Сталь остается - Морган Ричард - Страница 89

Эгар усмехнулся и ткнул его в грудь.

— Не забывай, в запасе всегда есть Ихелтет. Там всем наплевать, что ты натворил. Главное, что махать мечом умеешь.

— Это верно, — согласился Рингил и, сняв руку с перевязи, вскочил в седло. Потревоженные раны напомнили о себе болью. Он поморщился, размял руку, но класть ее в перевязь не стал. — Что ж, увидимся когда-нибудь.

— Увидимся, — отозвалась эхом Аркет. — Ты знаешь, где меня искать.

— И меня, — добавил махак. — Только слишком не задерживайся. Мы ж тут не все полубессмертные полукровки.

Посмеялись. Потом Рингил тронул коня, и Шерин, тихая и бледная, потянулась за ним. Аркет и Эгар смотрели им вслед. Отъехав ярдов на пятьдесят, Рингил поднял руку. И все. Он даже не оглянулся.

Минут через пять смотреть на крохотные фигурки стало уже глупо. Эгар ткнул Аркет в бок.

— Идем, угощу пивом. Будем смотреть на них из сада.

— Что? — Аркет растерянно мигнула. — А, да. Конечно. Да.

Они уже подходили к постоялому двору, когда Аркет спросила:

— Так ты серьезно? Хочешь вернуться со мной в Ихелтет?

Кочевник с напускным равнодушием пожал плечами.

— Подумывал об этом. Как и Гила, меня сейчас дома не ждут, а тебе, если я правильно понял, охрана не помешает.

Аркет покачала головой.

— Теперь мне бояться нечего. Я ведь героиня. После такого меня не тронут.

— Открыто, может, и не тронут.

— Ладно, ладно. Оставайся, сколько хочешь.

— Спасибо. — Эгар немного помолчал, потом осторожно прокашлялся. — Ты… это… Имрану встречаешь?

Аркет усмехнулась.

— Конечно. Вижу иногда при дворе. А что?

— Да ничего. Так, спросил. Она, наверное, уже замужем.

— По-моему, пару раз успела, — кивнула Аркет. — Но такие мелочи ей не помеха, если попадается что-то интересное.

— Правда?

— Правда.

ЭПИЛОГ

Грейс Милакар вздрогнул и проснулся.

Несколько секунд он лежал, не понимая, где находится; во сне ему виделось прошлое, старый дом в бедном квартале, и теперь комната, в которой он проснулся, казалась незнакомой. Длинный балкон, окна за муслиновыми занавесками, полировка… все выглядело и ощущалось чужим, словно принадлежало не ему, а самое главное, как будто он сам не принадлежал этой роскоши.

Он вытянул руку, пошарил по простыне.

— Гил?

Никого.

И тут Милакар вспомнил, где он, как попал сюда, сколько лет занял путь и сколько лет ему самому.

— Будь оно проклято…

Один фрагмент сна, не имевший отношения к ностальгии и воспоминаниям о старом доме, все же сохранился. Он стоял на пустоши, довольно далеко от городских стен. Темнело. Закат на фоне рваных черных и синих туч напоминал разбившееся в грязи яйцо. Ветер нес соль, из кустов доносились странные, немного пугающие звуки. Холодок трогал затылок, спускался ниже…

Перед ним в высокой траве стояла девочка с чашкой чая. Ветер трогал подол простенькой, цвета овсянки, сорочки. Сначала Милакар подумал, что чай предназначен ему, но девочка покачала головой и, не говоря ни слова, отвернулась и стала уходить в нависшую над пустошью тьму. Его вдруг охватил безотчетный страх, что она исчезнет, что он никогда ее не увидит.

— Куда ты?

— Дел хватает, — туманно ответила девочка. — Здесь и без меня все закончится.

Внезапно она превратилась в жуткую волчицу, стоящую на задних лапах, с оскаленной мордой и свисающим из пасти красным языком.

Он отпрянул с криком ужаса — это, наверно, его и разбудило, — а волчица лишь отвернулась и, слегка покачиваясь, исчезла в высокой траве.

Милакар сел. Кровать была большая, простыни шелковые, но от кошмара его бросило в пот, и волоски на ногах прилипли к коже. Он сглотнул. Огляделся. Его комната. Его дом. Он не чужой здесь — все принадлежит ему. Стало легче. Сердце уже не колотилось, кожа остывала. Милакар вытер потное лицо. Вздохнул.

— Что, Грейс, не спится? — спросил кто-то из тени у окна.

