Минос - Виллаторо Маркос М. - Страница 61

— Да, мы можем сделать это, но не ждите, что они откроют вам его имя, — заметил Пирс. — Закон о тайне личной информации. Но они могут и должны сообщить, заказывал ли кто-нибудь эту книгу.

Он поручил это дело своему помощнику, а потом отпустил меня в гостиницу.

— Отдохните немного и отоспитесь. Мы остановились в гостинице «Рэдиссон», я отвезу вас туда. Нам предстоит встать на рассвете.

— Куда мы едем?

Он вздохнул.

— Я сам еще не знаю. Этот тип преодолевает большие пространства за короткое время. Мне казалось, что я обнаружил определенную логику в его поведении и думал, что он должен находиться где-то между Бристолем и Канзасом. Это своего рода полукруг. Разве круги не являются частью этой книги?

— Что вы имеете в виду? Книгу о строении человеческого тела? — спросила я, показывая на рисунки Везалиуса.

— Нет, нет, — отмахнулся Пирс. — Я имею в виду эту адскую книгу Данте. Разве в ней нет целого набора кругов?

Я призадумалась.

— Да, конечно, есть.

— Может, он направляется вниз? — предположил Пирс. — Сперва поехал на север, чтобы замкнуть круг, а потом стал спускаться вниз, к Денверу. Как бы там ни было, я до сих пор не уверен, что он действительно продвигается по какому-то кругу. В любом случае нам нужно навестить пару наших отделений в этом регионе, чтобы подбодрить их.

Я не могла уснуть. И не могла даже выпить, так как бар внизу уже закрылся, а найти винный магазин в городе без машины у меня не было возможности. Поэтому я тупо смотрела в телевизор и ничего не видела. Все мои мысли были заняты шестью рисунками — они вставали передо мной во всех подробностях.

Я никогда не приезжала в Денвер раньше и не хотела побывать в нем. Здесь были самые лучшие в мире условия для лыжных спусков с вершин, но у меня не было никакого желания испытать это на себе. Из окна гостиницы я видела весь склон горы, которая готова была завершить наш путь.

Поскольку у меня не имелось никакого спиртного, я выложила на кровать то, что было у меня в изобилии: мои записи, документы из Канзаса, два блокнота, исписанные моими заметками, и фотографии с мест преступления.

Затем последовало описание человека, который, на наш взгляд, был Миносом. Джордж Лэндли из Канзаса рассказал федеральным агентам, что новый член их религиозной общины по имени Шон Котто был мужчиной тридцати с небольшим лет, с темными волосами, смуглой кожей, без бороды или усов. Будучи в прекрасной физической форме, он бегал каждое утро, пока жил в их общине, постоянно отжимался от земли и подтягивался на ветке дерева. Лэндли считал, что он латиноамериканец по происхождению. «Но он говорил с заметным южным акцентом, растягивая звуки, как истинный южанин. И постоянно ел колбасный фарш с первого дня появления в обшине».

Колбасный фарш. Это тоже наводило меня на мысль о его южном происхождении. Многие семьи в южных штагах просто обожают эту еду.

Дежурный администратор в общежитии университета описывал Тео Саймона практически теми же словами: похож на латиноамериканца, но только белый. Высокого роста. Физически крепкий. Южанин.

Это не могло не беспокоить меня. В полицейских файлах содержалась информация о нескольких лицах латиноамериканского происхождения, подозреваемых в совершении серийных убийств. Недавно полиция задержала одного человека, который изнасиловал и убил женщину на техасско-мексиканской границе. Но ему уже поджарили задницу в прошлом году.

Латиноамериканец с южным акцентом не большая редкость в наших краях. Я встречала их много раз в Нэшвилле. В некотором смысле я сама из той же категории, хотя мой английский больше похож на язык дикторов Национального государственного радиовещания. Возможно, это потому, что почти всю жизнь я провела в крупных городах.

Тео Саймон и Шон Котто — нетипичные латиноамериканские имена. С другой стороны, вряд ли это настоящие имена истинного убийцы.

