Отпусти - это всего лишь слово (СИ) - "Сан Тери" - Страница 109

Мы же чувствовали, блядь. Мы всё с ним чувствовали тогда. Мы словно понимали, только с хуя ли нам было понимать? Для чего нам было понимать?

Ведь в нашем мире не было войны. Мы беспечные жители, Хиросимы и Нагасаки резвились в своих последних часах, блаженства. И не знали, не понимали, не могли представить, что сейчас, нас швырнёт со скалы, швырнёт, а мы, уже не сможем подставить руки, не успеем удержаться, потому что когда с гор спускается лавина, единственное, что можно успеть сделать это выбросить красную ленточку.

   - С днёёём рождееениия теебяяя. С днёем рождеения тебяяяаа!!

   С днём рожденья, с днём рожденья, с днём рождения тебяяяя!

Поздравлять меня начали сразу. Как только я оделся, и вышел вместе с Сашкой из комнаты, и неважно, что шампанское было открыто, и успело выдохнуться, это не мешало нам веселиться. Мне дали разрезать тортик в качестве репетиции. Тётя Наташа расцеловала в обе щёки, пожелав всяческих хороших слов. Юлька повизгивала и носилась возбуждённая. Чувствовалось, что ей не терпится вручить подарок, но было решено, что торжество мы проведём в ресторане, а это значит, основная программа будет там. 

Мы позавтракали, наспех приготовленными салатами. Дядя Вова торжественно пообещав что свою матчасть он организует позднее, рванул по делам фирмы.

   На сегодняшний день у Малина старшего были назначены переговоры с важными деловыми партнёрами, которые он не мог отменить, но зато мог не брать на них Сашку. В последнее время он постоянно выдёргивал Саню по работе, непреклонно объявив раз отпрыск бодр, здоров и счастлив, пора ему начинать входить во взрослую жизнь. А точнее постигать азы современного бизнеса в полной мере.

   Для начала учиться, учиться и снова учиться, практика - практикой, но теорию забывать не стоит. Что касается Сани, он отнёсся к этому более, чем философски, что касается меня, на нашем столе появилось множество учебников по экономике и теории, бесконечные трактаты Менкью, Смита, Маршалла, Хейне и множество других, в которые я не вникал, а вот Сашка по вечерам просиживал. Иногда проснувшись посреди ночи, я заставал его сидящим с пакетбуком в руках и органично читающим закачанную информацию, при свете ночника. Мне нравилось смотреть на него в такие моменты, приоткрыв глаза, наблюдать за ним, серьёзным, сосредоточенным, изредка поправляющим очки. Это было фантастическое зрелище. Читающий Сашка, такой взрослый, весь такой умный что ли. Пикантность зрелищу добавляло то, что под одеялом вся эта органичная заумность, был абсолютно голый, и ..это было потрясающе эротично. Свет вечерней лампы над головой, приглушённый, мягкий. Задёрнутые занавески, оглушительная тишина, царящая в доме в эту секунду, лёгкий шелест одеяла. 

Я лежу и смотрю на Сашку, сквозь ресницы. Сашка читает, изредка его рука, соскальзывает вниз и касается меня, гладит по волосам, словно проверяя наличие объекта в досягаемой близости. Иногда Сашка снимает очки, и мне приходиться зажмуриваться, сильнее, потому, что я чувствую, что он смотрит на меня. Смотрит, затем наклоняется и целует невесомо и шепчет тихо, почти беззвучно, глупости, о которых он будет жалеть, если узнает, что я их слышу. А я слышу, и моё сердце перестаёт биться, замирает от восторга как робкий дрожащий зверёк, боится даже стучать, что бы спугнуть его, это мгновение, ощущение тёплой Сашкиной энергетики, и кусочки маленького счастья и его ослепительный, головокружительный, пьянящий фиолетовый запах. Запах моря, дождя, асфальта, запах морозного стекла, лёгких ментоловых сигарет, алых роз с длинными тонкими стеблями, благородных, изысканных, с сжатыми бутонами, запах тонких дрожащих ирисов, и стальных гвоздей, не знаю, почему гвоздей, наверное потому, что гвозди, такие гвозди как Сан невозможно было согнуть. Тонкий, строгий, несгибаемый. Он казался сталью, просто сталью, цельнолитой, собранной, продуманной человеческой самостью. А внутри кипел океан нежности: белоснежной пушистой пеной, тончайших кружев, тонких пёрышков облаков, ласковым вечерним бризом. Пушистая вата, разноцветное мороженное, сладкое, восхитительное, тающее во рту, но не приторное. Сан не мог стать приторным, он казался вкусом, и всё что было до него, не могло иметь значения, а всё что будет после него, просто не сможет существовать. Сашка был наркотиком. Открыв глаза, я смотрел на него, улыбался, и понимал это совершенно определённо. Личный сорт голубого героина, восхитительная смерть и умереть от этой безжалостной руки, станет блаженством. 

