Герой ее грез - Хардвик Элизабет - Страница 2

Отец отреагировал на его намерения тем, что отвел Нейлу место, где он практически не мог причинить большого вреда: последние два года бедный парень занимался подготовкой и распространением учебников для школ. Именно поэтому Дороти, которая просто не могла видеть, как ее младший брат потихоньку сходит с ума, уговорила отца поручить ему какое-нибудь интересное дело. Потребовалось несколько месяцев терпеливых уговоров, дабы уломать отца, но, судя по тому, что она услышала из разговора двух мужчин, ее попытка не увенчалась успехом.

— Итак, что же все-таки произошло? — мягко обратилась она к брату; Дороти испытывала глубокую привязанность к нему, хотя нередко убеждалась, что по жизненному опыту она старше его не на два года, а на все двадцать лет! Скорее всего, это объяснялось тем, что их мать умерла пятнадцать лет назад, оставив двенадцатилетнюю дочь в роли хозяйки дома. И если речь идет о доверии, которое к ней испытывали отец и брат, то она справлялась со своими обязанностями более чем успешно.

Нейл посмотрел на сестру, и выражение его лица смягчилось.

— Ну, как и велел отец, я отправился встретиться с этим типом Джорданом…

— Зачем ты это сделал, папа! — не могла скрыть досады и даже возмущения Дороти. Автор, которого они знали как Джордана, отличался несговорчивостью и упрямством, и только с ней единственной вел переговоры. Посылать кого-то другого на встречу с ним было не только неэтично, но и просто смешно. Ведь Джордан один из ее авторов, только она и вела с этим человеком все дела… вернее — переписку. — Ты отправил Нейла обсуждать передачу кинокомпании прав на съемку фильма по одной из книг? — с вызовом спросила она.

Теперь и отец несколько смутился, ибо по блеску темно-голубых глаз дочери за стеклами очков, которые она обычно носила, он понял, что сейчас даст знать о себе и ее темперамент.

— Ты же сама сказала, что твоему любимому братцу надо дать возможность проявить себя…

— Но не с Джорданом! — Она была так возбуждена, что вскочила на ноги.

Итак, Нейл отправился к человеку, встречи с которым она ждала несколько лет и который упорно отказывал ей в этом свидании!

— Почему ты не сказал мне, что отправил к моему автору Нейла? — вспылила она, хотя и без того знала: отец не поставил ее в известность именно потому, что она бы решительно возразила против вторжения в ее дела. У всех редакторов есть авторы, с которыми они предпочитают работать, вот и она не исключение. Сотрудничает с дюжиной литераторов, но Джордан не просто один из них… — Если кому-то надо встретиться с этим человеком, то это должна быть я! — возмущенно бросила она отцу.

Правильные черты лица Уинтерса исказила болезненная гримаса.

— Думаю, ты права, — пробурчал он, бросив в сторону сына досадливый взгляд.

Дороти понимала, что замечание отца далеко не искренно и что он, главным образом, хочет опять уязвить Нейла. Ибо, как бы отец ни ценил ее, он видел в ней в основном хозяйку дома, женщину, которая умело ведет домашние дела и организует светскую сторону жизни, а не коллегу по профессии. Да, она работает в семейной корпорации, у нов свой кабинет на этом же этаже, не уступающий по изысканности отцовскому. Тем не менее, она всегда чувствует этакую снисходительность к себе, ибо отец убежден, что мир бизнеса, особенно с той безжалостной конкуренцией, которая стала проявляться в издательском деле в последние несколько лет, неподходящая среда для женщины.

Пусть его точка зрения, мягко выражаясь, старомодна, но даже здесь, в кабинете, который сохранил свой облик еще с времен прадедушки, нетрудно было понять, почему отец считает, что в мире бизнеса должны действовать только мужчины. И разве не доказательство этому тот факт, что на встречу с Джорданом он послал Нейла?!

