Поэт - Коннелли Майкл - Страница 95

— Сначала он сказал, что никого не убивал. Потом признался в убийстве Шона. Да, он сказал, что убил моего брата.

Бэкус неопределенно поднял брови. Потом кивнул.

— Ладно, Джек, увидимся позже.

Затем он обратился к Рейчел:

— Хочешь доставить его в номер?

— Да, Боб.

— О'кей.

Опустив голову, Бэкус вышел. Меня мучила досада. Не думаю, что он принял мои объяснения. Казалось, Боб мог даже обвинить меня за вмешательство в ужасающе неудачную операцию.

— Что с ним будет? — спросил я у Рейчел.

— Ну, первое, что придется пройти, — это холл, полный прессы, где он расскажет всем, как случилось, что мы облажались. Уверена, после этого директор захочет провести служебное расследование и изучить, как была спланирована операция. Ничего хорошего расследование не принесет.

— Это был план Торсона. Не могут же они просто...

— Боб утвердил этот план. Если кто-то и должен пострадать, то не Гордон. Его больше нет.

Сквозь открытую дверь, в которую только что прошел Бэкус, я увидел доктора. Он почему-то остановился и смотрел внутрь. В руках доктора был стетоскоп, а в кармане халата торчало несколько ручек.

— У вас тут все в порядке? — осведомился он.

— Отлично.

— У нас все хорошо, — добавила Рейчел.

Отвернувшись от двери, она взглянула на меня.

— Ты хорошо себя чувствуешь, да?

Я кивнул.

— Знаешь, как я рада, что ты в порядке. Потому что это была явная глупость.

— Я думал, ему нужен кофе. Не ожи...

— Речь о пистолете. Зря ты вырывал пистолет у Гладдена.

Оставалось только пожать плечами. Может, глупо, а может, это спасло мне жизнь.

— Рейчел, откуда ты знала?

— Знала что?

— Однажды ты спросила меня, что будет, если я встречусь с убийцей брата один на один. Как будто предвидела это заранее.

— Джек, я не могла этого предвидеть. Просто спросила. Протянув руку, она прочертила линию на моей скуле — так же, как делала это с бородой. Приподняв мой подбородок кончиками пальцев, заставила посмотреть ей прямо в глаза. Потом, став вплотную и оказавшись между моих ног, привлекла к себе нежным поцелуем. Он показался целительным и в то же время чувственным. Я даже закрыл глаза. Здоровая рука сама собой скользнула под рубашку, легко коснувшись ее груди.

Когда она отстранилась, я снова открыл глаза и, взглянув поверх ее плеча, заметил, как заглядывавший в дверь доктор отвернулся.

— Какой любопытный, — сказал я.

— Кто?

— Врач. По-моему, он за нами подглядывал.

— Черт с ним. Ты способен идти?

— Да, я готов.

— Тебе прописали болеутоляющее?

— Я собирался купить что-нибудь на выходе.

— Ты не сможешь выйти. Там собралась пресса, и журналюги на тебя набросятся.

— Черт, забыл... Мне еще нужно позвонить.

Посмотрев на часы, я обнаружил, что в Денвере почти восемь. Грег Гленн скорее всего на месте, ждет моего звонка. Грег не выпустит первую полосу в печать, не услышав моей информации. Думаю, часов до девяти он еще потянет. Я осмотрел комнату. На одной из стен, над столом со склянками и медицинским оборудованием, висел телефон.

— Можешь пойти и сказать им, что сам я не выпишусь? А пока позвоню в «Роки» и сообщу, что еще жив.

Когда я дозвонился до Гленна, он был близок к помешательству.

— Джек, черт побери, где тебя носило?

— Был немного занят.

— Ты цел? В новостях пишут, что в тебя стреляли.

— Я в порядке. Но печатать придется одной рукой.

— Еще передали, что Поэт мертв. Ассошиэйтед Пресс цитировало одного человека, сказавшего, что застрелил его ты.

— У них надежный источник.

— Господи, Джек...

Я не ответил.

— Си-эн-эн давала картинку с места событий каждые десять минут, но не показала ничего интересного. Предполагается, всех соберут в больнице, на пресс-конференцию.

— Так и есть. Если соединишь с кем-нибудь, кто запишет мой текст и обработает, я надиктую статью для первой полосы. Лучшее, что можно получить сегодня вечером.

