Поэт - Коннелли Майкл - Страница 83

Торсон приблизился к ним, что-то неразборчиво бормоча о еврейских гномах с неразменными шиллингами в карманах.

— Мистер Краснер? — спросил он, бесцеремонно вмешавшись в разговор.

— Да, что вам угодно?

— Можно на два слова? И лучше пройдемте в холл.

— Представьтесь, пожалуйста.

— Я дам объяснения в коридоре.

— Можете объясниться здесь, в противном случае в холл вы пойдете один.

Торсон раскрыл свой бумажник, продемонстрировав удостоверение и жетон. Я увидел, как беспокойно забегали маленькие поросячьи глазки Краснера.

— Так, хорошо. Полагаю, вы уже поняли, в чем суть разговора, — сказал Торсон.

Посмотрев на второго адвоката, он добавил:

— Надеюсь, вы нас простите?

В коридоре Краснер продолжил свою адвокатскую буффонаду:

— Ладно, у меня слушание через пять минут. О чем это вы?

— Мне показалось, вы уже поняли, — заметил Торсон. — Вопрос об одном из ваших клиентов, Уильяме Гладдене.

— Никогда о нем не слышал.

Краснер сделал попытку проскользнуть мимо нас и вернуться в зал суда, но Торсон невозмутимо протянул руку и жестко приставил к груди адвоката.

— Я бы попросил, — сказал Краснер. — Вы не имеете права ко мне прикасаться. Не трогайте меня.

— Вы знаете, о чем речь, мистер Краснер. У вас будут серьезные неприятности, поскольку именно вы утаили правдивые данные об этом человеке.

— Вы заблуждаетесь. Я не имел понятия, кто он на самом деле. Это дело рассматривалось на основании известных мне фактов. Кем бы он ни оказался, меня, как адвоката, это не интересовало. Нет и быть не может подобной улики, и меня нельзя заподозрить в особом умысле.

— Не мелите воду в ступе, советник. Поберегите аргументы для судьи. Где Гладден?

— Не имею представления. И если бы даже имел...

— То не сказали бы нам? Это неправильная позиция, мистер Краснер. Если позволите, я кое-что вам расскажу. Прочитав записи вашего выступления в защиту мистера Гладдена, я понял, что они создают о вас дурное впечатление. Конечно, если вы понимаете, что я имею в виду. Не кошерное впечатление. Что, вероятно, вызовет проблемы.

— Не знаю, о чем вы говорите.

— Как случилось, что после ареста он позвонил именно вам?

— Не знаю. Я не спрашивал.

— Его направили?

— Полагаю, да.

— Кто?

— Не знаю. Я же сказал, что не интересовался.

— Вы педофил, мистер Краснер? Вас интересуют маленькие девочки или маленькие мальчики? Может, и те и другие?

— Что?

Мало-помалу аргументы Торсона заставили адвоката отступить к мраморной стене, и Краснер заметно сник. Держа перед собой папку с бумагами, он словно пытался защититься. Но одних бумаг явно недоставало.

— Ты же знаешь, что я имею в виду, — продолжал мой напарник, нависая над Краснером. — Отвечай, почему из всех городских юристов Гладден выбрал именно тебя?

— Я же вам отвечаю! — заверещал Краснер, привлекая взгляды находившихся поблизости. Понизив голос до шепота, адвокат продолжил: — Не знаю, почему он выбрал меня. Просто позвонил по телефону, а мой номер есть в справочнике. Это свободная страна!

Торсон помедлил, словно предлагая адвокату говорить, но тот замолчал.

— Вчера, просматривая материалы, я обратил внимание, что Гладден вышел на свободу уже через два часа пятнадцать минут после заседания суда. Как же он успел внести залог? Ответ простой: в тот момент деньги уже были у вас. Нет? Тогда вот в чем вопрос: как вы получили деньги, если Гладден находился в тюрьме всю ночь?

— Электронным переводом, это законный путь. Вечером мы обсудили мой гонорар и возможную величину залога, а на следующее утро он сделал перевод. Мне даже не понадобилось этим заниматься. Я... Вы не имеете права стоять здесь и обливать меня грязью.

— Я имею право делать то, что должен. И ты мне охеренно не нравишься. Я уже проверил, что имеет на тебя местная полиция. Я много узнал о тебе, Краснер.

— О чем это вы говорите?

