Бессмертные - Корда Майкл - Страница 94

— Добро пожаловать, — важно поприветствовал Гувер Киркпатрика.

Киркпатрик сел на табурет у стойки бара, чувствуя себя неловко в этой странно оформленной комнате. Его взгляд уперся в рычаг автомата для розлива пива в форме женских ножек; на полированном красном дереве поверхности стойки лежали подносы с комиксами из “Плейбоя”.

— Что будете пить? — спросил Гувер, изображая радушного хозяина. Однако это ему не вполне удавалось.

Киркпатрик пил мало, поэтому назвал первое, что пришло в голову.

— Если можно, виски с водой.

Гувер налил ему виски, затем, намешав два коктейля для себя и Толсона, стал с удивительной ловкостью нарезать дольками фрукты и накалывать на пластмассовые зубочистки вишенки, пропитанные ликером.

Прямо над головой у Киркпатрика висели несколько пар боксерских перчаток с автографами чемпионов мира по боксу в тяжелом весе. Из-за стойки бара до Киркпатрика доносилось тихое пение Синатры. Это его несколько удивило. Какое нелепое совпадение, подумал он; выходит, директору нравится, как поет Синатра, а ведь Киркпатрик уже много лет по указанию Гувера прослушивает телефоны певца, как, впрочем, и телефоны Филлиса Магуайра, Питера Лофорда и многих других знаменитостей шоу-бизнеса, чья личная жизнь, политические убеждения и связи с мафией интересовали ФБР.

Случилось так, что Киркпатрик стал в ФБР “специалистом по шоу-бизнесу”, хотя в общем-то он просто выполнял порученные ему задания; он даже ежедневно просматривал газеты и журналы, пишущие о кино и эстраде, чтобы знать, чем занимаются и где находятся в данный момент его “подопечные”. Киркпатрик был поражен, когда узнал, что большинство прославленных деятелей Голливуда находятся под наблюдением. Но еще больше он был изумлен, узнав, что многие знаменитости, в том числе Рональд Рейган, Джон Уэйн, представители администрации киностудий, продюсеры (например, Сесил Б. де Милль) являются осведомителями ФБР. Менеджеры доносили на своих клиентов, актеры — на своих партнеров по фильмам, а также на их жен или мужей или бывших жен и мужей, заправилы киностудий снабжали ФБР информацией о своих подчиненных, писатели доносили на всех подряд.

Киркпатрик считал, что не этим следует заниматься правоохранительным органам — во всяком случае, когда он поступал на службу в ФБР, он мечтал совсем об ином. Он многое отдал бы, чтобы ему позволили с оружием в руках ворваться к преступнику и арестовать его. Но сейчас карьера Киркпатрика была на взлете, а значит, жаловаться ему не на что.

— Вы следите за политикой? — спросил Гувер.

“Интересно, к чему он клонит”, — насторожился Киркпатрик.

— Ну то есть вы регулярно читаете “Вашингтон пост”, “Нью-Йорк таймс”? — вступил в разговор Толсон, не дожидаясь его ответа. Вообще-то Киркпатрику чаще приходилось читать “Голливуд репортер” и “Верайети”, учитывая его специализацию, однако он счел нужным согласно кивнуть — в ФБР газеты “Вашингтон пост” и “Нью-Йорк таймс” имели такое же значение, как “Правда” в России.

— Это хорошо! — одобрительно отозвался Гувер. — Надо знать, что происходит в стране и в мире.

— А еще надо уметь читать между строк, — добавил Толсон. — Чтобы отличать правдивую информацию от коммунистической пропаганды.

Гувер кивнул.

— Это верно. Золотые слова, господин Толсон. — Он повернулся к Киркпатрику. — Раз вы следите за событиями, от вашего внимания, должно быть, не ускользнуло то, что сенатор Кеннеди — главный кандидат в президенты от демократической партии?

— Так точно, сэр.

— Прискорбно, — мрачно произнес Гувер, — что такой наглый, аморальный молодой человек, как сенатор Кеннеди, может стать президентом нашей страны… Одного этого почти достаточно, чтобы потерять веру в демократию.

— Вы думаете, его выдвинут, сэр?

