Миллионы женщин ждут встречи с тобой - Томас Шон - Страница 40

В конце концов нам с Тревором опротивели секс-шоу. Мы поняли, что слишком увлеклись.

Каждую ночь тайские девочки устраивали забавную игру (помимо влагалищной стрельбы дротиками и бананами). Они совали во влагалище маркер и писали на большом листе бумаги короткие и весьма содержательные послания. Затем плакат под пьяные аплодисменты демонстрировали посетителям бара. Обычно там было написано: «Привет, мальчики», «Guten Abend» и все в том же духе. В один особенно жаркий вечер голая проститутка написала влагалищем такую строчку: «И снова привет Тревору и Шону из Лондона!»

Разумеется, мы были польщены. Но потом до нас дошло, что это уже перебор. Сколько можно ходить в один бар и просто глазеть на девчат? В общем, Тревор предложил снять пару проституток на ночь. Меня до сих пор не покидал прекрасный образ золотистой груди Элеонор, поэтому я удрученно кивнул. Спать с тайской шлюхой я не хотел, зато уже давно мечтал о сексе, поэтому, с другой стороны, очень хотел.

Итак, мы пошли в бар, выбрали двух девочек и отправились с ними домой. Тревор всю ночь бурно совокуплялся со своей, а я только и делал, что разглядывал точеное тело семнадцатилетней жрицы любви. Просто смотрел. У меня была довольно продолжительная эрекция, но я не мог справиться с собой, с коротким замыканием в голове. Поначалу девчонка пыталась облегчить мои муки, как-то меня взбодрить, потом заскучала и принялась слушать плеер, подпевая группе «Джой дивижн». Наутро я соврал Тревору, что отлично провел время, а потом рассказал всю правду. Он покачал головой, расхохотался и обозвал меня «бедной сволочью». Мы снова напились.

Так продолжалось еще очень долго. До тридцати с лишним лет я сознательно избегал платного секса. Отчасти из некого морального презрения (может быть), отчасти из собственной гордости («Я никогда не плачу!»), а отчасти просто потому, что мне не представлялось такого случая. Если б я и захотел, то снял бы девочку на безопасном расстоянии от дома, скажем, в Таиланде — там это нормальное явление. В Бангкоке веселей, несравнимо дешевле, и все девочки на редкость миниатюрны. А в Лондоне это практически невозможно, потому что все труженицы панели делятся на две категории: пятифунтовые с вокзала Кингз-Кросс и пятисотфунтовые с Кингз-роуд. Ни та, ни другая категория меня особо не привлекала.

Однако все это время мои друзья вели себя совершенно иначе. Они возвращались с отпусков или просто с выходных, рассказывая шальные и забавные истории о мире полусвета. Когда мне стукнул тридцатник, я подружился с одним американским журналистом, живущим в Дублине. Несмотря на счастливую семейную жизнь, он обладал совершенно потрясающей тягой к разврату: минимум одна проститутка в неделю. Он снимал их в любое время и в любом месте, практически по любой цене. Мог вызвать девочку сразу после завтрака с женой. Отправиться на встречу с блудницей, только что отметив день рождения сына. Я не раз спрашивал его, насколько «морально» такое поведение. Мой приятель по-настоящему любил свою жену, а она любила его. Если бы однажды она узнала о его привычке, то наверняка бы ушла. Тогда почему он так поступает? Почему пренебрег совестью и моралью?

Мой друг печально улыбался, качал головой и отвечал, что женился очень рано, но хотел спать с разными женщинами. И если бы не проститутки, он заводил бы себе любовниц. А это куда хуже и опаснее для брака. Иными словами, он был глубоко убежден, будто платный секс спасает его семью.

Я не знал, что и подумать. Может, он прав? Но как ему удавалось не думать о жене, обливающейся слезами? Мне такое точно не под силу.

Порой я начинал завидовать его похождениям. Однажды он вернулся из Амстердама, где был на задании и, разумеется, кутил на всю катушку. Кутил так, что скоро у него кончились деньги. Он потратил все до последнего евро. На что же он так раскошелился? Ясное дело — на проституток.

— Одна из них, — смеясь, рассказывал мой приятель, — даже не сняла лифчика. Ну, потому что я мало ей заплатил. Пришлось трахать ее прямо так, сняв одни трусы. А ведь ты знаешь, как я люблю сиськи.