Я хочу умереть от его руки. Понимаю, что я спятил, от своей любви, понимаю, что спятил, но хочу умереть от его руки. Если мне когда нибудь придётся умереть, я хочу что бы моей смертью стал Сашка. 

- Сашка! - Я тихо зову его, протягивая ладонь, накрывая пакетбук.

Сан моментально наклоняется, подгребая меня к себе, я чувствую его дыхание, с лёгким привкусом сигарет. Обнимаю, задыхаюсь в нём, не слыша, лёгкого вопросительного.

- Что такое, заяц?

- Сашка, - ящерицей ползу по его животу, наверх, до самой груди, зарываясь лицом в плечо, вот так на нём.  Всё, буду умирать. Ничего больше не надо. Вообще ничего не надо больше, абсолютно ничего. Может этот мир сковырнётся с орбиты, ну хотя бы ради того, что бы напомнить нам, что мы существует в реальности. Ну пусть он сковырнется, потому что даже если он сковырнётся, я с Сашки не сковырнусь.  Ты мой Сашка, слышишь? Ты мой, я тебя люблю. Ты не можешь этого не слышать Сашка. Мы же с тобой друг для друга. И неважно как случился наш мирок. 

Мне становиться страшно и обидно, за все те упущенные дни, возможности, мгновения, когда мы бездумно проскальзывали мимо.

   А если бы мы разминулись? Если бы мы разминулись, не встретились, разошлись?

   Как бы я жил тогда, совершенно не понимая, что не я не живу, потому что когда в моей жизни появился ты, только тогда я и понял, что значит это самое жить.

   - Решать исключительно тебе, Ник. 

На приглашении родителей, Сашка не настаивал, но было очевидно, что для него это важно. Что касается меня, для меня это очевидно было важно тоже, и видит бог, я разрывался от противоречивых эмоций.

   С одной стороны хотел, да понимал, что надо пригласить, тем более тётя Наташа затеяла всю эту лабуду с рестораном, исключительно надеясь, на наше семейное примирение. Уж не знаю, что ей там втюхал Саня, подозреваю, что как всегда приукрасил действительность, с другой стороны осознавал, чем закончиться это благое намерение. Но в то же время, да он прав, это мои родители, и я их люблю. Просто надо настроиться, и помедитировать немного. 

Медитировать Сан как обычно не дал, и правильно сделал, между прочим.

   Собрал нас с Юлькой и выпинал из дома вместе с собой, непреклонно сообщив, что делать нам здесь нечего, и мы идём гулять. 

Скорость с которой согласилась Юлька сообщала, что сюрпризы на этом не закончились, а значит придётся покориться неизбежному, вот только дебильная улыбка никак не желающая убираться с моей морды, сообщала о том, что это неизбежное меня как раз очень устраивало, хотя в какой - то момент эмоциональный фон слегка переполнился, и я даже не был уверен, что смогу выдать положительную реакцию.

   Я просто был забит под завязку, по самое горло, даже дышать не мог. Меня плющило и очень хотелось найти краник открыть его и слегка выпустить часть бьющих по башне эндорфинов, потому что иначе я просто Улечууууууууу. АААААААААААА

Сашка захлопнув дверь на замок, подмигнул Юльке и подхватив меня на руки, подкинул вверх. 

- Наперегонки?

- А нечестнооооо!!!! - завопила Юлька, с одной стороны, я вопил с другой, а Сашка просто рванул вниз, превращая мою эйфорию в окончательный аут, потому что он очевидно читал мои мысли. 

Я уже устал пытаться искать логическое объяснение всему происходящему с нами. Сашка меня просто ощущал, и это было нереально здорово, оставалось только материться для приличия, склоняя его по именам нарицательным и балдеть раскинув руки, и мешая ему изо всех сил, а потом повиснуть на нём, обхватив за шею, потому что не хочется ничего, хочется остаться в нём, и тихо сдохнуть от счастья, прижаться губами к чужой шее в воротнике, дыша его запахом, и не отпускать.