Костёр. 1. Чаша ветра - Тирнан Кейт - Страница 1

Кейт Тирнан

Костёр

Книга 1. Чаша ветра

Пролог

Когда на двери опущены шторки, приходится открывать ее полностью — иначе не узнаешь, кто в купе.

Именно к такому глубокомысленному выводу мы с Элисон и Линн пришли за последние четыре минуты, мечась по вагону в поисках нашей сопровождающей.

— И здесь нет! — заявила Элисон, проверяя еще одно купе.

— Думаете, это из-за того что она съела? — поинтересовалась Элисон. — Я имею в виду бедняжку Энн.

Бррр.

Шел всего третий день нашей школьной поездки по Европе, и за это время мы ухитрились пронестись вихрем по Бельгии и въехать в Германию. Еще четыре дня — и будем во Франции.

Тем не менее, если Энн и вправду заболела — придется ей возвращаться домой.

Надеюсь, она все-таки съела что-то не то.

Это решать нашей сопровождающей, мисс Полемс.

— Таис, зацени-ка, — Линн кивнула на окошко в двери.

Я приставила руки к глазам, сложив их в форме аквалангистских очков, и прижалась к стеклу.

Затем тут же отстранилась, как только четыре накачанных придурка-младшеклассника принялись дудеть и свистеть.

— О! Ну, конечно! — пробормотала я с отвращением.

— Упс! Извёните… Эзвыни… — затараторила Элисон в следующий дверной проем.

— Извинните! — пропела Линн, вытягивая Элисон обратно в коридор.

Я улыбнулась им.

Несмотря на плохое самочувствие Энн, до сих пор в этой поездке мы оттягивались по полной.

Я схватилась за ручку следующего купе и дернула.

Внутри находилось четверо туристов, миссис Полемс в купе не было.

— Ой, простите! — сказала я, отступая.

Двое мужчин пристально уставились на меня, и я мысленно застонала.

Я уже сталкивалась с некоторыми крайне дружелюбными местными жителями, но только сейчас мне этого не хватало.

— Клио? — спросил один из мужчин, вкрадчивым интеллигентным голосом.

Ага, конечно. Неплохая попытка.

— Нет, сожалею, — ответила я резво и плавно закрыла дверь.

— Не здесь, — сообщила я Элисон.

Через три двери в коридоре замаячила Линн.

— Нашла ее! — отозвалась она, и я расслабилась напротив колыхающегося вагонного окна, за которым мелькали великолепные (сногсшибательные) горные мили немецких ландшафтов.

Госпожа Полемс вместе с Линн проскочили мимо меня, и я медленно последовала за ними, надеясь, что Пэтс и Джесс попытались хоть немного прибрать в нашем купе.

Жюль молча уставился на дверь купе, которая только что громко вернулась на прежнее место.

Это лицо… Он повернулся и посмотрел на своего компаньона, друга, которого он знал так давно, что уже и не сосчитать.

Дедал выглядел настолько же потрясенным, как Жюль себя чувствовал.

— Конечно же, это была Клио, — сказал Дедал, произнося слова так тихо, чтобы сидящие рядом не смогли услышать.

Длинными, элегантными пальцами он пробежался по своим седым волосам на висках, все ещё густых несмотря на возраст.

— Ее точно звали Клио? Или возможно… Клеменс?

— Клеменс была ее матерью, — пробормотал Жюль. — Той, что умерла.

— Когда мы в последний раз видели этого ребенка? — Дедал задумался, взявшись за подбородок.

Оба мужчины выглянули из купе, в то время как кучка учениц, под руководством сопровождающей — женщины в возрасте, удалялись по качающемуся проходу.

Дедал ещё раз взглянул на её лицо, и она исчезла.

— Может года четыре назад? — предположил он. — Ей было тринадцать, и Петра инициировала ее. Я видел ее лишь издалека.

— Но эти черты… они, конечно, несомненны, — сказал Жюль вполголоса. — Они были всегда.

— Да. — Дедал нахмурился: пораженный невероятностью происходящего, мысли вертелись в его голове. — Она должна быть тем самым ребенком, но это не она, — наконец произнес он. — Определенно, не она, ничего общего с ней…

— Ничего в ее глазах, — вмешался Жюль, соглашаясь.

