Мир Энни Мор - Булгакова Валентина - Страница 112

Я поднялась наверх в свою комнату, которая все еще находилась во мраке. Я хотела включить свет, но поняла, что лучше сейчас этого не делать. Мои ноги до сих пор болели, а тело ныло, но я старалась не обращать на это внимание. Но боль с каждой секундой становилась резче, острее, что терпеть почти уже не было сил. Почему так происходит? Если меня и сбила машина, если я и сломала себе какие-нибудь кости, разве они не заживут? Ведь прежде всегда заживали! Я стала вспоминать, что машина очень сильно задела меня за бок — возможно, сломалось ребро. Может, все так болит из-за того, что кость срослась неправильно? Разве такое может быть? Странно, что теперь я не могу понять свой организм. Единственное, что пока еще принадлежит мне — так это мой разум, хотя и в голове тоже что-то поменялось, словно приехав сюда, я обрела какую-то силу… Но я не могу в это поверить. Почему тогда и Эрн не обрела что-нибудь? Тут она только теряла… Я знала, как она сильно переживает до сих пор потерю Дона Брауна, хотя я считаю это глупостью. Эрн не верит мне, что тогда на улице я встретила именно его. Эрн уверенна в том, что он умер. Я, конечно, могла бы ей рассказать, кто такой Дон Браун на самом деле. Но теперь я знаю, что это хорошим не обернется. Да и Эрн всегда находится в опасности рядом со мной. Я притягиваю неприятности, как магнит. Точнее будет сказать, что я сама создаю эти неприятности.

Самобичевание — это хорошо? Или мне стоит пожалеть себя за то, что я такая родилась и что мне досталась такая нелегкая судьба? Нет, себя я не умела никогда жалеть. Наверно потому, что даже не представляю, как это делать. Моё детство не было наполнено сожалениями. Иногда мне казалось, что Анна специально ругает меня, чтобы я была сильнее. Сильнее, чем все эти куклы, которые разукрашивали себя до неузнаваемости в моей старой школе. Если у какой-нибудь из них сломалась машина или любимый парень отказал проводить до дома, то это был конец света. Они пускались в слезы, и не повезло тем, кто тогда оказывался на их пути. Но я была не такая. Наверно поэтому постоянно ходила по школе одна. Конечно, у меня были друзья, но временные. Всем им нужно была просто репутация за счет моего имени. В школе Андельсон считалась самой богатой… Хотя по моему внешнему виду так нельзя было сказать. Но главное ведь фамилия, а кто её носит — это уже не важно.

Поэтому я и рада, что сейчас я учусь в этой школе, в которой есть Эрн, в которой есть Кэт… От воспоминая о Кэти мне стало плохо. Я никогда не смогу больше с ней общаться, не смогу смотреть в глаза. Кэт Бич теперь вряд ли станет бегать за Энге Андельсон. Скорее всего, она теперь просто сделает вид, что никогда не знала меня. После случая на похоронной процессии многие так и сделали… Меня словно не существует для них.

Я села на край кровати и развесила шторы. Меня здесь никто все равно не увидит, значит, я могу разглядывать улицу хоть всю ночь. Но это дело мне быстро надоедает. Напротив только дом Эрн, за ним видна крыша еще одного дома, а дальше темнота, потому что дальше нет улицы. Я всегда думала, что этот пригород более чем необычен. Так далеко от центра города даже в США нет улиц. Словно взяли и отрезали этот несчастный поселок от всего мира. Но живет здесь людей очень много. В каждом доме как минимум двое. Да и улицы здесь очень длинные и широкие, что создается ощущение, будто ты и правда живешь в городе. Сюда также приходят газеты, здесь ходят автобусы. Жизнь кипит, но лишь в некоторых домах она никогда не возобновится вновь. Поместье Наташи Фейт — самое большое и самое пустынное. Последние хозяева продержались в нем всего несколько дней.

