Звездный Лес - Андерсон Кевин Джей - Страница 109

Белый жаркий газовый шар Онсьера заполнил звездное полотно перед его взором. Поблескивающие обломки четырех разрушенных лун, разбросанные в хаотическом беспорядке, все еще не стабилизировались в кольцо. Первоначально это был один из грандиознейших инженерных проектов, когда-либо осуществлявшихся в космосе.

Глядя на взбаламученные ураганы ионизированного газа, Стромо думал о том, как ничего не подозревающие испытатели Факела Кликиссов задели гидрогов, разрушили их дом. Но он не испытывал сочувствия к монстрам – не мог он их жалеть после того беспощадного воздаяния, которое они одинаково обрушили и на людей, и на илдиран. Вместо этого, вглядываясь в рукотворное солнце, адмирал представлял его кладбищем самых мерзких врагов человечества. Проклятые гидроги заслужили это!

– Развернуть все зонды! Начинаем полное сканирование состояния рождающейся звезды! – распорядился Стромо.

Автоматические спутники посыпались ливнем из двух «мант», как металлические пчелы, распределяясь по орбите вокруг горячего маленького солнца. Некоторые аппараты ныряли в слои плазмы и сгорали, передавая данные вдоль всей траектории движения; другие брали образцы протуберанцев короны.

К этому дню ученые Ганзы уже могли бы получить данные шести лет наблюдений рождения и эволюции созданной людьми звезды. К этому дню землеустроительные команды могли бы закончить подготовку четырех лун для первой волны отважных поселенцев…

Стоя на мостике «джагтернаута», Стромо чувствовал волнение членов экипажа. Крыло реморов доложило с границы системы, что признаков гидрогских боевых шаров не обнаружено.

Он вздохнул и позволил событиям развиваться самостоятельно. Обычное задание, сбор необходимых данных. И все.

Стромо сделал себе карьеру посредством вовремя представленных проектов практичных политических решений, впечатляющих учебных маневров, а также за счет своих бюрократических успехов – всего, что считалось важным в мирное время, но мало значило теперь. Никто не ожидал столкновения с таким врагом, как гидроги.

Теперь при одной мысли о новом противостоянии чужакам у него подкашивались ноги. А это явно противоречило раздутому образу героя, который подавлял Рамахское восстание.

Тогда Стромо был еще майором. Колонисты на Рамахе провозгласили свою независимость от Ганзейской Лиги. Они разорвали Хартию Ганзы и завладели всеми фондами внешнего финансирования в банковской системе планеты. Они конфисковали грузы на торговых кораблях и сами корабли, объявив их собственностью «суверенного Рамаха». Вожаки восстания были ограниченными и наивными, полагая себя независимыми. Но они не рассчитали, как сильно их народ зависит от поставок медикаментов, продовольствия, технического оборудования.

Стромо точно знал, как с ними надо обходиться. Он привел устрашающую группу боевых кораблей на орбиту Рамаха и объявил, что консул их правительства низложен, а население планеты с этого времени лишается привилегий колонии Ганзейской Лиги.

Он отправил элитные отряды нанести мощный удар по трем главным космопортам Рамаха, где солдаты EDF вернули обратно торговые корабли и с тем же успехом конфисковали корабли местных владельцев, называя это частичной компенсацией за незаконный захват имущества Ганзы.

Потом команды Стромо установили блокаду и постоянно транслировали по радио мучительные для коммерсантов уведомления, хвастаясь всеми новыми предметами роскоши, которые Ганза сможет произвести, если только Рамах вновь откроется для торговли. В четыре недели радикальное правительство было низложено, и противостоявшая ему группа политиков вновь с радостью подписала Хартию Ганзы. Стромо гордился тем, что сумел восстановить дипломатические отношения с Рамахом.

Этот враг был понятен адмиралу Стромо. Но у гидрогов нельзя было выиграть устрашающими маневрами и пропагандой…

На второй день изучения Онсьера техники срочно вызвали адмирала из его каюты.

– Внизу что-то случилось, сэр! Мы заметили странные флуктуации и аномалии в глубине звезды. Что-то… движется, описывая круги.

