Минос - Виллаторо Маркос М. - Страница 54

Мы с Нэнси вышли из здания университетской библиотеки только после того, как она записала обе книги на свое имя и передала мне. А я пообещала, что верну их в целости и сохранности, как только закончу работать с ними. Она сказала, что я могу не волноваться насчет этих книг, так как сейчас они студентам не нужны, а когда начнется следующий семестр, книги будут уже на месте.

— Я же библиотекарь, в конце концов, — засмеялась она. — Что они могут сделать со мной? Заплатить мне меньше? Я и так мало получаю.

Я пообещала, что выберу время и угощу ее чашечкой кофе. Ей понравилась эта идея.

Мы покинули университет в пятнадцать минут второго. Старая женщина, вне всяких сомнений, быстро уснула в ту ночь, а я не сомкнула глаз до самого рассвета.

В девять часов я приняла душ и помчалась в офис своего босса, чтобы сообщить ему настоящее имя убийцы моей сестры.

14 марта

— Кто такой этот Минос? — спросил Маккейб.

— Это демон в аду, который принимает решение, в каком круге навечно должен страдать тот или иной грешник.

Маккейб сокрушенно покачал головой. Настало время познакомить его с некоторыми эпизодами классической литературы, по крайней мере с теми, которые я сама узнала в результате ночного чтения. Я положила на его рабочий стол книгу Данте «Ад» в переводе Пински, а рядом с ней осторожно раскрыла такую же книгу, но с гравюрами Доре.

— Вот здесь его карта.

Сначала он взял в руки книгу Пински, а потом посмотрел на гравюру Доре, где дьявол разрезает грешнику живот.

— Его карта? Карта чего? Направления или местонахождения?

— Куда идти и кого убивать.

— Что ты имеешь в виду?

Я показала ему свои записи. Там было так много важных деталей, что они заинтересовали его не меньше, чем гравюры Доре.

— В Бристоле Минос убил мужчину и женщину, которых обвинили в развращении детей. В «Аду» Данте одна старая Царица по имени Семирамида [67]возвела в закон принцип кровосмешения в своем царстве. И вот теперь она горит в аду вместе со множеством других сексуальных извращенцев.

Я показала ему следующую гравюру.

— В Атланте Минос прикончил мою сестру и ее любовника за прелюбодеяние. Во втором круге ада Паоло и Франческа подвергнуты страданиям за тот же проступок. Они обречены навечно прижиматься друг к другу, так как насильно сплавлены в одно целое. Точно в такой же позе были обнаружены Кэти и Джонатан.

Мой голос заметно дрогнул, но я все же продолжила:

— А в Мемфисе Минос убил троих молодых парней, которые работали на фондовом рынке. В Дантовом аду огромный пес по имени Цербер пожирает обжор, чревоугодников и скряг за их алчность.

Я посмотрела на босса.

— Мне потребовалось немало времени и усилий, чтобы отыскать место для убийства в Денвере, но мне это удалось. Если прочитать дальше это произведение, то мы сталкиваемся с тем, что сам Данте назвал грехом насилия. — Я открыла книгу с переводом Пински, где в прологе приводится подробная классификация душ, грехов и демонов. Эта информация помогала легче справиться с текстом. — Посмотрите сюда, на седьмой круг ада. Люди, которые когда-то допустили то или иное насилие по отношению к другим, варятся в реке крови. Видите это? — Я показала ему пальцем на гравюру Доре в старой книге, где были изображены погруженные в реку крови люди, причем жидкость в реке была темно-красного цвета. — Вот так умер Хоакин Чэмп. Минос направил кровавую реку ему в горло, и этот парень утонул в собственной крови.

— Да, все становится ясным и понятным, как только посмотришь на это правильно.

Я смотрела на Маккейба, который уставился на меня сверху вниз.

— Что вы имеете в виду?

— Как ты додумалась до всего этого? — спросил он, показывая рукой на обе книги.

— Если честно, то совершенно случайно. Благоприятное стечение обстоятельств. Просто я искала слова, которые убийца использовал в своих записках. А когда наконец-то нашла их, то за ними потянулись другие, и в конце концов я вышла на это. — Я показала на раскрытые книги.