На улице одиноко горели фонари — все спали, потому что ночью положено спать. Нет никакого движения, будто улица остановилась и не дышит, словно замерла от чего-то. Дорога была мокрой — значит, я не долго была без сознания. Это меня успокоило, так как я не хотела пропускать школу, не хотела, чтобы на меня опять косо смотрели. Эти взгляды учеников мне уже надоели. Смотрят на меня, как на икебану…

Задернув шторы, я легла под одеяло. Холод под кожей все еще был, не давая мне нормально насладиться теплом. Но я уже достаточно привыкла, чтобы стараться не обращать внимание на это. Хотя сейчас все мои чувства будто обострились в несколько раз. С каждым днем во мне что-то менялось, как будто тикали какие-то часы. Эти три месяца бездействия — это была просто подготовка. К чему только? Почему мне кажется, что если что-то произойдет сейчас. Даже если и не сейчас, то в ближайшие дни. Почему воздух вокруг меня словно наэлектриризованный? Уверенна, что если сейчас поднести спичку ко мне, то все взорвется.

Глаза начали слипаться, поэтому в сознании я не долго продержалась. Я провалилась в сон…

— Эн, проснись! — Леон дернул меня за одеяло, что я чуть не повалилась на пол. Зачем так жестоко, в постели же так тепло, так уютно… Но мне пришлось встать.

Я очень мало спала, так как легла поздно ночью. Леона уже не было в комнате. Больше никогда не доверю ему меня будить — мало ли что, убьет еще. Глаза просто не хотели открываться, особенно когда на тебя бьет яркий свет с окна. Он раздернул шторы! Мало того, что Леон чуть не свалили меня с кровати, так он еще раздернул шторы! Я же ослепну просто. Хотя это даже лучше: если бы я проспала школу, то были бы неприятности. Я знаю, неприятности у меня итак будут, но куда меньшие, если бы я не пошла в школу.

Спустившись вниз, я заглянула на кухню — пусто. В доме опять мертвая тишина. Леон должен быть где-то тут, но я не собиралась его искать. Пусть он лазает тут, где ему угодно. В данный момент я не против.

Пришлось заново подняться наверх. Я заглянула в свою комнату, чтобы взять необходимые вещи. Когда я собирала нужные тетрадки, услышала звонок телефона — сообщение. Единственное, кто это мог быть — это Эрн. Может, еще кто-то и знал мой номер, но принципиально никогда не звонил и не писал. Что нужно Эрн? Она ведь могла и позвонить… Я прочитала сообщение:

''Энни, у меня проблемы. Пожалуйста, зайди ко мне после школы, только быстрее!''

И что это значит? Что значит это сообщение моей подруги? Я не виделась с ней уже два дня. Могла ли она видеть то, что произошло вчера? Видела ли она ту аварию? Если да, то у нее точно проблемы… Черт!

Посмотрев на часы, я заметила, что первый урок уже начался. Я проспала! Кое-как надев на себя джинсы и футболку, при этом сверху еще и олимпийку, я стремительно полетела на первый этаж. Чуть не подвернув ногу на лестнице, я наконец-то спустилась.

На улице после вчерашнего дождя было прохладно. Я успела только лишь мельком осмотреть дом Эрн, но ничего странного не заметила. На дорогу я не смотрела, потому что вдеть её — это еще одно испытание моих нервов.

В школу я опоздала всего на несколько минут, но и этого хватило, чтобы все на меня удивленно посмотрели. Сделав невозмутимый вид, я села за свою парту. Хорошо, что был урок истории. Учительница не строгая и на мое опоздание не обратила внимания. А вот другие ученики… Вот они все еще смотрели на меня удивленно. Видно, все уже знают о том, что вчера произошло. Только проблема в том, что я не знаю, как себя вести. Я даже не спросила у Леона, что потом произошло. Теперь я просто не знаю, как себя вести. Убиваться горем или делать вид, что ничего не знаю? Я выбрала второе…

Урок прошел в немом молчании, только лишь гундосый голос учительницы разряжал эту тишину. Я пыталась сидеть так, как и всегда, то есть со скучающим видом и чуть не засыпая. Но взгляды учеников не давали мне нормально сыграть свою роль. Они все приковывали меня к стулу, не давай даже пошевелиться. Что же, пришлось слушать учительницу. Она рассказывала о каком-то завоевании Польши, но мне это было совершенно не интересно. Да и сама учительница видела, что никто почти не слушает её, всем явно было не до этого.

Наконец прозвенел звонок. Я самая первая вышла из класса. Не хватало, чтобы ко мне стали приставать с расспросами. Странно чувствовать себя в центре внимания вот так… Меня не замечали три месяца, а сейчас смотрят так, будто звезда во лбу горит. Да, они точно все знают уже, что произошло с Кэт, только я не знаю…