Святилище - Мосс Кейт - Страница 48

Анатоль отстоял в очереди и купил две чашки. Ему напиток показался слишком сладким. Зато Леони объявила сидр восхитительным и после своей допила долю брата, украдкой сплюнув в платок попавшие в рот косточки и шкурку.

Дальний берег совсем не походил на фешенебельный левый. Домов здесь было меньше, а те, что были, лепились к склонам, просвечивая сквозь деревья, спускавшиеся почти к самой реке. Все это были маленькие и скромные частные домики. В них жили ремесленники, слуги, лавочники, кормившиеся от немочей и ипохондрий состоятельных жителей Тулузы, Периньяна и Бордо. Леони видны были пациенты, сидевшие в исходящей паром почти кипящей воде источников, к которым вела укромная дорожка. Сиделки и слуги, выстроившись в ряд, терпеливо ожидали своих подопечных на берегу, держа наготове полотенца.

Насмотревшись на город досыта, Леони объявила, что устала и натерла ноги тесной обувью. Они вернулись на площадь Перу, пройдя почтовую станцию и телеграфную контору.

Анатоль предложил зайти в уютную таверну на южной стороне площади.

— Подойдет? — спросил он, указывая тросточкой на единственный свободный столик. — Или ты хотела бы поесть под крышей?

Ветерок тихо играл в прятки между домами, шептался с переулками и заставлял вздрагивать навесы. Леони поглядела на золотые, медные и винно-красные листья, вьющиеся на ветру, на нежные лучи солнца в плюще, обвивающем стены.

— Снаружи, — объявила она. — Здесь прекрасно. Лучше не бывает.

Анатоль улыбнулся.

— Помнится, этот ветер здесь называют «сере», — вспоминал он, усаживаясь напротив сестры. — Изольда говорила, это северо-западный, он приходит с гор, а тот, что со Средиземного моря, наоборот, «марин». — Он встряхнул салфетку. — Или это «мистраль»?

Леони только плечами пожала.

Анатоль заказал тарелку помидоров и буше — местный козий сыр в обсыпке из миндаля с медом — на двоих и еще кувшинчик горного розового вина.

Леони отломила кусочек хлеба и забросила его в рот.

— Я утром заходила в библиотеку, — сказала она. — По-моему, очень любопытная подборка книг. Удивляюсь, что мы вчера имели удовольствие наслаждаться твоим обществом.

Взгляд его карих глаз стал жестче.

— Как это надо понимать?

— Так, что там столько книг, что странно, как это ты сумел от них оторваться, и еще удивительно, как ты откопал среди них книгу мсье Бальярда. — Она прищурилась. — А что? Что, по-твоему, я подумала?

— Ничего, — отозвался Анатоль, накручивая кончик уса.

Почувствовав в ответе уклончивость, Леони отложила вилку.

— Хотя теперь, раз уж об этом зашел разговор, я удивляюсь, что ты не упомянул о такой коллекции, когда заходил ко мне вчера вечером.

— Не упомянул?..

— Ну, для начала там целая коллекция старинных изданий. — Она не сводила взгляда с его лица, ловя реакцию брата. — И оккультная литература тоже есть. Кажется, редкие экземпляры.

Анатоль ответил не сразу.

— Ну, ты сама не раз меня обвиняла, что я становлюсь утомителен, стоит мне заговорить об антикварных книгах, — сказал он наконец. — Я не хотел тебя утомлять.

Леони хмыкнула.

— Ох, Анатоль, бога ради, что это с тобой? Я знаю, потому что ты сам мне не раз говорил, что многие из этих книг считаются неприличными. Даже в Париже, и уж тем более в таком местечке. А раз ты о них даже не заговорил, значит…

Анатоль сидел, потягивая дым сигареты.

— Ну? — настаивала она.

— Что — ну?

— Ну, для начала, почему ты решил не проявлять интереса? И зачем нашему дядюшке собирать обширную коллекцию книг такого сорта? Тетя Изольда не говорила…

— Между прочим, она говорила, — резко возразил он. — Ты кажется, во всем осуждаешь Изольду. По-видимому, она тебе не понравилась.

Леони вспыхнула.

— Если у тебя сложилось такое впечатление, то ты ошибаешься! По-моему, тетя Изольда очаровательна. — Она заговорила чуть громче, чтобы не дать брату перебить ее. — Меня беспокоит не тетя, а скорее само место, особенно в сочетании с такими оккультистскими книгами в библиотеке.

