейчас. Мне пришлось уехать за город, по обстоятельствам, имеющим для меня важное значение. Ваши сообщения я буду получать... хм, то есть прослушивать, так что перезвоню позднее.

Голос казался взволнованным, и из-за повтора слов Гладден забеспокоился, не поймет ли звонивший, что текст читают с листа. После тонального сигнала он услышал рассерженный мужской голос:

— Дарлена, черт тебя побери! Лучше позвони не откладывая. В какое положение ты меня ставишь? Ты должна со мной связаться, и не думай, подруга, что твое место останется незанятым!

Гладдену показалось, что сообщение Дарлены достигло цели. Он встал и стер все, что попало на ленту. Ее босс, подумал он. Вряд ли Дарлена ему позвонит.

Стоя в дверях, он почувствовал запах. Взяв лежавшие на сигаретной пачке спички, он прошел в спальню. Некоторое время Гладден смотрел на тело. Лицо показалось таким же серо-зеленым, как и в прошлый раз, только чуть потемневшим. Из носа и рта уже вытекала бурая жидкость, тело явно начинало разлагаться. Он читал о таких вещах в одной книге, удачно спрятанной от смотрителя еще в Рейфорде. «Судебная патология». Гладден пожалел, что при нем нет фотокамеры, чтобы документировать происходившие с телом изменения.

Он зажег еще четыре жасминовых ароматизатора, расставив их по углам комнаты в импровизированных пепельницах.

Выйдя и закрыв за собой дверь спальни, Гладден натолкал в щель под дверью влажной туалетной бумаги, надеясь таким образом уменьшить запах в обитаемой части квартиры. Оставалось два дня.

Глава 33

Итак, с Грегом Гленном я договорился. Писать буду в Фениксе.

Остальную часть утра пришлось сидеть в номере, на телефоне, собирая комментарии от основных участников этой истории, начиная с Векслера в Денвере и заканчивая Бледшоу в Баптиморе. После этого я непрерывно работал над текстом в течение пяти часов. Единственным, кто постоянно звонил мне, не давая работать, был сам Грег, нервно допытывавшийся, когда наконец статья будет закончена. За час до последнего срока, когда в Денвере уже верстали номер, я отправил на адрес городского отдела два файла со своей статьей.

Ближе к финишу мои нервы не выдержали, а головная боль стала просто невыносимой. Я умудрился опустошить половину запаса кофе и целую пачку «Мальборо», самое большое количество сигарет, выкуренное за год. Меряя комнату шагами в ожидании звонка от Гленна, я не выдержал, позвонил в бюро обслуживания номеров и, объяснив, что не могу оставить номер, так как ожидаю важного звонка, попросил принести мне аспирин из аптечного киоска в коридоре отеля.

Получив аспирин, я проглотил три таблетки и запил минеральной водой из мини-бара. Почти сразу голове стало легче. Потом я быстро дозвонился до мамы и Райли, предупредив, что статья выйдет в завтрашнем номере. Еще я сказал, что до них могут добраться репортеры из других газет, что история уже вышла наружу и нужно к этому приготовиться. Разумеется, они обе сказали, что не хотят говорить ни с какими репортерами, и я одобрил решение, впрочем, отметив мысленно свое странное положение.

Наконец до меня дошло, что я забыл позвонить Рейчел и сообщить, что остался в городе. Набрав номер управления ФБР в Фениксе, я услышал от дежурного, что она выбыла.

— Что вы имеете в виду под словом «выбыла»? Она в Фениксе или нет?

— Я не должен говорить на эту тему.

— Могу я услышать агента Бэкуса?

— Он тоже выбыл. Кто его спрашивает?

Я повесил трубку, тут же перезвонив портье, и спросил его, в номере ли Рейчел. Мне сообщили, что Уэллинг выехала из отеля. То же самое сделали Бэкус, Торсон, Картер и Томпсон.

— Сукин ты сын, — произнес я, оставив телефон в покое. Что-то явно случилось. Не могло не случиться. Судя по тому, что они исчезли одновременно, в расследовании наметилось какое-то важное событие. Как я понял, меня окончательно вывели из группы и с этого момента я больше не участвую в расследовании.

Я встал, снова зашагал по комнате и принялся гадать, куда они могли направиться и что заставило агентов сорваться с места так спешно. Тут я вспомнил про карточку, что дала мне Рейчел. Покопавшись, я вынул ее из кармана и набрал номер.

Прошло десять минут. Время достаточное, чтобы сигналы со спутника дошли до нее независимо от расстояния. Однако время шло, но звонков в моем номере не раздавалось. Не звонил даже Грег Гленн. Пришло в голову, что телефон отключили, и на секунду я снял трубку, убедившись в обратном.

Встревоженный, но утомленный суетой и ожиданием, я открыл свой ноутбук, снова связавшись по сети с редакцией «Роки». Проверил "почтовый ящик, однако среди сообщений не обнаружил ничего важного. Потом перешел на папку с личной почтой, прокрутил на экране список вложенных файлов и остановился на одном, отмеченном комментарием «Тема: гипноз».

В файле я нашел несколько статей о Горации Гомбле, расположенных одна за другой в хронологическом порядке. Прочитав все, начиная с самой старой информации, я восстановил в памяти слышанное о гипнозе раньше.

История выглядела вполне цветисто. В начале шестидесятых Гомбл, врач и исследователь, работал на ЦРУ. Впоследствии он обосновался в Беверли-Хиллз, где практиковал в качестве психотерапевта, причем специализировался именно на гипнозе. Свое мастерство и опыт в искусстве гипноза, а он называл это именно так, Гомбл использовал на подмостках ночного клуба, уже как Гораций Гипнотизер.