Дуэт влюбленных - Нейл Долли - Страница 25

Слава богу, дом стоит одиноко, иначе на мили вокруг все слышали бы их перепалки. И так уж экономка Катерина высказывала им свое неодобрение, хотя почти не говорила по-английски.

А теперь и времени для скандалов не стало: Никос постоянно отсутствовал. Каждое утро в восемь вертолет перебрасывал хозяина в его афинский офис. И каждый вечер он возвращался все позже и позже.

Маджи давно знала горький вкус одиночества, с тех пор как довольно рано осталась без родителей. Второй раз осиротела, когда похоронила Шейлу. Но только сейчас поняла, что означает истинное одиночество.

Ей в сущности не с кем было даже поговорить. Катерина и Лукас почти не понимали английский. То же самое происходило на пристани, куда Маджи иногда заглядывала. В единственном баре, где мужчины потягивали пиво, а она, пожарившись на пляже, заказывала себе воду со льдом, ее встречали почтительной улыбкой да вежливыми приветствиями по-гречески — вот и все. Маджи чувствовала себя рыбой, вытащенной из воды. Она задыхалась от одиночества, отсутствия привычной работы, всегда доставлявшей ей радость, и от глодавшей сердце тоски.

Вчера Никос вернулся домой позже обычного и с места в карьер сообщил:

— Мне позвонила мама. Она прибудет послезавтра, в пятницу, вместе с Аспасией и Медеей. Организуй, пожалуйста, что надо. Катерина и Лукас тебе помогут.

— Как? — усмехнулась она. — Я должна организовать все, объясняясь с помощниками языком жестов?

Надо же явиться в одиннадцать ночи и сразу же начать командовать! Маджи рассердилась, нахмурилась.

— Забудь о сарказме, Маджи. Я не в том настроении. У меня было несколько трудных мероприятий.

Они не виделись три дня. Он действительно выглядел уставшим. Его загорелое лицо приобрело сероватый оттенок, осунулось.

— Ты ел? Я могла бы принести что-нибудь.

— Я устал, а не голоден.

— Тогда идем спать.

— Это приглашение? — с усмешкой спросил Никос. — Мы никак осмелели? — Он наклонился и поцеловал жену.

— Н-нет, вовсе н-нет, — пробормотала она, поспешно вскочив.

— Сядь, мне нужно выпить. — Никос подошел к серванту с богатым выбором бутылок, налил в хрустальный стакан добрую порцию виски, потом оглянулся: — Не выпьешь за компанию?

Маджи опустилась на софу.

— Да, пожалуй, от бренди с содовой не откажусь.

Никос приготовил напиток, протянул ей стакан. От соприкосновения с его рукой ее сразу же охватил знакомый трепет.

— Спасибо, — чопорно произнесла она и сделала торопливый глоток.

Никос присел рядом, вытянул перед собой длинные ноги, расслабленно откинулся на мягкую спинку и залпом выпил.

— Мне это было необходимо. А теперь поговорим. — Он чуть повернулся и изучающе глянул на ее изящный профиль.

— О чем? — поинтересовалась Маджи. — По-моему, мы уже достаточно наговорили друг другу.

— Разговор не о нас — это неважно. Насчет предстоящего уик-энда. Я не хочу, чтобы что-либо огорчило мать, тетку и других гостей. — Никос протянул руку, запустил пальцы ей в волосы, развернул лицом к себе. — Иными словами, Маджи, милая, я надеюсь… нет, требую, чтобы ты держала под контролем свои эмоции и думала, прежде чем демонстрировать свой характер.

— Не такой уж он у меня плохой, — вспылила Маджи.

Он рассмеялся.

— Оно и видно! Заруби на носу — мы счастливая молодая семья, ты — жена, обожающая мужа, ну и все такое.

Сейчас, лежа в тени на песочке и размышляя над судьбой, Маджи горестно вздыхала. Знал бы кто, какая «счастливая» молодая семья отдыхает здесь на острове. Особенно как счастлива жена, постоянно пребывающая между раем и адом. То Никос заботливо принесет ей утренний кофе в постель, то, как сегодня, улетит не попрощавшись. Хорошо, что завтра она увидит Дороти. Уж больно тоскливо вот так в одиночестве валяться на пляже и бесконечно заниматься бесплодным самокопанием.

