Путь тени - Уикс Брент - Страница 51

— Нет. Я уже говорил об этом, но готов повторить свои слова лично вам. Убить вас я соглашусь с удовольствием, а убивать для вас ни за что не стану.

Воины смотрели на происходящее широко раскрытыми глазами. Агон поднял руку. Стрелки стояли чересчур близко друг к другу, поэтому воспользоваться луками и арбалетами, естественно, не могли. Агон подумал о том, что если начнется беспорядочная пальба, то ни ему, ни королю не уцелеть. Блинт же вполне мог ускользнуть живым.

— Что ж, — сказал король.

— Что ж, — повторил Дарзо, бесстрастно улыбаясь.

Король улыбнулся ему в ответ.

— Тогда мы убьем вашу дочь.

— Мою кого?

Король не переставал улыбаться.

— Подумайте об этом!

Он засмеялся.

Секунду-другую, которые длились бесконечно, Агон гадал, не придется ли ему ловить бездыханное тело короля. Потом перед его глазами что-то мелькнуло. Дарзо Блинт вроде бы еще стоял прямо перед ним, но в то же самое время уже устремлялся в сторону. Все произошло настолько быстро, что Агон не сразу сообразил, в чем дело. Перепрыгнув через стену воинов, мокрушник подскочил к статуе, внезапно изменил направление, а мгновение спустя со стороны ограждавшей замок стены послышались звуки, похожие на те, какие раздаются, когда кошка вскарабкивается на дерево.

Один из стрелков с перепугу вскинул лук и выпустил в воздух стрелу. Агон метнул в него строгий взгляд. Воин проглотил слюну.

— Прошу прощения, сэр.

Алейн отправился в замок, а до Агона лишь пару минут спустя дошло, что он чуть было не заговорил о государственной измене под носом у короля.

Кайлар почувствовал движение воздуха, едва стала открываться парадная дверь дома-укрытия. Оторвав взгляд от книжной страницы, он тотчас взял лежавший перед ним на столе меч с коротким клинком.

Со стула, на котором Кайлар сидел, дверь, конечно, была прекрасно видна. Обустраивая мастерскую, мастер Блинт всегда продумывал каждую мелочь. Впрочем, Кайлар и по звуку догадался, что открывает дверь не кто иной, как Блинт: щелк-щелк-щелк. Щелк-щелк-щелк. Щелк-щелк-щелк. Он всегда запирал, отпирал, а потом снова запирал любой замок. То была одна из его странностей.

Кайлар не стал задавать мастеру вопросов о работе. Сделав дело, Блинт не любил о нем упоминать.

— Ночным ангелам не понравилось, — только и сказал он. Кайлар понял это по-своему: «Хочу поскорее обо всем забыть».

На столе среди прочих склянок с отварами и настоями Блинта стоял пузырек с ядом белой кобры. Кайлар, стремясь ослабить царившее в комнате напряжение, сказал:

— Некоторые отравы не действуют. Я вот читаю ваши книги… Тут не все понятно.

— Значит, надо написать новую книгу.

Блинт принялся раскладывать отравленные клинки по специальным чехлам, а яды, которые со временем теряют свои свойства, стирать тряпкой.

— Некоторые отравы скармливают животным, и им от этого хоть бы что. Но если человек съест мясо такого животного, ему сделается дурно. Мы проводили опыты и не раз в этом убеждались. Тут вроде все понятно, а вот как быть с двойными ядами? Что-то я никак не разберусь, — сказал Кайлар.

Блинт повесил на крюк пояс с оружием.

— Будущий мертвец съедает кусок свинины и ничего не чувствует. Ну разве только легкое головокружение. Подкрепляется перепелкой, и его начинает подташнивать. Съедает то и другое и падает замертво. В подобных случаях действие одного яда усиливается другим. То есть использовать надо и первый, и второй, только тогда достигнешь конечной цели.

— Но скормить отраву придется целой свинье и стае перепелок.

— В больших домах едоков много. К тому времени как кто-нибудь заподозрит неладное, наш клиент будет готов, — сказал Блинт.

— Так можно отравить и многих других. Ведь невозможно предугадать…

— Я предугадываю все! — вскрикнул Блинт. Отшвырнув нож в сторону, он вышел и так сильно хлопнул дверью, что задрожало все находившееся в доме оружие.