На сей раз тряхнуло посильнее. Теперь Милакар точно знал, что проснулся, что это не сон.

А за пределами сна не было на свете никого, кто мог бы пройти к нему в спальню без приглашения.

По комнате гулял свежий ветерок. Милакар отметил этот факт лишь сейчас, ощутил на собственной коже. Посмотрел — занавески колыхались, как будто окно открыто.

Он помнил, как закрывал его перед тем, как лечь спать.

Неясная фигура в тени у окна сделала шаг вперед. Проникший с балкона свет Обруча тронул лицо незваного гостя.

— Сит…

Незнакомец покачал головой.

— Нет, не Ситлоу. Его ты больше не увидишь.

— Гил?

Утвердительный кивок. Голос помог распознать черты.

— Гил… Как ты сюда попал?

— Легко. — Незваный гость кивнул в сторону балкона. — Знаешь, Грейс, пора бы уж брать в охрану не за красивые глазки. В саду было трое, и я прошел мимо них как невидимка. Их даже убивать не пришлось. И я так тебе скажу: для вора ничего лучше рельефной кладки нет.

Милакар сглотнул.

— Мы думали, ты…

— Что меня уже нет? Ушел в серые места? Ты, должно быть, и не сомневался.

Рингил подошел к кровати. Теперь он весь был на свету, и Милакар вздрогнул, заметив свежий шрам на скуле.

— О чем ты говоришь…

— Не надо. — Слово прозвучало по-деловому сухо, и в этом было что-то ужасное. — Не надо, Грейс. Ни к чему. Я помню сад.

— Гил, послушай…

— Нет, это ты меня послушай. — Голос его звучал теперь по-другому — холодно, повелительно. — Я ведь там тогда проснулся, после встречи с Ситлоу, у тебя. На улице Большой Добычи. То-то мне кое-что показалось знакомым, только тогда недодумал. Глупо, конечно, ты же сам, когда я в первый раз к тебе пришел, сказал, что оставил за собой старый домишко. В общем, потребовалось немалое время, чтобы во всем разобраться, но оно у меня было. Путь выдался неблизкий, ничто не отвлекало, вот я и прикинул, что к чему. И все сошлось. Ты, сад, старый дом. Понимаешь, это было реальным, в отличие от всего прочего. Теперь я точно помню. Одного я не понял: чья это была идея, твоя или Ситлоу. Не скажешь?

Взгляды встретились. Милакар вздохнул и откинулся на подушку. Отвернулся.

— Я не… — Он устало покачал головой. — В том, что касается Ситлоу, я решений не принимаю. Он сам ко мне приходит. Приходит и берет, что хочет.

— А тебе это нравится.

— Извини, Гил. Я тебе зла не желал, вот и все.

— Нет, не все. — Голос зазвучал жестче. — Ты не хотел, чтобы я попал в Эттеркаль. А если все же попаду — ты прекрасно понимал, что остановить меня трудно, — о дальнейшем должен был позаботиться Ситлоу. Ты продал меня ему, Грейс. Сообщил, где меня искать. Больше некому. Кроме тебя, никто не знал, что я начну с Терипа Хейла.

Милакар промолчал.

— Еще до того, как я его убил, Ситлоу заявил, что я помешал его делам. Одна фраза мне особенно запомнилась. «Ты явился в мои владения, ты принес меч, ты угрожал им и кичился тем, что нет в мире ничего, что превзошло бы твое умение убивать». Он подслушал наш с тобой разговор на балконе. Он был здесь, в твоем доме. А потом последовал за мной вместе с парой твоих головорезов. Тех-то я шуганул, а вот Ситлоу остался да еще потешался надо мной. Вы вели меня с самого начала, вы двое. И оба потешались. А ты тоже в кабале, а, Грейс?

Милакар усмехнулся и покачал головой. Теперь уже энергичнее.

— Тебя что-то забавляет?

— Да. Ты не понял, Гил. Кабал заправляет всем. Сейчас кабал — это Финдрич и Снарл да еще кое-кто из Эттеркаля и, конечно, из канцелярии и Академии. Но это только центр, а по сути, каждый, у кого есть хоть какая-то власть, уже их грязью запачкан. Весь вопрос в том, чего ты хочешь и на что ради этого готов. Так что с ними все повязаны. Мурмин Каад, твой отец, я. Мы все в одной лодке. Если кабалу что-то нужно, он просто протягивает руку и берет.

Рингил кивнул.

— Значит, им понадобился свой человек в Болотном братстве. А не хочешь послушать, что случилось с Гиршем?