Я кивнул.

— Так вот, — продолжал мой друг, — минут через десять я спросил, за сколько она снимет лифчик. Та потребовала еще тридцать евро. Я сказал, что у меня пятнадцать. Понятно, девочка отказалась, и тогда мне в голову пришла блестящая идея. «А что, если ты покажешь мне только одну грудь?» — спрашиваю. В общем, она опустила половину лифчика, и я вволю нарезвился с этой крошкой за пятнадцать евро. Оно того стоило.

Именно этот парень, американец, в конце концов завел мою машину платного секса, давно простаивающую в гараже. Мы поехали в Россию, в богом забытый городок бывшего СССР, где приятель развлекался с женщинами, готовыми на все ради valyuta. К концу недели я всерьез озаботился разницей в нашем досуге. Я возвращался в номер и тупо пялился на мини-бар, пока он в соседней комнате имел половину Новосибирска.

К черту, подумал я, надо присоединиться, только сперва поднабраться храбрости. Поэтому мы отправились в сибирский ночной клуб и выпили десять стаканов водки с тоником (я — восемь, он — два). Подготовившись таким образом к ответственному заданию, мы наконец вернулись в отель советских времен, больше похожий на бетонную коробку. И там выяснили, что уже слишком поздно — все гостиничные шлюхи разошлись по домам. Осталась только одна. Впрочем, она согласилась переспать с обоими за сотню баксов.

Вместе мы поднялись в номер. Там проститутка разделась сама и сразу же раздела моего друга. Не откладывая в долгий ящик, они шумно занялись сексом, пока я прикидывался, будто делаю себе коктейль. Я был растерян. Все происходящее вызывало у меня только улыбку и уж никак не эрекцию. Может, чипсов поесть?

Нет уж, хватит, надо присоединиться… Мой друг сидел на диване, а она сверху. Было очень забавно видеть его яйца под скачущей проституткой. Словом, в тот вечер я впервые посмотрел русское телевидение. Потом снова решил, что веду себя как последний идиот, даже разделся, но так нервничал, что об эрекции можно было забыть (все происходило в середине девяностых, еще до виагры). Тогда меня осенило: надо немного помастурбировать в ванной, воображая Элеонор или Тамару. Сказано — сделано. Потом я вернулся в комнату. Друг увидел меня в дверях (он все еще занимался сексом с той проституткой) и сказал:

— Черт возьми, Шон, ты идешь или нет?!

И тут я преждевременно кончил прямо на пыльный русский ковер.

Одевшись и тихонько выйдя из спальни, я решил, что это была не самая удачная групповуха. Но все-таки забавная. Стоит попробовать еще раз. Может быть.

В последующие два года я успешно предавался разврату — дважды. Сначала с проституткой в Таиланде (разумеется). Я тогда возвращался домой из Японии. Секса у меня не было месяца два, зато была запланированная остановка в Бангкоке. Тупо уставившись на свой билет в токийском аэропорту, я вспомнил бангкокскую проститутку и весьма приятное семяизвержение на ковер в новосибирской гостинице. Затем вернулся за стойку и продлил трехчасовую остановку в Таиланде на два дня.

Сбросив сумки в гостинице, я помчался в секс-клуб и там выбрал одну из дюжины танцовщиц. Как и у всех остальных, у нее на поясе была пластинка с номером. Я записал этот номер, таким образом сняв понравившуюся девочку.

Через час она переоделась в джинсы, и мы рванули сквозь грязный и уставший Бангкок в гостиницу, где она тут же попросилась в душ. Тем временем я устроил себе моральный и эмоциональный мозговой штурм. Что я делаю? Эксплуатирую эту бедняжку? Вдруг она секс-рабыня? Ужасно! Получится ли у меня с презервативом? Я чудовище! А виагры хватит?

Но потом она вышла из ванной, такая красивая, загорелая, мокрая и юная, с черными волосами, прилипшими к гибкой спине. В общем, я тут же ее схватил, расцеловал и швырнул на кровать. Даже приложился к ее киске. Потом мы занялись сексом, и мне было так хорошо, что я признался ей в любви. В тот миг я правда ее любил. Стоила она двадцать фунтов.