Слезы Химеры - Кованов Александр - Страница 4

Кай встал недалеко от помоста и замер. До судьбы осужденной ему не было особого дела, просто за те два года, что он провел в Муравейнике, инквизиция не была здесь ни разу – уж слишком бесперспективным был этот безумный городок в плане работорговли.

Ждать пришлось не слишком долго. Когда благообразный седой инквизитор решил, что на площади, переходах, и переброшенных между зданиями навесных мостах уже собралось достаточно народа, то наконец подал условный знак, и два дюжих палача втащили на окруженный солдатами инквизиции помост слабо сопротивляющуюся, закованную в кандалы ведьму – коротко остриженную девочку лет двенадцати, и быстро приковали ее к столбу. После чего инквизитор, стал громко и красочно перечислять все сотворенные ведьмой злодеяния. Оратором он был неплохим, и поначалу звучавший из толпы издевательский свист, и редкие выкрики о том, что негодяев-инквизиторов неплохо бы самих отправить в костер, постепенно стихли, сменившись тихими перешептываниями. Кай слегка нахмурился. Ему и раньше приходилось наблюдать, как ведется «церковный торг», но сейчас что-то было явно неправильно. И дело даже не в том, что священник чересчур ярко расписывал грехи, совершенные ведьмой, совершенно забыв перечислить достоинства своего товара. Нет, с того момента как на помост вывели девушку, Кая не покидало ощущение какого-то странного….

– Но Церковь милосердна, и дарует шанс на спасение даже к таким заблудшим душам как она, – Инквизитор наконец подвел свою вдохновенную речь к логическому завершению, – она дает всем осужденным право выкупа.

Толпа заинтересованно загудела, подаваясь вперед, чтобы не пропустить не единого слова.

– Любой, кто захочет взять ответственность за судьбу этой грешницы, – тут священник сделал паузу, в которой прозвучала плохо скрываемая усмешка – Должен будет заплатить выкуп. Шестьдесят тысяч. Наличными.

Вся площадь резко выдохнула. Шестьдесят тысяч. Да еще наличными…. Огромная сумма даже для жителей крупного города, а здесь, на Грани, это вообще целое состояние. Да за такие деньги можно купить наложницу, из далекого Султаната. Или неплохую ферму где-нибудь на окраине Обжитых земель

Нетрудно было догадаться, что Церковь неспроста установила такую непомерную цену, в городе, где человеческая жизнь зачастую не стоит и пары медяков. Каю даже стало интересно, чем же этой девочке так удалось рассердить инквизицию?

Тем временем священник спокойно ждал. Даже если у кого-нибудь из собравшихся на площади найдется такая сумма, вряд ли он захочет расстаться с ней ради спасения какой-то там замухрыжки. А потому, инквизитор и не торопился объявлять приговор, давая людям возможность немного посудачить.

Люди вокруг толкались, обсуждали торг, и откровенно сочувствовали, но, увы, подавляющее большинство собравшихся на площади, никогда не держали в руках даже половины требуемой суммы. Группа мутантов в панцирных доспехах, приехавших в Муравейник по торговым делам, попыталась, было протиснуться к помосту, но были довольно грубо посланы церковной стражей – Церковь не признает мутантов за людей, и не ведет с ними никаких дел.

Глядя на это, Кай криво усмехнулся – Как бы церковникам на обратном пути не нарваться на неприятности, это только в Обжитых землях, мутанты терпеливо сносят плевки и оскорбления, а тут Грань. Здесь последнее слово в спорах часто остается за тем, кто лучше обращается с оружием….

Неожиданно Кай вздрогнул, и поднял взгляд наверх. Открывшаяся его взгляду картина ужасала – закрывая собой разом потемневшее небо, над городом распахнулась жадная бездонная пасть, сотканная казалось из лоскутов овеществленной тьмы. Она лениво сокращалась, открывая его взгляду изогнутые черными иглами зубы. Распаленная толпа ее нисколько не интересовала… пока…. Сейчас она собиралась полакомиться всего одной жертвой – той, что находилась на помосте. Кай с холодным спокойствием наблюдал за тем, как пасть выпустила из себя тысячи, хищно метнувшихся к земле щупалец, каждое из которых заканчивалось огромным лепестком-присоской. Кай зажмурился и потер виски, избавляясь от нахлынувшей на него волны головной боли, и перевел взгляд на прикованную к столбу ведьму. Обреченная девушка, даже не подозревающая, что ей суждено стать легкой закуской перед славным пиршеством.

