Святилище - Мосс Кейт - Страница 87

Мередит шла вперед, пока не оказалась перед алтарем, на равном расстоянии от четырех окон, прорезанных в восьмиугольнике стен. Она стояла посреди квадрата, намеченного черным на каменном полу. Вокруг него были выписаны буквы.

«Помоги мне…»

Здесь кто-то есть. Что-то двигалось в темноте и молчании. Мередит ощущала, как сжимается, словно складывается вовнутрь, пространство вокруг нее. Она ничего не видела, но знала — она здесь. Живое, дышащее присутствие, ткань воздуха. И она знала, что уже видела ее прежде — под мостом, на дороге, у своей постели. Вода, воздух, огонь, а теперь и земля. Четыре масти Таро, содержащие в себе все возможности.

«Услышь меня. Помоги мне».

Мередит ощутила, что падает, падает в тишину и покой. Она не боялась. Она была теперь не она, она стояла вовне, заглядывая внутрь. И теперь уже ясно в спящей комнате услышала собственный голос, спокойно позвавший:

— Леони?

Мередит показалась, что темнота стала иной, сомкнулась вокруг закутанной в плащ фигуры движением воздуха, обвилась, как ветер. В ногах кровати фигура чуть качнула головой. Длинные медные кудри, только неосязаемый цвет, открывшийся, когда капюшон упал с ее головы. Прозрачная кожа. Зеленые, почти прозрачные глаза. Бестелесный облик. Длинное черное платье под плащом. Силуэт без объема.

«Я — Леони».

Эти слова Мередит услышала у себя в голове. Девический голос, голос из прежних времен. И снова воздух в комнате шевельнулся, словно само пространство облегченно вздохнуло.

«Я не могу уснуть. Пока меня не найдут, мне не уснуть. Услышь правду».

— Правду? О чем? — прошептала Мередит.

Свет менялся, слабел.

«Историю в картах».

Порыв воздуха, свет распадался, нечто — кто-то — уходил. Снова изменилась атмосфера. В темноте таилась угроза, и сдерживала ее Леони. Но едва ее нежный призрак исчез, его сменило нечто смертоносное. Холод надвигался на Мередит, словно холодные щупальца морского тумана, пропахшие солью, рыбой и дымом. Она знала, что должна бежать, даже не зная от чего. Она незаметно для себя пятилась к двери.

Нечто стояло у нее за спиной. Черный образ или какое-то существо. Мередит почти чувствовала его дыхание на своей шее, облачка белого пара в холодном воздухе. Но каменный неф сжимался. Деревянная дверь уменьшалась, удалялась.

«Un, deux, trois, loup! Раз, два, три, волк, лови!»

Нечто едва не хватало ее за пятки, брало разбег в тени, готовясь к прыжку. Мередит бросилась бежать, страх придавал силу ее дрожащим ногам. Резиновые подошвы скользили на каменных плитах. А в спину все дышало нечто.

«Еще чуть-чуть…»

Она бросилась к двери, ударилась плечом о косяк, боль насквозь прошила руку. Тварь была уже рядом, ее колкая щетина, запах железа и крови касались тела девушки, впитывались в кожу от макушки до подошв ног. Она сражалась с засовом, дергала, поворачивала, тянула к себе, но он не поддавался. Она принялась колотить в дверь, не позволяя себе оглянуться через плечо, чтобы не встретить взгляд ужасных голубых глаз. Тишина сгущалась вокруг нее. Она чувствовала, как руки злобно сомкнулись вокруг шеи — мокрые, холодные, грубые. Запах моря, увлекающий в гибельную глубину.

Глава 68

— Мередит, Мередит! Все хорошо. Все хорошо, слышишь?

Она проснулась как от удара, жадно глотая воздух. Каждая мышца тела напряжена, каждый нерв кричит. Хлопчатое покрывало скомкано и перекручено. Пальцы свело, как в судороге. Еще мгновение она ощущала пожирающую ее ярость, словно гнев твари проник ей под кожу.

— Мередит, все в порядке! Я здесь.

Она еще пыталась вырваться, пока постепенно не осознала теплое прикосновение объятий, защищающих ее, а не несущих зло.

— Хол! — Плечи ее расслабились.

— Тебе приснился кошмар, — сказал он. — Это ничего. Все хорошо.

— Она была здесь… Она была здесь… потом… появилось это и…

— Ш-ш, все хорошо, — повторил он.

