Сталь остается - Морган Ричард - Страница 41

Засим последовала короткая, напряженная пауза, в течение которой инженер, похоже, успел пожалеть о собственной несдержанности.

— Месть? Кому? — с опасным спокойствием спросил Джирал.

Аркет откашлялась. Молчанием здесь было не отделаться.

— Имперские войска не очень хорошо обошлись с семьей Элит во время войны. Один погиб, остальных насильственно переселили.

— Ну, в войну страдали мы все, — сухо, с выражением оскорбленного достоинства возразил император. — Нам всем пришлось претерпеть лишения. Никакими страданиями нельзя оправдать предательство.

Роль самого Джирала, насколько помнила Аркет, сводилась к инспекторским объездам войсковых тылов и проведению смотров. Получив военную подготовку, он так и не принял участия в боевых действиях.

— Не думаю, что Махмал Шанта имеет в виду…

— Мне нет дела до того, что, по-твоему, он имеет в виду. — Император явно начал гневаться. — Мы и так слишком долго нянчились с ними. Если есть хоть малейшее подозрение, что эта женщина, Элит, могла оказывать помощь нашим врагам — колдовскую или какую-то иную, — я хочу, чтобы ее допросили.

По спине прошел холодок.

— В этом не будет необходимости, господин, — поспешно сказала она.

— Неужели? — Джирал подался вперед, голос его почти сорвался на крик. Поза выражала агрессию, и за весь вечер император принял ее во второй раз — первый был, когда схватился с Менкараком. — Как приятно, что ты наконец-то в чем-то уверена. Может, объяснишь нам после всего, что нагородила, почему ты так в этом уверена?

Казалось, было слышно, как уходят секунды. Аркет помнила — картина была выжжена в мозгу огненной печатью, — как проходили допросы, на которые ей приходилось являться в прошлом.

— Эта женщина доверяет мне, — не стала врать Аркет. — За те дни, что мы провели вместе, ее состояние заметно улучшилось. Она откровенна со мной, и хотя то, что она говорит, не всегда поддается разумному толкованию, прогресс очевиден. Не думаю, что пытки чем-то помогут — скорее наоборот, они лишь загонят ее назад, в мрак иллюзий и бредовых видений. Мне нужно время, господин. Уверена, я смогу узнать все, что представляет для нас интерес.

Снова молчание. Но часы в голове у нее уже не тикали. Джирал был по-прежнему настроен скептически, однако, похоже, смягчился.

— Ракан?

Аркет бросила взгляд на капитана, но его лицо оставалось, как обычно, бесстрастным. Если он о чем-то и думал, то единственным свидетельством мыслительного процесса стала легкая отстраненность в обычно внимательных глазах.

— Женщина заговорит, — произнес он. — Госпожа кир-Аркет, кажется, и впрямь завоевала ее доверие.

Какой же ты молодец, Ракан. Аркет была готова расцеловать капитана. Вскинуть руки и даже завопить от восторга.

Но она обуздала чувства и повернулась к императору.

Джирал устало махнул рукой.

— Ладно. Хорошо. Но ты будешь регулярно мне докладывать.

— Да, мой господин.

— Ракан, кого ты оставил старшим в Хангсете?

— Сержанта Ардаша, ваше величество. Надежный человек, ветеран северной кампании. С ним две трети моего отряда и остатки гарнизона. Они немного не в себе, но он быстро приведет их в чувство.

— Сколько всего у него людей?

— Около полутора сотен. Вполне достаточно, чтобы выставить оцепление вокруг города и предотвратить распространение слухов. Мы установили наказание за мятежные проповеди и незаконные сборища, поставили виселицу на главной площади и ввели комендантский час от заката до восхода. Через пару недель жизнь там вернется в обычное русло.

— Хорошо. По крайней мере, уже что-то. — Император повернулся к Аркет. — Я правильно понял, что мы услышим что-то еще об этих двендах?

— Я незамедлительно примусь за исследования, мой господин.

— Отлично. Будем надеяться, что Кормчие окажутся более покладистыми, чем обычно.

Аркет ощутила то же неясное беспокойство, что одолевало ее с тех пор, как они покинули Хангсет, но подавила тревожное чувство и попыталась придать голосу уверенности.