Как бы отец ни старался ее переубедить, ясно одно: он упрямо считал, что не ей надо отправляться к не совсем обычному автору; визит к нему был всего лишь очередным испытанием для Нейла, которое брат не выдержал. И тот факт, что в нарушение всех установившихся правил он сунется не в свои дела, не вызывал у отца ни тени сомнения или смущения. Она знала, что это ничуть не смущало и брата. К сожалению, он во многом похож на отца и, главным образом, убежденностью, что место женщины — в доме, где она должна, доставляя как можно меньше неудобств своим присутствием, умело угождать мужчине.

Когда девять лет назад Дороти отправилась учиться в университет, стало ясно, что ее некем заменить в доме. Господи, а как она была счастлива, когда отец решил, что может доверить ей место в издательстве. Но уже тогда стоило бы пошевелить мозгами! Через несколько дней ей стало совершенно ясно, что и кабинет, и должность помощника редактора — не более чем покровительственное поглаживание по головке и что отец даже не предполагал видеть ее на рабочем месте.

Разве что в тех редких случаях, когда ее отсутствие дома не мешало упорядоченному существованию родителя.

И не стоит удивляться, что он так больше и не женился. Теперь-то Дороти понимала, что настолько удачно организовала его быт после смерти матери, что он совершенно не хотел утруждаться сложностями нового брака с одной из тех женщин, с которыми порой встречался в последние пятнадцать лет!

Главным же было то, чтобы отец не особенно вмешивался в ее дела, потому что, действуя со свойственным ей тихим упрямством, она все же оставила свой след в деятельности издательства, найдя несколько удачных авторов.

Джордан был одним из них — случайное открытие, сделанное пять лет назад после прочтения пришедшей по почте рукописи. Джордан — с самого начала он отказывался предстать под полным именем! — написал захватывающее повествование о похождениях тайного агента северян во времена Гражданской войны в США. И дело не только в том, что это ее любимый исторический период — хотя именно поэтому она сразу же взялась за рукопись, — но и в том, что литературный стиль был превосходен, и это стало ясно с первых же страниц. Герой книги капитан Роджерс был дьявольски обаятельной личностью, он расправлялся с врагами, пуская в ход оружие, с той же легкостью, с какой принимал женщин в свои горячие объятия, в то же время не позволяя себе отвлечься от своей главной задачи — служить победе демократических сил.

Классический образчик романа приключенческого жанра, не кривя душой, сообщила Дороти отцу. К тому же книга так увлекательно написана, что ее чтение доставляло сущее удовольствие: исторические факты, непринужденно вплетаемые в повествование, были точны до мельчайших подробностей.

Она с радостью готовила к печати рукописи Джордана. Они приходили раз в год в течение пяти последних лет после первого знакомства с капитаном Роджерсом, и все были посвящены дальнейшим приключениям того же героя. И Дороти не могла не признать, что она едва ли не влюблена в этого… храбреца и джентльмена, рыцаря давно прошедших времен, с длинными светлыми волосами, падающими на плечи, проницательными голубыми глазами и сильным гибким телом, которым он умело владел, сражая врагов или лаская прекрасных женщин. Так что не вызвало удивления, когда несколько месяцев назад в «Уинтерс хаус» обратилась одна голливудская кинокомпания с предложением вывести Эвана Роджерса на большой экран. В прошлом году по телевидению с большим успехом прошло несколько серий приключений почти такого же обаятельного главного героя, и кинокомпания решила снова обратиться к подобному образу, что сулило ей неплохие доходы. И выбор Роджерса был как нельзя более удачен.

К сожалению, Дороти пока не удалось убедить автора согласиться на экранизацию его книг. Два письма, отосланные ему, остались без ответа.

Хотя и молчание само по себе было ответом. Все пять лет после одобрения первой рукописи Джордан оставался неуловимым, отказываясь приезжать в Бостон из своего дома на юге Коннектикута, чтобы предстать во плоти и крови.

Пока о нем можно было сказать не более того, что он предпочитает уединение, и за все время сотрудничества с издательством о нем было известно лишь то, что он называет себя Джорданом; все переговоры об условиях контрактов шли по почте и непосредственно с самим автором, ибо он отказывался иметь дело с литагентом, который представлял бы его интересы, но выплачиваемые суммы гонораров удовлетворяли обе стороны.