— Не догадываешься? Скоро поймешь. Они идут к тебе, коротышка. Из-за тебя этот подонок ходит по улицам. И ты только посмотри, что он делает!

— Я не знал! — извиняющимся тоном проговорил Краснер.

— Конечно, никто ничего не знал. У тебя есть телефон?

— Что?

— Те-ле-фон. Мобила есть?

Торсон шлепнул свободной рукой по папке, которую держал адвокат. Его движение заставило Краснера нервно дернуться.

— Да-да, есть. Телефон у меня есть. Но вы не...

— Уже лучше. Доставай его и звони секретарше. Пусть она распечатает информацию об электронных переводах на твой счет. Скажи ей, что я буду в конторе минут через пятнадцать и сниму копию.

— Вы не имеете права... У меня свои расчеты с... в том числе и с данным клиентом. Хранить тайну я обязан по закону, и не важно, что он совершил. Я...

Торсон снова шлепнул рукой по папке, прервав речь Краснера на полуслове. Было очевидно, что агенту нравится шпынять недомерка.

— Давай же звони. Тогда я сообщу местным, что ты нам помог. Звони скорее, или следующую жертву повесят прямо на тебя. Потому что ты знаешь, о ком и о чем мы толкуем.

Краснер нехотя кивнул и полез в свою папку за телефоном.

— Так-то лучше, советник, — сказал Торсон. — Вижу, вы уловили суть.

Пока Краснер звонил в контору и дрожащим голосом отдавал распоряжения, Торсон стоял молча, наблюдая за ним. Мне еще не приходилось видеть, чтобы роль «плохого» полицейского играли с таким профессионализмом, особенно в отсутствие напарника, то есть «хорошего» полицейского.

Не знаю, восхищало меня мастерство Торсона или шокировало, но из вальяжного позера Краснер превратился в дрожащее желе. Как только адвокат сложил мобильник, Торсон задал вопрос о сумме перевода.

— Шесть тысяч долларов.

— Пять в счет залога и одна вам, за услуги. Как же так? Почему не выжать из него больше?

— Он сказал, будто это все, что есть. Пришлось поверить на слово. Я могу идти?

На лице Краснера появилось просительное, даже виноватое выражение. Прежде чем Торсон успел ответить, дверь зала приоткрылась, и из нее высунулся судебный пристав.

— Арчи, тебе дают слово.

— Спасибо, Джерри.

Не дожидаясь комментария Торсона, адвокат сунулся было к двери. Тут его снова остановила рука агента, опять же толчком в грудь. В этот раз Краснер не стал сетовать, что его коснулись. Просто затормозил, глядя в пространство перед собой.

— Арчи... Надеюсь, можно называть тебя так? Тебе нужно подумать о душе. Конечно, если она у тебя есть. Тебе ведь известно многое, намного больше, чем ты нам рассказал. Чем больше времени ты тратишь впустую, тем больше шансов, что потратишь зря, ни за что ни про что, всю свою гребаную жизнь. Подумай об этом на досуге, а потом обязательно позвони.

Достав визитную карточку, агент опустил ее Краснеру в боковой карман пиджака, легонько по нему похлопав.

— На обороте отмечен мой местный номер. Позвони как-нибудь. Потому что если я получу информацию от кого-то еще, а потом узнаю, что этой информацией располагал и ты... Тогда, советник, я буду беспощаден. Охеренно беспощаден.

Отступив, Торсон освободил дорогу, и адвокат осторожно скользнул к двери зала суда.

Торсон снова заговорил, когда мы вышли на улицу.

— Как думаешь, он понял?

— Думаю, да. Придется подежурить у телефона. Он позвонит.

— Увидим.

— Могу я задать вопрос?

— Какой?

— Ты действительно проверял его данные у местных копов?

Торсон заулыбался, но не ответил.

— Откуда известно, что он педофил?

— Простая догадка. Педофилы — обитатели Интернета. Причем они всегда находят в сети окружение, состоящее из им подобных. У них есть телефоны, компьютеры, средства коммуникации. Выглядит это так, словно они хотят противостоять всему обществу. Непонятое меньшинство, мать их... Я предположил, что Гладден нашел адвоката по сети, на какой-нибудь из электронных досок объявлений. Видимо, попадание в десятку. И, судя по виду, Краснер сильно испугался. Если бы не это, никаких электронных переводов он бы не выдал.