Деловой роман - Сангер Пола - Страница 12

Наверное, на его лице что-то отразилось, потому что Шеннон вдруг нахмурилась и сердито бросила:

— О, перестань, это всего лишь ночная сорочка.

Ночная сорочка? Да она свихнулась!

— Красивая вещица, но совершенно непрактичная, — продолжала Шеннон, и ее голос доносился до слуха Фрэнсиса будто издалека. — В ней же запросто замерзнешь.

Фрэнсис подумал, что такой вариант крайне маловероятен хотя бы потому, что любой оказавшийся рядом с Шеннон мужчина постарается согреть замерзающую бедняжку.

— Какая глупость покупать такие никчемные вещи, — продолжала Шеннон. — Все равно что выбрасывать деньги на ветер. К чему столько дорогущих кружев? Ты согласен? Эй, Фрэнсис? Что с тобой?

— Да, — с трудом выдавил он, — полностью согласен. Деньги на ветер. Уж лучше купить стеганое одеяло.

Шеннон небрежно скомкала сорочку и сунула ее в коробку.

— Ну… спасибо, что принес.

Только теперь до Фрэнсиса дошло, что он все еще стоит у двери, заслоняя проход. Он поспешно отступил и побрел к дивану. Должно быть, в ванной было чересчур душно, потому что на лбу у него выступил пот, в висках застучало.

И все же кое в чем Шеннон была права. Сотрудницы «Сазерленд Билдинг» определенно потратились зря. На кой черт нужны соблазнительные штучки женщине, изображающей из себя ледник?!

Хотя неделю назад, встречая его в аэропорту, она вела себя совсем иначе и уж никак не напоминала ледышку. Теперь же, после того как их объявили мужем и женой… В чем дело? Может быть, он допустил ошибку на самой церемонии? Сначала у Фрэнсиса и в мыслях не было ничего, кроме обычного, ничего не значащего, формального поцелуя. Но едва его губы коснулись губ Шеннон, как с ним что-то случилось, любопытство, словно разжавшаяся пружина, толкнуло его вперед: давай, приятель, выясни, не найдется ли в этом леднике парочки трещин.

Боже, да если бы он рискнул провести такой эксперимент в более уединенном месте, наверняка схлопотал бы по физиономии.

Что ж, любопытство осталось неудовлетворенным, вопрос без ответа. Шеннон почти не ответила на его поцелуй. Почти. Что-то все-таки всколыхнулось в ней, и это что-то заинтриговало Фрэнсиса. Сколько ни дуй на зеркало, оно останется бездушным стеклом, а вот мелкая рябь, пробившаяся на глади озера, указывает на возможность бури. Так что же это было — отклик желания или игра на публику?

Шеннон вышла из ванной. Нескольких минут ей вполне хватило, чтобы вытереть пену с мочки уха и поплотнее укутаться в халат, который в отличие от сорочки не обладал прозрачностью паутины.

Подойдя к сидевшему на диване Фрэнсису, она пожаловалась:

— Так устала, что ноги не держат. — И попыталась — без особого успеха — подавить зевок.

— Тебе помочь?

— Нет-нет, не надо.

Фрэнсис вздохнул. Черт бы побрал мужское воображение! Женщина может завернуться в халат, скрыть лицо под чадрой, напялить на себя водолазный скафандр, но, если мужчина видел хотя бы кончик мизинца, воображение без труда дорисует ему остальное.

Сейчас Фрэнсис смотрел на ее губы. Они были прекрасны и не нуждались в помаде, чтобы пробуждать не самые благопристойные желания.

Шеннон снова подавила зевок.

— Пожалуй, самое время ложиться спать. Предлагаю бросить монетку и загадать, кто располагается на кровати, а кто довольствуется диваном.

Фрэнсис усмехнулся.

— А не лучше ли сыграть в карты? Хотя здесь вряд ли найдется колода.

— Позвони портье. Впрочем, нет. В отеле еще месяц будут рассказывать о новобрачных, не придумавших ничего лучше, как убивать время игрой в карты.

— Можно объяснить, — предложил Фрэнсис, — что мы собираемся играть на раздевание.

— Нет, у меня идея получше. Диван — короче кровати, поэтому кровать достанется тебе; на диване ты и ноги не вытянешь. Пожалуйста, не спорь. И окажи мне любезность, помоги расстегнуть эту дурацкую заколку. У меня ничего не получается. — Шеннон провела рукой по волосам.

— О'кей.