Мередит уставилась на него. Протянула руку, пальцами ощупала его лицо.

— Здесь никого нет, кроме нас с тобой. Просто кошмар. Теперь все прошло.

Мередит озиралась, словно каждую минуту ожидая, что нечто возникнет из теней комнаты. В то же время она понимала, что сон кончился. Понемногу она поддалась объятиям Хола. Его теплые сильные руки прижимали ее к себе, защищали, ей ничто не грозило у его груди. Она чувствовала, как он дышит, спокойно и ровно.

— Я видела ее, — пробормотала она, но говорила теперь сама с собой, не с Холом.

— Кого? — шепнул он.

Она не ответила.

— Все в порядке, — ласково повторил он. — Засыпай снова.

Он гладил ее по голове, откидывая кудряшки со лба, как Мэри, успокаивавшая ее после кошмаров, мучивших девочку, когда та впервые поселилась у нее.

— Она была здесь, — снова сказала Мередит.

Понемногу, под нежным настойчивым движением ладони Хола, ужас отступал. Веки отяжелели, и все тело, согреваясь и обретая чувствительность, налилось тяжестью.

Четыре часа утра.

Луну закрыло облако, и было совсем темно. Любовники, впервые познавшие друг друга, заснули, обнявшись, окутанные темной синевой раннего утра, предвещавшей новый день.

Часть IX

ПОЛЯНА

Октябрь — ноябрь 1891

Г лава 69

Пятница, 23 октября 1891

На следующее утро Леони проснулась с той же мыслью, что и засыпала, — о Викторе Константе.

Ей хотелось подставить лицо свежему воздуху, и, быстро одевшись, она вышла в раннее утро. Повсюду были следы, оставленные вчерашней бурей. Сломанные ветви, листья, закрученные вихрями воздуха. Теперь же все было тихо, и небо розовело ясным рассветом. Только вдали, над Пиренеями, серая гряда грозовых облаков предвещала новую непогоду.

Леони повернула к озеру, постояла немного на мыске над покрытой рябью водой и медленно пошла по лужайке к дому. Подол ее платья блестел от росы. Ноги почти не оставляли следов на мокрой траве. Она вошла в переднюю дверь, оставшуюся открытой, когда она тихонько выскальзывала на улицу. В холле она потопала ногами по мохнатому коврику для ног. Потом откинула с лица капюшон, расстегнула пряжку и повесила плащ на крюк, где он всегда висел.

Проходя по черно-красным плиткам в столовую, она подумала, что лучше бы Анатоль еще не спускался к завтраку. Несмотря на тревогу за здоровье Изольды, Леони все еще дулась из-за преждевременного и внезапного отъезда из Каркассона, и ей трудно было бы вежливо держаться с братом. Открыв дверь, она увидела, что в комнате никого нет, кроме служанки, ставившей эмалированный кофейник с красно-синим узором на металлический треножник посреди стола.

Мариета присела в легком реверансе.

— Мадомазела!

— Доброе утро!

Леони обошла стол и заняла свое обычное место лицом к двери.

Одна мысль не давала ей покоя. Если в Каркассоне буря не улеглась, то хозяин отеля не сможет передать Виктору Константу письмо на площади Гамбетты. Или концерт просто отменят из-за проливного дождя. Она ничего не могла исправить и выходила из себя, понимая, что никак нельзя узнать, получил ли мсье Констант ее послание.

«Разве что он захочет сам мне написать…»

Она вздохнула и развернула салфетку.

— Мой брат уже спускался, Мариета?

— Нет, мадомазела. Вы первая.

— А тетя? Она оправилась после вчерашнего?

Мариета помолчала, потом, таинственно понизив голос, проговорила:

— Вы разве не знаете, мадомазела? Мадаме ночью стало так плохо, что сеньеру Анатолю пришлось послать в город за доктором.

— Как? — ахнула Леони. — Я и думать не думала! Надо пойти к ней.

— Лучше ее не тревожить, — поспешно остановила ее Мариета. — Всего полчаса назад мадама уснула как младенец.

Леони снова опустилась на стул.

— Ну а что сказал доктор? — спросила она. — Это ведь доктор Габиньо был?

Мариета кивнула.

— Сказал, что мадама простыла, и простуда может перейти во что-нибудь похуже. Он дал ей порошок от лихорадки. Он, и ваш брат тоже, пробыли с ней всю ночь.