Мой атлас автомобильных дорог был открыт на карте всей страны. Я посмотрела на город, в котором находилась, а потом перевела взгляд на Атланту.

Это было так далеко от моего дома.

Мама ответила после второго сигнала.

—  Hija! [69]А я уже стала подумывать, когда ты позвонишь мне. Где ты сейчас?

Я очень надеялась, что у нее нет определителя номера и она не сможет отследить, откуда я звоню.

— Я по-прежнему в Нэшвилле и продолжаю работать над своим делом.

— Они все еще злятся на тебя в твоем отделе?

— Нет, совсем наоборот. Все нормально, мама.

Она охотно поверила мне, хотя всегда чувствовала, когда я лгала ей. Но на этот раз она была так рада, что у меня все нормально на работе, что пропустила мимо ушей мою ложь. Она даже поверила в то, что я нахожусь в Нэшвилле.

Она стала быстро рассказывать мне про Серхио, про наших многочисленных родственников, а также пересказала все последние сплетни. Рассказала и о том, что наш далекий родственник в Сальвадоре оставил свой дом, пересек Мексику, проник на территорию Штатов, купил в Хьюстоне фальшивые документы, а потом отправился с ними в Атланту. Я снова спросила ее о Серхио. Она радостно сообщила, что он опять стал слишком шаловливым и доставляет им немало хлопот. Сейчас он уже в постели и крепко спит после того, как целый день бегал в парке, смотрел кино и съел огромный кусок пиццы. Она хотела убедить меня в том, что он снова стал очень живым и веселым мальчиком и никогда не вспоминает о своем недавнем несчастье. Похоже, что все эти тягостные воспоминания навсегда оставили его.

Я не прерывала ее ни на минуту. Мне нужно было поболтать с ней, а пока она тараторила, я постоянно рисовала в блокноте всякие фигуры. Потом я стала обводить карандашом все крупные города, где произошли убийства: Бристоль, Атланта, Мемфис, Канзас, Денвер. И вдруг моя рука механически стала обводить все эти города одной линией, соединяя тем самым все точки, где когда-то произошли убийства. Что за черт! Этот разговор с матерью, которая болтала без умолку и рассказала практически все подробности поведения сына, каким-то непонятным образом освободил мое сознание и даже заставил позабыть о вожделенном глотке виски. Хотя от сигареты я отказаться сейчас не могла. Но я продолжала обводить все эти точки и вдруг поняла, что Пирс был не совсем прав. Это был не полукруг, а совершенно иная фигура, опускающаяся от Бристоля к Атланте, а потом резко уходящая вправо, пересекающая весь штат или даже два и завершающая свой бег в Канзасе. Я подняла вверх карандаш и увидела, что нарисованная мной фигура чем-то напоминала сломанный ковш с неровными краями. Вот они, все пять точек, где этот мистер Висперер-Минос совершил свои гнусные злодеяния, а мы до сих пор не можем понять, где именно…

Ты не был в пяти местах.

Ты направился к шестому.

Ты пропустил ворота.

Ты никого не убил там.

Но ты пошел туда.

Мать продолжала тараторить, а я механически повторяла «Si? De Veras?» [70]

В то же самое время я провела линию от Мемфиса до Канзаса, а потом провела две новые линии от Мемфиса до Сент-Луиса и от Сент-Луиса до Канзаса.

— Черт возьми! — закричала я в трубку по-английски.

—  Que paso? [71]— спросила мама.

— Мама, я могу перезвонить тебе позже?

— Что стряслось?

— О, ничего страшного. Я оставила открытой воду в этой чертовой ванной, а я сейчас на старом телефоне. Я позвоню тебе через некоторое время, пока.

— О, ладно, hija, te quiero. [72]

— Я тоже, adios. [73]

Неужели я могла сказать такое? Или я уже повесила трубку? В эту минуту я не видела и не понимала ничего, кроме лежавшей передо мной карты с прочерченной фигурой. А еще я вдруг вспомнила его последние слова в своем послании. «Как раз тогда, когда я опущусь и повернусь, ты увидишь звезды».