Двадцать пять лет она ухитрялась сохранять самообладание даже в самых тяжелых ситуациях. А тут — на тебе, раскисла. И все из-за того, что Никос разбудил в ней женщину? Женщину, обладающую, как выяснилось, богатым сексуальным темпераментом. Хуже, он разбудил в ней любовь.

Рев вертолета нарушил тишину. Маджи вскочила, торопливо собрала вещи, глянула на часы. Только четыре! Она посмотрела наверх и проследила, как вертолет исчез за домом. Неужели муж вернулся так рано? Что за новая причуда?

На лужайке перед входом ее встретил Никос.

— Я думал поплавать с тобой — в Афинах невыносимая жарища.

Одетый в черные плавки, мускулистый, загорелый, он отнюдь не тянул на свои сорок, а скорее напоминал достигшего физической мощи и зрелости атлета. Маджи опустила глаза, чтобы не выдать, как невольно залюбовалась им.

— Я уже наплавалась. — Она еще не могла понять его настроения и нервничала от этого.

— Так доставь мне удовольствие, а? Мне нужно расслабиться, а когда ты рядом — у меня лучше получается.

Он взял ее за руку, и ей еще раз пришлось спуститься на пляж.

Он плавал в прозрачной голубой воде. К удовольствию Маджи, Никос не стал заплывать слишком далеко, как обычно, и довольно быстро плюхнулся на ее полотенце. Почувствовав рядом прохладное, все в соленых брызгах тело, она вздохнула.

— Почему ты вздыхаешь, Маджи? — поинтересовался он.

— Да вот подумала, как здесь прекрасно все — и море, и дом, и погода, но…

— Но тебя не устраивает моя компания — ты это хочешь сказать? — В его тоне Маджи уловила неприятную издевку.

— Нет, я хотела сказать другое. Ты пойми, я не привыкла к безделью. — Ей не хотелось все снова обострять, заводить его и себя. — Я до безумия тоскую по делу, по своей работе.

Никос облегченно расхохотался.

— Ну, это не проблема. Никто не сможет сказать, что я лишаю жену работы. Немедленно возвращаемся в дом, и я смело отдаюсь тебе.

Теперь рассердилась Маджи:

— Черт побери, ты опять подначиваешь? Да сколько же можно испытывать мое терпение?

— Мадж, — взмолился он. — Не знаю, что ты имела в виду. Я же намекал исключительно на стрижку. Смотри, как зарос. Завтра явится маман и задаст мне взбучку.

— Мне тоже давно пора стричься, — улыбнулась Маджи.

— Нет, ни за что на свете. Пусть твоя рыжая копна растет, как ей хочется. Ненавижу дам, у которых волосок к волоску, да еще склеены лаком.

— Ничего ты не понимаешь в женской красоте, Никос, — счастливо рассмеялась Маджи.

Сегодняшний четверг, начавшийся адом, кончился раем.

А в пятницу к ланчу прилетели гости. Дороти от души расцеловала молодоженов, то же самое по-родственному позволили себе Аспасия и Медея. Потом все размещались по комнатам. Дом наполнился шумом, смехом.

— Ну, как вы тут, затворники? — спросила Дороти, обращаясь к сыну.

Тот бросил на жену осторожный предупреждающий взгляд и беззаботно ответил:

— Все хорошо, ма. Разве сама не видишь? Правда, Мадж немного скучает по своей работе.

— Ничего, дорогая. Обещай, что сегодня ты постараешься сделать трех женщин неотразимыми. К приезду остальных гостей Аспасия, Медея и я в твоем распоряжении. Какой толк в собственном косметологе в семье, если нельзя воспользоваться его искусством?

И Маджи с радостью согласилась.

Позже, тщательно раскладывая свои причиндалы в спальне свекрови, она никак не могла отделаться от мысли, что Дороти отнюдь не выглядит той несчастной леди, которая всю жизнь страдает из-за коварства золовки, околдовавшей когда-то ее покойного мужа. Достаточно было увидеть, как эти пожилые женщины общаются: ни тени отчужденности, а уж тем более неприязни. Совершенно непонятно. Столь драматическая семейная тайна не могла бы не проявляться в поведении обоих. Хотя, подумала Маджи, по мне самой тоже ведь не скажешь, каковы в действительности мои муки.

Если бы сейчас можно было повернуть часы назад, она, пожалуй, отказалась бы от предложенного ей Дороти контракта, несмотря на то что он был выгоден.

— Ты чем-то расстроена, дорогуша?

— Да нет, — обернулась, вздрогнув, Маджи. — Все в порядке.