Бессмертные - Корда Майкл - Страница 122

— Прекрасно, — сказал Джек. — И я против.

Стюарт передернул плечами, недовольный тем, что его перебили.

— Но в то же время мы против действий, направленных на развал профсоюзов. Мы против того, чтобы преследовали профсоюзных лидеров, даже тех, которые никому не нравятся и которых не приглашают на вечерние приемы в Белый дом.

— Кого вы имеете в виду?

— Хоффу, господин президент.

— Он преступник. Он продал свой профсоюз мафии.

— Возможно. Однако в глазах большинства трудового люда он герой. То есть я хочу сказать, господин президент: хорошего понемножку. Только и разговоров о том, что Хоффа сделал это, Хоффа сделал то, нужно посадить этого негодяя за решетку. Но я что-то не слышал, чтобы министерство юстиции создало комиссию для расследования деятельности какого-нибудь банкира или директора фирмы из числа пятисот крупнейших компаний Америки.

Тут я впервые понял, что проблема Хоффы по-прежнему актуальна. Возможно, для Джека такое известие тоже явилось неожиданностью. Я заметил, что он удивлен.

— Джордж Мини, как и Бобби, хочет, чтобы Хоффу посадили в тюрьму, — заметил он.

— Господин президент, вы уж простите меня, но среди нас есть люди, которые считают Джорджа Мини провокатором.

Джек бросил на Стюарта проницательный взгляд.

— Как это понимать, Стюарт? — спросил он. — Хоффа вам не нравится. И вы, так же как и мы, не желаете, чтобы профсоюзы находились под контролем мафии.

— Иногда приходится идти на сотрудничество с мафией, господин президент. Я готов пойти на сделку с кем угодно, если этот кто-то поможет мне организовать предприятия с интенсивным режимом работы. И я иду на такие сделки и не стыжусь признаться в этом…

Стюарт наклонился еще ближе к президенту, упершись руками в колени и глядя Джеку прямо в глаза. Его морщинистое лицо с очень запоминающимися чертами — крупным переломанным носом и густыми бровями — было серьезно.

— Мы вынуждены ладить с профсоюзом водителей, господин президент. Конечно, ни вы, ни ваш брат не работаете с ними. Но, если водители откажутся привозить сырье и вывозить готовую продукцию, мои люди останутся без работы. Как вы понимаете, господин президент, это означает, что им нечего будет есть. Пусть мне не нравятся Хоффа и его друзья из мафии, но я вынужден работать и с ним, и с мафией.

— А вы случайно пришли сюда не по поручению Хоффы, Стюарт? — быстро спросил Джек.

Стюарт кивнул.

— Ко мне приходил один парень, господин президент, вы о нем никогда не слышали. Его зовут Большой Гэс Макей. Можно сказать, он один из приближенных Хоффы. Довольно приятный парень, ростом с Кинг-Конга, вежливый такой — в общем, совсем как Юджин Дебс[20], только сбившийся с праведного пути. В руководстве профсоюза водителей почти все такие… Он просил меня передать, что Хоффа хочет заключить с вами сделку.

— Пусть обратится к министру юстиции, Стюарт.

— Честно говоря, он не доверяет Бобби. И потом, это сделка совсем иного рода.

— Что же это за сделка? Мне просто любопытно.

— Макей сказал, что Хоффа не станет болтать о том, как угодил за решетку Дэйв Бек.

Джек перехватил мой взгляд, я пожал плечами. В конце концов, я не несу ответственности за поведение Хоффы.

— Я об этом ничего не знаю, — сказал он Стюарту, с полным безразличием на лице. — И вообще это дело прошлое.

— Макей также намекнул, что Хоффе известны, как он выразился, “государственные тайны”, связанные с операцией на Кубе.

— Все это чушь собачья, Стюарт. Неужели вы явились сюда, чтобы сообщить мне подобную ерунду. — Джек уже не скрывал своего гнева, и у Стюарта на лбу выступили капельки пота. Однако я догадывался, что Стюарта ожидает кое-что похуже, чем гнев Джека Кеннеди, если он не выскажет всего, что ему поручено передать.

Стюарт вытер лицо носовым платком.

— Макей сказал мне еще кое-что, — продолжал он. — Но мне как-то неловко говорить об этом и… э… это дело личного характера…

Джек устремил на него ледяной взгляд.