— А почему ты назвала нашего убийцу Миносом, а не Данте, например?

— Потому что наш убийца сам предпочитает называть себя «великим знатоком греха», а это является точным переводом слов Данте по отношению к Миносу. Откровенно говоря, я нисколько не удивлюсь, если узнаю, что он всегда носит с собой экземпляр книги с переводом Пински.

— Кто такой Пински?

— Довольно известный поэт, который пытается сделать поэзию более доступной для… впрочем, это не важно. Он перевел эту книгу. — Я перевернула ее и показала пальцем на обложку, где обозначалась фамилия переводчика.

Маккейб посмотрел куда-то в сторону и растерянно вздохнул. Я догадалась, в чем дело. Все эти легенды наверняка показались ему чем-то странным и не имеющим отношения к делу. К тому же вся эта информация, которую я собирала много часов, так неожиданно обрушилась на него, что он растерялся. Я достала пачку сигарет.

— Однако здесь есть одна проблема, — продолжила я, пристально глядя на босса. — Наш убийца пропустил несколько важных грехов.

— Что? — переспросил Маккейб и навис над столом.

— Дело в том, что для каждого своего убийства в том или ином городе он выбирал тот или иной грех, следуя при этом от одной Песни Данте к другой. «Ад» Данте населен самыми разнообразными грешниками, и Минос, наш Минос, не останавливает свой выбор на каком-то одном. Он проявляет удивительную последовательность и выбирает по одному греху из каждой Песни. Но начинает он не с первой Песни, как следовало бы ожидать, а со второй. И мне кажется, я знаю почему. В первом круге «Ада» помещены люди, которых вряд ли можно обвинить в каких-либо прегрешениях, поскольку они жили задолго до Христа. Иначе говоря, они некрещеные. Поэтому Данте поместил их в ад, но только в самый первый и самый безобидный круг. Там нашли свое место Платон, Аристотель и даже сам Вергилий. Именно поэтому наш убийца начал со второго круга, но позже он перепрыгнул через два важных греха: гнев, или злость, и богохульство. Таким образом, он перешел от греха алчности непосредственно к греху насилия по отношению к другим людям, то есть от трех брокеров фондовой биржи к Хоакину Чэмпу. Не знаю точно, почему он это сделал. Может быть, он просто выбирал тот грех, который легче обнаружить в окружающих его людях. А такой грех, как богохульство или ересь, вообще невозможно обнаружить и определить в современном мире. Что же касается таких грехов, как злость или гнев, то тут вообще надо убивать практически каждого американца, если он, разумеется, не в сумасшедшем доме.

Я улыбнулась от собственной шутки и зажгла сигарету. В душе разлилось приятное чувство удовлетворения от проделанной работы. Маккейб был настолько подавлен свалившейся на него информацией, что даже забыл спросить, каким образом я получила сообщение из Денвера. На самом деле, как мне показалось, он хорошо знал о денверской информации, и это должно было стать моим главным козырем.

— Наш неуловимый убийца, — продолжала я, — вероятно, считает себя Миносом и, очевидно, планирует продолжать свои преступления до тех пор, пока не дойдет до конца этой карты «Ада». А это значит, что нас ждет еще много других убийств. И делает он это все чаще и чаще. Между убийством супругов Мастерсон и моей сестры прошло несколько лет, а сейчас он убивает людей с более короткими интервалами.

Эта мысль была настолько ужасной, что практически лишила меня сил. Я посмотрела на Маккейба, он ответил мне угрюмым взглядом.

— Что случилось? — всполошилась я.

— Он не пропустил эти два греха.

Сигарета выпала у меня из руки.

— Что?

Маккейб вскинул голову.

— Мне сообщил об этом Пирс, агент ФБР. Правда, он приказал мне никому не говорить об этом, в особенности тебе. — Он сделал паузу, но потом, увидев, как я смотрю на него, поспешил объяснить: — Шесть недель назад в полицейский департамент Канзаса пришло письмо, которое оттуда сразу же передали в ФБР. Никаких сомнений, что это очередное письмо от Висперера, или твоего Миноса.