Он не ответил на предложение.

— Грег?

— Погоди минуту, Джек. Нужно подумать. Ты...

Гленн не договорил, но я не стал торопиться, просто слушал.

— Джек, я переключу тебя на Джексона. Расскажи ему все, что сможешь. Остальное он возьмет из пресс-конференции, на канале Си-эн-эн.

— Минуточку. Я не хотел отдавать тему Джексону. Просто позволь записать текст на кассету или дай клерка, чтобы он сделал то же самое под диктовку. Этот материал лучше, чем то, что дадут на пресс-конференции.

— Нет, Джек, так нельзя. Все изменилось.

— О чем ты говоришь?

— Ты больше не репортер, работающий над статьей. Теперь ты участник событий. И убил человека, застрелившего Шона. Убил Поэта. Теперь эта статья про тебя. Ты не можешь ее писать. Соединяю с Джексоном. Но сделай мне одолжение — не работай с другими репортерами. Пока. Дай нам хотя бы один день для эксклюзива по этой теме.

— Послушай, я всегда был частью этой темы.

— Да, пока никого не застрелил. Джек, репортеры этим не занимаются. Так поступают копы, и ты перешел черту. Ты больше не работаешь над статьей. Извини.

— Грег, такая сложилась ситуация: или он, или я.

— Уверен в этом. Слава Богу, что им оказался Поэт. Но это не меняет сути.

Я не ответил. В глубине души я понимал, что он прав. И все же не мог поверить. История моя, а я должен ее отдать. Я внутри событий, и в то же время меня из них вытолкнули.

Едва Рейчел успела принести папку с формами, которые следовало подписать, как на линии оказался Джексон. Он рассказал, что за отличная статья у него выйдет, и начал задавать вопросы. Я ответил на все, о чем он спрашивал, и, кстати, дал некоторые факты, которыми он не поинтересовался. Формы я подписывал одновременно с разговором, так как мне подсказывала Рейчел.

Интервью закончилось довольно быстро. Джексон сказал, что хочет посмотреть пресс-конференцию по Си-эн-эн, чтобы получить официальное подтверждение всему, что я наговорил, и официальный комментарий. Он попросил созвониться с ним через час, на случай если появятся дополнительные вопросы. Я согласился. Повесив трубку, я испытал облегчение.

— Ладно, теперь, когда ты все подписал и отказался от прав на свою жизнь и своего первого сына, можно двигаться дальше, — сказала Рейчел. — Уверен, что не хочешь читать ни одну из этих бумаг?

— Да, именно так.

Она вынула из кармана пузырек и передала его мне вместе с пачкой маленьких розовых бумажек, явно позаимствованных со стола в регистратуре.

— Что это за...

Оказалось, на бумажках кое-что записано: телефонные номера трех продюсеров ведущих телесетей, записка от программы «Найт лайн» с Тедом Коппелем, два приглашения в утренние шоу и еще два — от репортеров «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост».

— Ты теперь знаменитость, Джек, — заметила Рейчел. — Встретился с дьяволом лицом к лицу и сумел выжить. Люди желают знать, что ты чувствовал. Люди желают слушать про дьявола. Как и всегда.

Записки я сунул в задний карман брюк.

— Звонить будешь?

— Нет. Пойдем.

По дороге в Голливуд я объяснил Рейчел, что не хочу оставаться в отеле «Уилкокс». Пришлось сказать, что сегодня мне нужен хороший сервис, что я хочу лежать в удобной кровати и смотреть телевизор с пультом дистанционного управления в руке. В общем, нужны те прелести, что «Уилкокс» не обеспечит. Рейчел я убедил.

Все же мы заехали в «Уилкокс», чтобы выписаться из номеров и забрать вещи. Дальше Рейчел ехала по бульвару Сансет, направляясь к самому центру. Машину она остановила около «Шато Мармо», оставаясь в салоне, пока я говорил с портье. Сказав клерку, что нужна комната с видом из окна, я добавил: «О цене не беспокойтесь». В результате получил номер с балконом, стоивший больше, чем я заплатил за отели в течение жизни.

Балкон выходил прямо на «ковбоя Мальборо» и на всю остальную яркую рекламу, вывешенную на бульваре. Мне всегда нравилось смотреть на «ковбоя Мальборо». Заказывать отдельный номер Рейчел не решилась.