Она опустилась рядом с ним на диван, неестественно выпрямив спину. Что может быть проще, чем расстегнуть заколку, подумал Фрэнсис, но уже через несколько секунд понял, что переоценил свои возможности. Его пальцы словно утратили присущую им ловкость. Может быть, на него подействовал исходящий от Шеннон аромат лилий или соблазнительный изгиб ее шеи? Ему захотелось прижаться к этой нежной, с матовым оттенком коже, вдохнуть ее запах, обнять за плечи, почувствовать упругую податливость женского тела…

Стоп, приказал он себе. Подумай о чем-то другом.

— Жаль все-таки, что ты заупрямилась, и мы не заказали свадебный торт. Я бы с удовольствием съел кусочек-другой.

Заколка наконец поддалась и упала на ладонь Фрэнсиса. Шеннон тряхнула головой и повернулась к нему лицом.

— Спасибо, — сказала она и улыбнулась.

— Не за что, — пробормотал Фрэнсис и отвел взгляд, подумав о том, насколько опаснее становится женщина, когда улыбается.

Шеннон знала, что не может позволить себе крепкий, глубокий сон. Именно поэтому она и предложила Фрэнсису лечь на кровати, понимая, что лишает себя привычного комфорта. Однако усталость, как физическая, так и психологическая, взяла верх над волей. Несколько минут Шеннон еще пыталась следить за развитием сюжета какого-то фильма, но потом стала проваливаться в дрему. Она смутно помнила, как Фрэнсис положил ее ноги на диван, как набросил на нее одеяло, и наступила темнота.

Ее разбудили солнечные лучи. Шеннон открыла глаза, повернула голову, чтобы взглянуть на часы, скривилась от боли в затекшей шее и… увидела Фрэнсиса.

Он спал, скрючившись в углу дивана, положив голову на спинку и удерживая на коленях ее ноги. Шеннон посмотрела на телевизор — выключен. Значит, Фрэнсис все же вставал, а не уснул, пытаясь досмотреть фильм. Тогда в чем дело? Почему он не лег на широкую роскошную кровать, а предпочел угол дивана? Может быть, ему стало плохо?

Шеннон попыталась подняться, не потревожив Фрэнсиса, но стоило ей пошевелиться, как он открыл глаза.

— Почему ты не лег на кровать? Только не рассказывай мне о джентльменах, которые не могут позволить, чтобы женщина спала в худших условиях.

Он потянулся и зевнул.

— Ладно, если ты не желаешь слушать правду, я промолчу.

— Но мы же договорились, что я останусь на диване. Зачем обрекать себя на неудобство, если лучше от этого никому не станет? Извини, но мне не понятна твоя логика.

Фрэнсис пожал плечами.

— Мне было бы не по себе, если бы я оставил тебя здесь, а сам нежился на кровати. — Он встал, расправил плечи и помассировал шею. — Ну, жена, что у нас на завтрак?

— Это ты у меня спрашиваешь?

— А у кого же еще? Тебе не нравится, когда я разыгрываю из себя джентльмена. Может быть, я буду симпатичен в роли мужа-деспота. Как ты относишься к мужскому шовинизму?

— Ну уж нет! Впрочем, ладно, сдаюсь. Где-то на столике валялось меню, посмотри, пожалуйста. Я закажу завтрак в номер. Чем ты хочешь заняться сегодня? — Шеннон замялась. — Я хочу сказать, что у нас впереди целый день. Надо же как-то убить время…

Фрэнсис сделал вид, что не заметил нечаянной двусмысленности ее вопроса.

— Мне ничего не остается, как положиться на твой выбор.

— Может быть, родео, а?

— Нет, спасибо, меня вполне удовлетворит стрельба в тире. — Фрэнсис открыл меню. — Что будешь на завтрак?

— Кофе.

— Кофе и…

— Больше ничего. Я ничего не ем на завтрак.

— Теперь понятно, почему ты такая раздражительная по утрам.

— Если я сейчас кажусь тебе раздражительной, то не попадайся мне под руку, когда я опаздываю на работу.

— Постараюсь запомнить. — Он сел на подлокотник кресла и подтянул к себе телефон. — Алло, обслуживание номеров?

Шеннон поправила полы халата, затянула пояс и отнесла подушку с дивана на кровать. Фрэнсис уже положил одеяло и расстелил покрывало, но она стянула их наполовину и дернула за угол простыни.

— Что ты делаешь?

— Разве непонятно? Надо же создать впечатление, что на кровати спали. — Шеннон отступила на шаг и критически осмотрела результат своих усилий. — Ну как, похоже?