– Внутри газовой планеты? – Стромо нацепил свой командирский китель и поспешил на мостик. – Но там же горячо, как внутри солнца!

– Может быть, гидроги догадались, как производить огнеупорный костюм из асбеста. Вам следует попросить объяснения у техников, сэр.

Прибежав на мостик, Стромо всмотрелся в мерцающее изображение великолепной звезды.

– Внизу, адмирал, – сказал один из научных консультантов. Он увеличивал изображение взвихренных облаков, центром выбрав то, что впервые было замечено как солнечное пятно. – В течение часа мы отмечали определенные формы в хромосфере.

– И нет магнитной активности? Никаких вспышек?

– Ничего подобного, сэр. Только это.

Через несколько минут Стромо с изумлением увидел раскаленно-красную капсулу овоида, похожую на геометрически совершенное яйцо с размытыми от света и жара краями, движущееся по собственной траектории. Оно изменило курс, поднимаясь сквозь солнечное пятно, плавно двигаясь в мерцающем океане раскаленного газа.

К нему присоединились другие овоиды. Они начали подниматься из огненных глубин Онсьера.

– Всем боевым постам! – крикнул Стромо; сердце у него упало. По кораблю завыла сирена тревоги, и крейсеры сгрудились у «Джаггернаута». – Отзовите все крылья реморов! Приготовьтесь к отступлению! – Он позвал на мостик зеленого священника, чтобы тот мог послать на Землю последнее, итоговое сообщение.

Когда «джаггернаут» потянулся прочь, пять пламенных эллипсоидов выстрелили из Онсьера, как огненные кометы. Даже с фильтрами на обзорных экранах адмирал с трудом мог смотреть на них.

Очертания размывались от жара, будто вся сила звездной короны втиснулась в ядро одного-единственного овоида.

Пять огненных эллипсоидов – или кораблей? – приближались к кораблю Стромо быстрее, чем могло двигаться судно EDF. Они кружились медленно, не проявляя агрессивных намерений… как будто в растерянности. Наконец, собравшись вместе, как делегация метеоров, ослепительные шары унеслись в пространство, оставив Онсьер позади.

Взмокший от пота адмирал Стромо сжался в командирском кресле. У него дрожали руки. Он наконец смог вздохнуть.

Все члены команды уставились на него, затем друг на друга с облегчением и изумлением.

Прочистив горло, Стромо вопросительно взглянул на своих экспертов:

– А теперь скажите мне – что за чертовщина здесь происходит?

108. БЕНЕТО

Стоя в роще посаженных старым Тальбуном вселенских деревьев, Бенето пытался успокоить своих встревоженных зеленых питомцев. Весь день он чувствовал глубочайший ужас, пронизывающий сознание маленького перелеска. Страх тряс его сознание, как в лихорадке.

Он коснулся чешуйчатой коры, посылая вопросы через телинк, пытаясь определить, почему так неспокойны деревья, но разум Вселенского Леса хранил молчание… словно пытаясь защитить зеленого священника от некоего ужасного знания. Но Бенето не боялся встать лицом к лицу с опасностью. Вокруг него в неестественной тишине простиралась Корвус Ландинг.

Бенето хлестнула сильная дрожь, как бичом ударило по спине. Тогда он поднял глаза к небу.

В вышине появились четыре боевых шара гидрогов – шипастые сферы, огромные, больше, чем солнце в затмении. Они заполнили собой голубоватый воздух и спускались ниже… Они сканировали планету. А потом обнаружили вселенские деревья.

Пока Бенето наблюдал за алмазными сферами в благоговейном страхе, от ближайшего боевого шара отделилась капля, маленький шарик, не больше, чем капля пота по сравнению с гигантским кораблем. Маленькая сфера быстро набирала скорость.

Бенето подозревал, что это. В такой же защищающей от давления камере посещал Дворец Шепота на Земле посланец гидрогов… тот, что убил короля Фредерика.

Пока парламентерская сфера направлялась к населенным районам, до Бенето уже начали доноситься крики и вой тревоги из Колони-Тауна. Мэр Сэм Хенди побагровел и принялся реветь в мегафон, призывая всех укрыться в убежище, захватив оружие. Но никакие меры защиты не спасали от атаки гидрогов.