На небо никто из собравшихся на площади не смотрел, кроме разве что местного шамана, грозившего небесам своим костяным посохом. Для всех остальных, оно было чистым и безоблачным.

Миньон стремительно выпрыгнул из-под ноги какого-то разодевшегося щёголя и мгновенно оказался на плече своего хозяина. Ему хватило только одного взгляда на Кая, чтобы прижать к голове уши и злобно оскалиться.

Картина дальнейших событий предстала перед внутренним взором Кая так ясно, словно он просматривал голокристалл.

Так и не дождавшись пока кто-нибудь решится заплатить выкуп, священник отдаст приказ поджечь костер. Взметнувшееся пламя погасит предсмертный крик, а потом…. Кто-то из разъяренных горожан выхватит оружие, над площадью прогремит первый выстрел, а спустя еще несколько мгновений площадь будет завалена трупами….

– Да, это будет славное пиршество. – Грустно подумал Кай, окинув холодным взглядом пока еще спокойный город.

– Ну что ж, – с деланным сочувствием произнес инквизитор, – раз никто….

Он уже собрался махнуть рукой приготовившим факелы палачам, когда неожиданно перед ним на помост плюхнулось что-то белое и злобно шипящее. Инквизитор в испуге отпрянул, вызвав в толпе редкие смешки, но, поняв, что перед ним всего лишь небольшой зверек резко переменился в лице.

– А ну сгинь бесовское отродье. – Гневно воскликнул инквизитор, изо всех сил пнув зверька ногой. И почему-то промахнулся.

Инквизитор был готов поклясться, что богомерзкая тварь, непостижимым образом избежавшая справедливого возмездия, глумливо ухмыльнулась, после чего нагло почесав задней лапой за ухом, стала с интересом разглядывать что-то находящееся у него за спиной.

Старик почувствовал, что его затылок буравит холодный, пристальный взгляд, и рука инквизитора непроизвольно дернулась к спрятанному под рясой оружию.

– Нет необходимости… обижать моего любимца… – В повисшей над площадью тишине спокойный голос Кая звучал как шелест потертых шин на асфальтовой дороге – Я, заплачу за ведьму…. Шестьдесят тысяч, ты ведь назвал именно эту цену?

Инквизитор растеряно оглянулся. Сначала на палачей, потом на удивленно переглядывающуюся стражу – ох и попадет им теперь, ротозеям.

Почему-то Кай нисколько не сомневался, что в самом скором времени и самому инквизитору перепадет так, что мало не покажется. Но при любом раскладе это как не крути, все равно было, куда меньшим злом.

Кай вытащил из своей поясной сумки шесть опечатанных банковских кошельков, и протянул их священнику.

– Вот твои деньги. – Громко повторил он в повисшей над площадью тишине, так, чтоб услышали все. – Я плачу выкуп.

До священника, наконец-то дошло.

– Откуда у тебя такие деньги, бродяга? – Справившись с первым шоком, и презрительно оглядев Кая, спросил он. – Откуда мне знать, может, ты разбойник, и бандит, по которому плачет виселица….

Гул толпы усилился, и в нем появились угрожающие нотки.

Да этот придурок просто нарывается на неприятности – Подумал Кай, при виде того как побледневшая было черная туча снова стала сгущаться над городом.

Даже церковники-солдаты уже поняли, чем им грозит упертость своего духовного лидера, вон как переглядываются, и напряженно держат оружие.

– Здесь кто-нибудь может за меня поручиться? – Громко выкрикнул Кай, обращаясь к людям. В ответ толпа разразилась одобрительными криками. Вверх поднялись десятки рук. Некоторые из которых, правда, уже сжимали оружие.

– Как видишь, жители этого города сказали свое слово. – Переведя взгляд на растерявшегося инквизитора, произнес Кай. – Ты, назвал свою цену. Я, готов отдать тебе деньги. Ты ведь чтишь договор, подписанный Святым Патриархом Ихором I?

Возражать после таких слов, инквизитор уже не смел. Дрожащими руками старик принял у Кая кошельки, и сломав банковские печати, стал пересчитывать золото, все еще теша себя надеждой на подлог. Увы, к его великому сожалению кошельки оказались самыми что ни на есть настоящими, и в них находилось ровно шестьдесят тысяч, не больше не меньше. Миньон уже успел занять свое место, на плече хозяина, и теперь с видом абсолютного превосходства, гордо оглядывал окрестности, интенсивно шевеля ушами.