Анатоль вздохнул.

— Я их не заметил. Ты делаешь из мухи слона. Самое очевидное объяснение, говоря твоими же словами, — это что у нашего дядюшки вкусы были католические — вернее сказать, либеральные. А может, многие из этих книг достались ему по наследству вместе с домом.

— Там есть совсем свежие издания, — упрямо возразила сестра.

Она понимала, что провоцирует его и пора бы отступить, но почему-то не могла сдержаться.

— А ты у нас знаток таких изданий, — скептически бросил Анатоль.

Она сжалась от холодности его тона.

— Нет, но ведь я о том и говорю. Ты знаток! Потому я и удивилась, что ты совсем не упомянул о книгах.

— Не могу понять, почему ты так упорно ищешь в этом какую-то тайну — как и во всем здесь. Решительно не понимаю.

Леони склонилась к нему.

— Говорю тебе, Анатоль, в Домейн-де-ла-Кад кроется какая-то странность, признаешь ты ее или нет. — Она помолчала. — На самом деле я сомневаюсь, что ты вообще заходил в библиотеку.

— Ну, довольно! — Его тон отчетливо говорил, что Анатоль теряет терпение. — Не знаю, что за черт сегодня тобой владеет!

— Ты винишь меня в том, что мне хочется видеть в этом доме тайну. Может, ты и прав. А вот ты, по некоторым признакам, наоборот, не хочешь замечать ничего таинственного.

Анатоль в изнеможении закатил глаза.

— Послушала бы ты себя, — выдохнул он. — Изольда приняла нас обоих как нельзя лучше. Положение у нее неудобное, и если есть здесь какие-то странности, так это оттого, что она сама здесь чужая, а живет среди старых слуг, которые, возможно, видят в ней захватчицу, а не законную хозяйку дома. Насколько я понял, Ласкомб часто бывал в отъезде, и тогда слуги сами вели хозяйство. А то, что ты говоришь, недостойно тебя.

Сообразив, что зашла слишком далеко, Леони стала оправдываться:

— Я хотела только…

Анатоль промокнул уголки рта и бросил салфетку на стол.

— Я хотел только найти тебе что-нибудь интересное почитать, — сказал он, — чтобы ты не почувствовала себя одинокой в незнакомом доме. Изольда была к тебе так добра, а ты только и делаешь, что выискиваешь во всем недостатки.

Если Леони и хотелось завести ссору, желание сразу испарилось. Она уже не помнила даже, из-за чего они заспорили.

— Извини, если мои слова показались обидными, — начала она, но было уже поздно.

— Что бы я ни говорил, твое ребяческое злорадство останется при тебе, — свирепо буркнул Анатоль, — так что нет смысла продолжать разговор. — Он схватил трость и шляпу. — Идем. Двуколка ждет.

— Анатоль, пожалуйста, — взмолилась она, но брат уже широко шагал через площадь.

Леони ничего не оставалось, как пойти следом, разрываясь между чувствами вины и раскаяния. Никогда она еще так не жалела, что не придержала язык.

Однако на обратном пути раскаяние стало переходить в обиду. Ведь не она виновата. Ну, может, в самом начале, но она не хотела ничего плохого. Анатоль нарочно увидел оскорбление там, где ничего обидного не подразумевалось. И вдруг она поняла: «Он защищал от меня Изольду».

Это просто нечестно, ведь он с ней едва знаком. И хуже того, эта мысль вызвала в Леони мучительную ревность.

Глава 39

Возвращение в Домейн-де-ла-Кад было не из приятных. Леони дулась. Анатоль вовсе не обращал на нее внимания. Как только приехали, он выскочил из повозки и скрылся в доме не оглянувшись, оставив ее в одиночестве проводить скучный и долгий вечер.

Она вихрем пролетела в свою комнату, не желая никого видеть, и бросилась ничком на кровать. Сбросила туфли, с удовлетворением услышала, как они грохнулись об пол, и оставила ноги болтаться за краем, будто плыла на плоту.

Скучно.

Часы на камине пробили два.

Леони выдергивала золотые ниточки из вышитого покрывала, пока возле нее не собралась кучка золота, достойная Румпельштильцхена. Раздраженно бросила взгляд на часы. Две минуты третьего. Время едва ползет.