Элена посмотрела на чистый лист и еще раз макнула в чернильницу почти сухой кончик пера. Сидя за тем же столом, в столовой Дрейков, Мэгс и Илена Дрейк складывали кусочки игровой мозаики. Мэгс, старшая из сестер, была сосредоточена на картинке, а Илена то и дело поглядывала на Элену.

— И почему я вечно влюбляюсь в тех, кого любить нельзя? — спросила та.

Элена Кромуилл дружила с Мэгс и Иленой Дрейк много-много лет. Общество не одобряло приятельских отношений между слугами и знатью, однако старшие Дрейки считали, что перед Богом все равны. С возрастом девочки стали понимать, что их дружба может показаться странной, поэтому виделись теперь только без посторонних, но это им не мешало.

— Егеря Джина ты вполне могла любить, — сказала Илена, рассеянно придвигая очередной кусочек мозаики.

Мэгс бросила на пятнадцатилетнюю сестру сердитый взгляд.

— Он интересовал меня всего два часа, — ответила Элена. — А потом открыл свой жирный рот, и моей любви как не бывало.

— А Пол? — напомнила Мэгс. — К нему ты тоже пылала страстью.

— Вовсе нет. Это он пылал, поэтому в какой-то момент я и вбила себе в голову, что должна ответить на его чувства.

— Пол хотя бы был настоящий, — сказала Илена.

— Только не язви! — воскликнула Мэгс.

— А ты не злись. Никто не виноват, что ты не умеешь складывать мозаику и опять проигрываешь.

— Ничего я не проигрываю!

— Еще три кусочка, и победа за мной, — объявила Илена.

— Неужели? — Мэгс всматривалась в картинку. — Ну и пожалуйста, мерзкая проныра. Очень хорошо, что ты отвергла Пола, Элена. Только вот на нашем празднике тебе придется скучать без кавалера.

Элена отложила перо, прижала руки к щекам и тяжко вздохнула.

— Вы, случайно, не помните, что я написала ему в прошлом году?

Она неотрывно смотрела на лежавший перед ней лист бумаги:

— Не знала, что Пол умеет читать, — сказала Илена.

— Я не про Пола. А про своего благотворителя.

— Какая разница, что ты написала? Деньги ведь он не прекратил посылать, правильно? — спросила Илена, не обращая внимания на убийственный взгляд Мэгс. Илене было всего пятнадцать, но она умудрялась вертеть Мэгс как захочет, не могла командовать только их старшей сестрой, Сэрой.

— Конечно не прекратил. Он не стал присылать меньше, даже когда я написала, что денег более чем достаточно, — ответила Элена. — В прошлом году я объяснилась ему в любви. — Она умолчала о том, что даже размазала чернила слезами. — И сказала, что буду называть его Кайларом, потому что Кайлар — хороший парень, а имени благодетеля я не знаю.

— Иными словами, теперь тебе нравится Кайлар… с которым ты тоже даже ни разу в жизни не разговаривала.

— Я сама не знаю, кто мне нравится. И почему я болтаю с вами о мальчиках?

— Илена только о Кайларе и трещит, — заметила Мэгс, пользуясь положением старшей сестры. — Потому что и сама к нему неравнодушна.

— Неправда! — закричала Илена.

— А зачем же ты тогда постоянно пишешь про него в дневнике? «Почему Кайлар так мало со мной разговаривал?» — произнесла Мэгс, копируя тонкий голос младшей сестренки. — «Сегодня я болтала с Кайларом за завтраком, он сказал, что я милая девочка. Интересно, это он всерьез или я для него до сих пор ребенок?» Как тебе не стыдно, Илена? Кайлар ведь нам почти что брат.

— Дура! — вскрикнула Илена, вскакивая со стула и набрасываясь на Мэгс.

Та закричала, а Элена замерла, не зная, ужасаться ли ей или посмеяться.

Сестры подрались не на шутку. Илена, вопя, дергала Мэгс за волосы, Мэгс стала ее бить. Элена поднялась из-за стола, решив, что лучше разнять драчуний, пока они не причинили друг другу вреда.

Внезапно распахнулась дверь — с такой силой, что ее чуть не сорвало с петель. На пороге стоял Кайлар с мечом в руке. Обстановка в комнате мгновенно переменилась. Кайлар так и дышал мощью и угрозой, отчего казался самой мужественностью. Элену будто окатило волной: ее ноги ослабели, и стало нечем дышать.