— Вне всякого сомнения, — ответил директор. — Кеннеди победит, помяните мое слово. Бедняга Хамфри всего лишь сентиментальный человечек, который стремится помогать всем подряд. К тому же он либерал, если вообще не отъявленный марксист. Ему бесполезно состязаться с Кеннеди. Саймингтон не стал бороться по-настоящему. А Джонсон, похоже, по ошибке решил, что президентов назначает сенат. — Он вздохнул.

— Но ведь еще будут выборы, сэр?

— Да, — ответил Гувер, — вот именно. Вице-президент Никсон будет бороться отчаянно, это грозный соперник. Конечно, у него тоже есть свои проблемы, не так ли, господин Толсон?

Толсон самодовольно ухмыльнулся.

— Это уж точно, господин директор.

— Правда, не такие проблемы, как у сенатора Кеннеди, Киркпатрик, вы меня понимаете?

Киркпатрик кивнул. Вряд ли у директора ФБР в досье на вице-президента есть какая-либо информация о любовных похождениях Никсона, которая могла бы вызвать скандал в прессе. Никсон не был похож на ловеласа, хотя, с другой стороны, внешность часто бывает обманчива, Киркпатрик знал это…

Однако он с интересом отметил для себя тот факт, что о Никсоне, которому директор симпатизировал, Гувер был осведомлен не меньше, чем о Кеннеди, которого он не любил . Киркпатрик не сомневался, что все телефоны Никсона прослушивались — и в доме, и в гостиницах, где он останавливался, были вмонтированы подслушивающие устройства, так же как и у Кеннеди. Киркпатрик даже подумал, нет ли подслушивающих устройств ФБР в Овальном кабинете Белого дома.

— Успех кампании молодого Кеннеди ставит нас перед дилеммой, Киркпатрик, — продолжал Гувер. — Скажу вам по секрету, — он оглядел комнату своими темными бегающими глазками, — на меня оказывают сильное давление, требуя, чтобы я ознакомил кое-кого с некоторыми… э-э… плодами вашего труда. Сенатор Джонсон желает знать, имеются ли у нас пленки с материалом, компрометирующим сенатора Кеннеди, и если они у нас есть, то что именно на них записано. Вице-президент Никсон желает этого еще более страстно. Я, разумеется, прежде всего должен заботиться об интересах страны. Можно извлечь определенные сиюминутные выгоды, если дать Никсону или Джонсону возможность ознакомиться с некоторыми записями, хотя сам я против того, чтобы вовлекать ФБР в политические игры… — Гувер изображал из себя патриота-мученика. — Однако я должен спросить себя, — продолжал он, — как все сложится, если сенатор Кеннеди победит на выборах?

Он сурово посмотрел на Киркпатрика. Очевидно, это означает, сообразил Киркпатрик, что сейчас он будет посвящен в самые тайные замыслы директора ФБР.

— Если на выборах победит Кеннеди, — сказал Гувер, — ваши пленки будут самым лучшим средством, которое позволит нам держать президента в узде. Возможно даже, это будет единственное средство. Я постараюсь обеспечить, чтобы президент не впадал в крайности и не принимал необдуманных решений.

Взгляд директора ФБР был направлен куда-то в пространство, сквозь кадык на шее Киркпатрика.

— Думаю, не ошибусь, если скажу, что от этих пленок зависит будущее нашей страны и ее благополучие, верно, господин Толсон?

— И от вас, господин директор.

Гувер скромно склонил голову.

— Как видите, Киркпатрик, в интересах национальной безопасности мы вынуждены взять на себя дополнительные обязанности. И принять меры по усилению сохранности наших тайн.

— За сенатором и так хорошо следят, сэр.

— Установите наблюдение за его братом, Киркпатрик. За мисс Монро. Не исключено, что она разговаривает о Кеннеди со своими друзьями. Возможно, он рассказывает ей о таких вещах, которые нам следует знать. Делайте все возможное и не думайте о расходах.

Работа в ФБР достаточно развила в Киркпатрике бюрократические наклонности. Он понял, что ему предоставляют карт-бланш и перед ним открываются неограниченные возможности.

— Возможно, мне понадобится большее число сотрудников, — сказал он, желая убедиться, что не ошибся в своем предположении.

— Вам выделят столько людей, сколько вы сочтете необходимым. Сообщите господину Толсону, сколько человек предоставить в ваше распоряжение.

— Мне нужно отдельное помещение в Лос-Анджелесе. Думаю, не совсем безопасно руководить работой моих людей из здания отделения ФБР.