— Определенно, и тот ребенок, и в то же время — не тот ребенок. — Дедал раскладывал факты по пальцам. — Определенно, не старше, не младше.

— Ага, — угрюмо подтвердил Жюль.

Ответ родился у обоих в один и тот же момент.

Рот Дедала в буквальном смысле открылся, а Жюль схватился рукой за сердце.

— О Господи, — прошептал он. — Близнецы.

— Их двое! Двое?

Такой улыбки Дедала Жюль не видел уже… черт его знает, как давно.

1. Клио.

Такое ужасное разочарование.

Сожми я челюсти сильнее хоть на йоту — мое лицо треснет.

Моя бабушка сидела напротив, источая безмятежность подобно парфюму, аромат которого она наносила себе за уши утром, чтобы спокойно переносить целый день.

Ну, а я этим утром забыла надушиться своей дурацкой безмятежностью и теперь сжимала кусок меди в левом кулаке, впечатывая в ладонь воспаленные полумесяцы от ногтей.

Еще минута и я зашвырну эту медь через всю комнату, свернув рукой свечу, и просто уйду.

Но я хотела этого так сильно.

Так сильно, что могла чувствовать привкус желания.

И сейчас, смотря в глаза моей бабушки, спокойные и синие над пламенем свечи, я чувствовала, как она читала каждую мысль, что мелькала в моем мозгу.

И что она была удивлена.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, полностью наполняясь воздухом до самого кольца на пупке.

Затем я медленно выдохнула, желая, чтобы этот выдох забрал с собой напряжение, сомнение, неведение, нетерпение.

Медь направляет мои силы.

« Медь, направь мою силу», — думала я. На самом деле, даже не задумываясь об этом. Легко-легко представляя образ, не используя мыслей или слов.

Поистине чистое ощущение, такое тонкое, как струйка дыма, сплетающаяся с силой Бонна-Магией.

— Покажи мне, — вздохнула я. — Покажи мне.

— Перед тем, как бегать, надо научиться ходить. А перед тем, как ходить, следует научиться ползать.

— Покажи мне.

Кварцевые кристаллы и грубые куски изумрудов окружали нас с бабушкой в двенадцати местах, белая свеча горела на земле между нами.

Моя задница затекла, прямо как вчера.

— Дыши.

— Покажи мне.

Это не работает, не работает, у меня нет сил, конец всему.

Я открыла глаза, готовая закричать.

И увидела перед собой гигантский кипарис.

Но не бабушку.

Огромный кипарис полностью закрывал небо, тяжелые серые облака, я перевела взгляд ниже: я все еще держала медь, теперь нагревшуюся от моей руки, оказавшись где-то в лесу, но где именно опознать не могла.

Кипарис.

Лесные болотные изгибы кипариса пробивались повсюду сквозь буро-зеленую воду.

Но я стояла на почве — чем-то твердом, покрытом мхом.

Облака темнели, предвещая бурю.

Листья, сбитые надо мной ветром, приземлились на воду, коснувшись моего лица.

Я услышала гром, глубокий грохот, завибрировавший в моей груди и наполнивший уши.

Обильные капли окропили землю, стекая по моим щекам, подобно слезам.

Далее, неимоверный грохот сотряс меня там, где я стояла, и одновременно ослепил вспышкой молнии.

Почти мгновенно, я услышала дрожащий, раскалывающийся звук, похожий на то, как деревянная лодка разламывается об утес.

Я моргнула, стараясь всмотреться сквозь сверкающие красные и оранжевые остаточные картинки в моих глазах.

Прямо передо мной огромное кипарисовое дерево раскололось надвое, его половинки угрожающе накренились наружу и с треском рухнули вниз под собственным весом.

У основания между двумя толстыми корнями, которые медленно выползали из-под земли, я заметила внезапный всплеск чего? Я прищурилась.

Это вода? Масло? Оно было темным, как масло, густым… но следующая вспышка осветила непрозрачную темную красную кровь.

Ручеек крови также разделился надвое и побежал по земле, постепенно просачиваясь в промокший мох, оставляя контраст красного на фоне серо-зеленого.