— Это… э… касается Мэрилин Монро, господин президент, — выпалил Стюарт. — Похоже, она всем рассказывает, что вы собираетесь развестись с миссис Кеннеди и жениться на ней. У Хоффы есть доказательства на этот счет, уж не знаю, откуда и каким образом он их достал. Макей говорит, что, если вы не согласитесь на сделку, Хоффа передаст эти материалы в газеты. — У Стюарта был виноватый вид. — Прошу извинить меня, господин президент. Но я подумал, что вы должны знать об этом.

Лицо Джека приобрело пепельно-серый оттенок, но он был опытным политиком и не стал открыто выражать свой гнев перед Стюартом. Он поднялся, коротко пожал гостю руку и поблагодарил его за визит.

У двери Джек обернулся, посмотрел на Стюарта пугающе-напряженным взглядом и тихо, так, чтобы не слышали ожидавшие его за дверью адъютант и охранник из морской пехоты, произнес:

— Стюарт, будьте добры, передайте мой ответ. Президент говорит, что Хоффа может убираться ко всем чертям.

Затем он повернулся и быстрым шагом вышел в коридор. До нас со Стюартом донеслись звуки настраиваемой виолончели.

Когда я прощался с Джеком, покидая Белый дом после концерта, он, глядя на меня тяжелым взглядом, прошептал:

— Никогда больше не смей устраивать мне такие встречи!

На следующий день мы встретились с Джеком в Овальном кабинете. Он все еще находился под впечатлением от разговора со Стюартом и поэтому был не в духе. Мария не преминула отметить, что Джек довольно-таки холодно попрощался со мной, когда мы уходили с приема. С тех пор его отношение ко мне почти не изменилось.

Я не собирался указывать ему, что Хоффа решился на шантаж из-за Бобби, который, вопреки моим советам, не оставил попыток посадить его в тюрьму. Бобби был одержим этой идеей, и Джек не мог этого понять, как не мог и уговорить брата перестать преследовать Хоффу.

Джек бросил на меня раздраженный взгляд и сказал:

— Я обдумал то дело, Дэйвид.

— Какое дело? — спросил я.

— Назначить тебя послом в Лондон. Помнишь, я обещал тебе, что подумаю?

Джек еще не назначил нового посла в Англии, и мне иногда приходило в голову, что ему, возможно, доставляет удовольствие дразнить меня, как дразнят морковкой ослика. Конечно же, я все еще мечтал получить этот пост — но уже не так страстно, как раньше. Одно дело, если бы мне предоставили этот пост сразу же в ответ на мою просьбу, без долгих раздумий. Но теперь я понимал, что, если мне и предложат должность посла, это будет сделано с неохотой и, вероятно, мне поставят неприемлемые условия.

И тем не менее меня охватило едва заметное, но все же ощутимое волнение. Джек занимал президентское кресло уже несколько месяцев. За это время он приобрел уверенность, научился ориентироваться в правительственной кухне — теперь ему легче было принять решение о назначении посла, рассуждал я и, сидя в кресле, с надеждой подался вперед.

Джек нахмурился.

— Я не могу сделать этого, — произнес он резко и решительно, словно бросаясь в пропасть.

Я на мгновение растерялся.

— Не можешь? — переспросил я. — Почему? — Я подумал, что Джек, возможно, мстит мне за встречу со Стюартом.

— Не буду расхваливать твои деловые качества, Дэйвид. Мы оба знаем, что ты справился бы с этой работой. Но я хочу направить туда человека, который пользуется доверием в правящих кругах.

— У них? — Я хотел было напомнить ему, что правящие круги Великобритании были возмущены, когда перед войной послом США в этой стране был назначен его отец, однако Рузвельта это не остановило. Но, прежде чем я успел что-либо возразить, он выпалил:

— Нет, у нас. — Не желая встречаться со мной взглядом, он повернулся в кресле и стал смотреть в окно, выходящее в сад. — Англичане важны для нас, — сказал он. — Они — единственные настоящие наши союзники в Европе, которые не станут вступать в сговор с русскими за нашей спиной. В Лондон я должен направить такого человека, который пользуется доверием наших внешнеполитических ведомств, Дэйвид, — Совета по делам внешней политики, обозревателей, пишущих для “Форин афферс” и так далее.