— Нападение на порт знаменует серьезную угрозу империи, мой господин. Полагаю, Кормчие проявят готовность к сотрудничеству. — Да, Аркиди, те, кто еще в своем уме. — Я рассчитываю на скорый успех.

— На скорый успех? — Джирал вскинул бровь. — Что ж, ловлю тебя на слове. Ты права, угроза есть. И это в то самое время, когда наши отношения с северными соседями и без того, мягко выражаясь, достаточно натянуты. Проявление слабости недопустимо. Я не позволю повторения того, что случилось с Хангсетом.

Аркет вспомнила руины оборонительных заграждений. Интересно бы знать, каким образом император намерен воспрепятствовать врагу, если набег повторится? Одними заявлениями тут не обойтись.

— Конечно, господин, — поддакнула она.

Если двенды пройдут по реке до Ихелтета, высадятся на берег и прошествуют по улицам города, как было в Хангсете, призрачные, нереальные и, по всей видимости, неуязвимые для человеческого оружия. Если они обратят в бегство или перебьют всех этих проклятых людей, а потом, подобно демонам мести, предстанут перед воротами дворца вовсе не как готовые ждать просители…

Что будет тогда с Джиралом Химраном, повелителем всех земель?

Она вдруг испытала странное раздвоение, хлынувшее по венам, словно свежая порция крина. Сопротивляясь внезапно нахлынувшим разрозненным мыслям, Аркет вызвала из памяти страшную картину: раздавленную грудную клетку ребенка, погребенного под упавшими, обгорелыми деревяшками. Она заставила себя вспомнить, что среди всех этих проклятых людей была когда-то и ее мать.

Это помогло — но не так, как хотелось бы.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Милакар пришел на встречу не один — два загорелых жилистых здоровяка неопределенного возраста стояли у окна в верхней комнате таверны, сложив руки на груди и всем своим видом внушая опасливое уважение к скрытой за этим фасадом угрозе. Скорее всего, они представляли Болотное братство и присутствовали здесь с одобрения ложи. Оружия при них Рингил не заметил, но свободные черные одежды вполне могли скрывать — и наверняка скрывали — изрядный арсенал средств ближнего боя. Бросив пару удивленных взглядов на висящий за спиной гостя палаш, они тем не менее воздержались от каких-либо комментариев. Оба и дальше оставались в сторонке, молчаливые и внимательные в полусумраке освещаемой одной только лампой комнаты, демонстрируя уважительное, но без подобострастия, отношение как к Милакару, так и к Рингилу. О деньгах никто не упоминал, как, кстати, и о двендах.

— Ваша главная проблема, — предупредил их Милакар, — не привлечь внимания уличной братии.

Для Рингила это заявление сюрпризом не стало. Ситуацию ему объяснили еще в первый вечер, в доме его старого друга.

— Со стражниками можно договориться, — говорил Милакар, глядя с балкона на город. Голос его звучал уныло, и чуткое ухо уловило бы в нем нотки зависти. — Их можно подкупить, подложив парочку портовых шлюшек. После Либерализации многое изменилось. Люди, что делают деньги на работорговле, вообще удалили стражу из Эттеркаля. Подкупили всех, вплоть до канцелярии.

Рингил усмехнулся.

— Да, пришлось кому-то языком поработать.

— Ну так вот, — с кислой миной добавил Милакар. — Насколько я слышал, договаривалась обо всем Снарл, так что она, наверно, на свой уровень вышла. В общем, охрану сократят до минимума, особенно у Тервиналы, где обычно и болтаются имперские купцы да дипломаты, с которых мы теперь разве что пылинки не сдуваем, как с ценных торговых партнеров. Так или иначе, Финдрич и еще двое, я их не знаю, уступили Эттеркаль уличным бандам; им сейчас платят за то, чтоб держали ушки на макушке, присматривались и докладывали обо всем необычном, а кто не докладывает, тех поколачивают. Ты появляешься в Солт-Уоррене с этой кириатской железякой за спиной, и первый встречный мальчишка мчится прямиком к Финдричу, вслед за чем появляется почетная гвардия, которая и доставляет тебя к месту.